Затмение

Рики Пальцы скользят по блестящей цепочке из неонита, ты сказал, этот металл... что меня больше не будут мучить кошмары, если я буду носить цепочку на шее постоянно. Украшение... чтобы украшать... и избавлять от страха... а не наоборот... из твоих рук... Cуббота... никак не могу надышаться воспоминанием об этом дне... Твои спрятанные под париком волосы, простая одежда. Мы сидели в кафе на набережной, как любовники, у всех на виду я мог брать твою руку... без перчаток, такую теплую... и я не боялся... тебя... или боли от пэт ринг... или времени... или вдруг пустоты... Ты рассказывал про песочные пляжи, чистые моря, в которых можно купаться, на планете... как же название, никогда не могу запомнить сразу... Водные мотоциклы... звучит круто, интересно было бы почувствовать разницу. Если бы... если бы можно было совсем избавиться от... Вместе с этим уродливым удушливым городом... Мне не стоит думать о таких вещах, я хочу оставаться неприлично счастливым. Я улыбаюсь своим мыслям в ожидании, оно затянулось, впервые за все эти недели, как я сюда перебрался, ты не смог прийти два дня подряд. Хотя свет зажжен во всех трех комнатах, ужинать без тебя тускло, холодно ворочаться одному среди подушек, не знаешь, куда себя деть. Уже вторник, как же я ненавижу твою работу, когда она отнимает тебя у меня, смертельно. Но сегодня ты мой до утра. Я накидываю точно, как твое, кимоно - тебе нравится одевать меня, кто бы мог подумать. C растрепанными после душа волосами, босой, я иду на звонок, по тебе часы можно сверять. Наконец. Не спрашивая, кто, я улыбаюсь распахивающейся двери, мне хочется тебя задушить за то, что мне пришлось столько ждать, и просто в объятиях... Ясон Как это все странно. Прав был господин Советник тысячу раз, когда сказал. "Ясон. Это твоя ахиллесова пята. Подумай, что может быть, если...". Я знаю Рауль, знаю. Я пожал плечами на твои слова, на твои предупреждения. Конечно, Юпитер недовольна. Но ведь это не наносит ущерб моим обязанностям, а до тех пор... Я не хочу думать, что уже подхожу к черте, за которой блонди уже... Я надеюсь успеть все. Разговор с Катце, он понял и поможет. Он и сейчас помогает. Возит меня к тебе. Достал мне одежду, этот смешной парик стандартного грин. Я прячу лицо, чтобы навещать тебя как можно чаще. Я даже позволяю себе прогулки с тобой. И машина Катце, всегда едущая за нами. Наша призрачная охрана. Это и правда похоже на болезнь привязки. Но... это удивительно приятная болезнь. И мне совсем не хочется слушать советов Рауля и лечить ее. Разве можно вылечить меня от тебя, Рики? А наоборот? Ночные улицы сменяют друг друга за стеклом машины. Я опять еду к тебе. Было много дел. Я смог освободиться только сейчас. Интересно, ждешь ли ты меня? Лифт несет меня на твой этаж, и я прикладываю ладонь к входной панели. Рики Улыбка сползает с моего лица, уступая место злой растерянности. - Что, не рад старым друзьям, Рики? Интонация, с которой Гай говорит о старых друзьях, протяжная, ему также неуютно стоять на пороге этой дорогой квартиры, как и мне - видеть его, незванную расплату за свободные прогулки. - Ты славно устроился в роскоши Апатии. Гай, Рики действительно настолько хорош? Люк ставит ногу в щель двери, предугадывая мое желание захлопнуть дверь перед ненужным мне больше прошлым, перед которым я не собираюсь отчитываться. - Рики, почему ты не пригласишь своих друзей войти? С тихим механическим вздохом съезжаются закрывающиеся двери лифта. Черт, ты, как всегда, вовремя - в смысле, вообще не вовремя! - У твоих визитеров очевидно есть достойная уважения цель? Это было глупостью - думать, что, если хочешь забыть прошлое, значит, прошлое хочет забыть тебя. Но выследить - я плохо знал своих бизонов. Они отодвигаются, хотя ты ничего для этого не делаешь, как будто невидимая сила расталкивает их по сторонам. Ты проходишь и спокойно снимаешь двубортный, какие в моде среди граждан, плащ с высоко поднятым воротником, темные очки и шляпу, весь маскарад, выпуская на свободу поток светлых волос. - Блонди... Я вижу на лицах бывших друзей восхищение и ненависть - коктейль, знакомый до боли. Стена напротив полностью зеркальная, и всех этих чувств в два раза больше, я окружен ими слева и справа. В меня тоже влит коктейль неслабой крепости: стыд, раздражение и что-то еще, что я не могу определить. Страх - вот что. Снова. Холодная струйка пота стекает по спине. Идиоты... Ясон Меня как будто током бьет. Он пригласил кого-то? Сюда ходит кто-то еще? Это и есть его банда? Вот этот браун со стянутыми в хвост волосами - хваленый Гай? Как он сверкает глазами. Видимо, еще не понял, что его партнер больше не принадлежит ему. И никогда не принадлежал. Мой Рики никогда бы не смог стать партнером этого... монгрела. Настоящим партнером. Ничего, я разберусь с этим. Спокойствие на лице. Они никто, чтобы видеть что-то более, чем привычный им образ блонди. Для иного нужно быть значительно больше, чем прах под ногами, - то, чем они являются. Или моим Рики, который, я вижу, весь сжался, понимая. - Проходите, господа. Неприкрытая усмешка в моем голосе не дает им ни расслабиться, ни сопротивляться. Я разворачиваюсь к тебе и обнимаю, как привык. Тебя, моего Рики. Только моего. - Не стесняйтесь... В гостиную. А этой улыбки боится даже господин Советник. Но они об этом не знают. Вот и прекрасно. - Я так понимаю, у вас какие-то дела с Рики? Я сжимаю твое плечо под тонкой тканью кимоно. Я знаю, что под ним ты совсем обнажен. Вопросительно смотрю на жалкую банду монгрелов. По каждому лицу, с улыбкой, как скальпелем. Надеюсь, этой нашей встречи будет достаточно, чтобы они никогда больше не приближались к моему Рики. Рики Ты обнимаешь меня, твоя рука скользит по моей спине до самой задницы. Показательный жест, хозяйский, я знаю, кому он предназначен, первый раз, наверно, я по-настоящему хочу стряхнуть твою руку, я как будто снова на сцене. Зачем ты не даешь мне закончить все парой слов, коротким ни к чему не обязывающим обещанием поговорить в другом месте? Я облизываю пересохшие губы, ловя взгляд Гая, его глаза преследуют мое автоматическое движение, и оно становится частью представления - как и ты, он намерен его продолжать. Я чувствую острую ненависть Гая к этому месту, почти физически, как если бы он кричал мне об этом в лицо, а не молчал, угрюмо убегая глазами, не выдержав твоих, в сторону дивана, куда плюхнулся Люк. На этом велюровом диване, заставляя мои пальцы впиваться в подлокотник, на столе, прижимая мои локти к полированной поверхности, - да. Вся эта квартира пропитана запахом подчинения и власти. И я вижу, как этот запах раздражает презрительно и оскорбленно дрожащие ноздри. Вонь дешевой сигареты, в которую Люк вцепился зубами, фальшиво изображая пижона, мол, и не такое видали, не перебьет его, наш запах. - Ничего так хата! Пиздатая. За словами и очками Люка тоже прячется страх, только он не знает, насколько сильным ему стоит быть, а я знаю. - Сколько платишь, Дарк? Я вздрагиваю от звука своего ставшего чужим имени, произносимого не твоими губами, и никак не реагирую на откровенно глумливый вопрос. Брутальный уличный гонор - мне это неинтересно. Мне интересно, когда у них хватит ума убраться подальше от своего страха, если не хватило ума меня не выслеживать. - Что ты здесь делаешь, Рики? Выдающий его с головой грубый и глупый вопрос. Глаза Гая кидаются в мои, как будто я должен ответить, что оказался здесь случайно. Я продолжаю молчать, с обжигающим клеймом его взгляда на моих зрачках. Гай, мы всегда понимали друг друга с полуслова, но вряд ли ты сможешь понять меня теперь, и вряд ли я смогу объяснить, я просто не хочу. Ясон Я улыбаюсь и складываю руки на груди. Так же, как я складываю их на Совете Консулов прежде, чем огласить свое обычно идеальное решение. - А разве ты не знаешь, Гай? Я прибиваю его взглядом к полу, почти сгибаю, глядя на этого никчемного брауна со своей высоты блонди. - Рики был моим пэтом. Три года. И вернулся ко мне. Ты неплохо справился со своей ролью приманки. А сейчас Рики и сам уже понял, что принадлежит мне, как и положено пэту. И он делает все, что я захочу. Меня подмывает добавить, а тебе он когда-нибудь делал все, что ты хотел? Но я просто улыбаюсь. - Он будет лизать мне сапоги или онанировать при вас просто потому, что я приказал ему это делать. Потому что я так желаю. Я делаю жест в твою сторону, отметая все твои жалкие попытки вмешаться. Я привык разбираться сам. - Надеюсь, у тебя больше нет вопросов, как и претензий? Гай делает ко мне шаг и натыкается, налетает со всего размаха на стену моего взгляда - стального льда. Рики Ты смотришь, как хозяин, на них тоже - если бы ты захотел, ты бы стал им. - Ясон! Пожалуйста! Дай нам поговорить. Не надо, не поступай так со мной, нет. Ты не желаешь меня слышать. От бессилия мне хочется заткнуть уши руками, чтобы самому не слышать то, с каким удовлетворением ты говоришь эту правду. И ложь! Гай здесь ни при чем! В этой комнате великолепная акустика, как и в двух других, не останется незамеченным самый задушенный мой стон... Болью. Каждое слово. Каждый слог. Каждая буква. Острая боль. Эта боль везде. Как будто я оказался в мясорубке. Хочется биться головой о стену, чтобы заменить ее на привычную - физическую. Зачем тебе это? Чтобы я знал свое место? Чтобы они знали? Вот чего я боялся: не за них, за себя. Одно дело - признавать, что моя гордость сломлена, самому себе. И второе - когда это преподносят другим, тем, кто сроду не видел меня прогнувшимся. Любое пэт-шоу в Эосе, только не это здесь - в нашем укрытии. - Вранье! Рики никогда бы не стал делать такое по своей воле! Ни за что! Ты лживый ублюдок! Я узнаю слова, которые я бросал в твое лицо когда-то, потому что это было единственное, что я мог сделать, бесполезные слова. - Скажи, что это не так, Рики! Почему ты молчишь?! Мое лицо полыхает от стыда, ладони влажные от пота, вместо дыхания хаос мелких глотков воздуха. Гай подходит ко мне совсем близко, я чувствую вкус жвачки, неуместно наивный, между нами один шаг, он сомневается и не может сделать его. Мое молчание - даже если бы я хотел, я не могу справиться с дыханием - точит его веру в то, что он выкрикивает, но моя мертвенная бледность - я вижу себя в зеркальной стене - заставляет его продолжать надеяться, что я прежний. Ясон Усмешка. - Держись от него подальше, монгрел. Рики - мой пэт, и я не потерплю кого бы то ни было рядом с ним. Он выкрикивает мне в лицо оскорбления. Он думает, это может что-то изменить? - Ты хочешь увидеть доказательство того, что я не лгу? Мне забавно наблюдать за ним. Он пытается ставить под сомнения мои слова?... - Иди сюда, Рики. Я слегка хлопаю ладонью по бедру. - Иди сюда и вылижи мне сапоги. Покажи им, кто твой хозяин. Я усмехаюсь, глядя на всю эту сцену. Разве Гай мог бы когда-нибудь сказать тебе такое? И разве ты бы выполнил хоть что-либо похожее, если бы это исходило от него? Ты и сам знаешь, кто ты, Рики. Ты мой. Просто мой. И если им надо это объяснять таким способом, я готов. Чтобы потом не было никаких вопросов и визитов. Я не свожу глаз с Гая. Я бы с удовольствием сломал его, но мне нужен ты. Чтобы ты понял, кто он и кто я. Чтобы ты понял свое место. Чтобы он понял свое... и твое. Ты мой, Рики. Покажи мне это. И ему. Я жду, больше не отдавая приказов и не сомневаясь в том, что ты сделаешь все, как я хочу. Потому что так надо. И ты это тоже понимаешь. - Хватит притворяться, Рики. Скажи им правду. Я тоже хочу правды. Для себя. С кем ты, Рики?... - Ну же... Не заставляй меня ждать. Рики Твой жест собаковода заталкивает меня еще глубже в мясорубку, круг за кругом. Мне хочется выдавить себе глаза, чтобы уничтожить все, что сейчас происходит. Ты несерьезно... сделай... чтобы ничего этого не было... ты ведь можешь. Твой нетерпеливый окрик заставляет меня содрогнуться всем телом. На нетвердых ногах я делаю шаг к тебе прочь от Гая. Пол уходит у меня из-под ног, в глазах темнеет, как бывает после продолжительной болезни, когда пытаешься встать. Гай подхватывает меня, но я выдираюсь из его рук, мгновенно пришедший в себя от этого наэлектризованного соприкосновения. Руки бывшего любовника просят меня, нет, они требуют остановиться, я отшатываюсь от него. В полной тишине его учащенное короткое дыхание звучит оглушающими барабанами публичной экзекуции... если бы они не заявились сюда, я бы и дальше мог думать, что я... больше не жертва. Избегая смотреть куда-то, кроме твоих глаз, но и их я тоже не вижу, я опускаюсь на колени у твоих ног. Я не вижу то, что делаю, и у моего оцепеневшего тела получается наклонить голову к твоим кожаным сапогам. Подаренная тобой цепочка провисает и мешает. Не поэтому, совсем по другой причине мне хочется сорвать ее, глупая безделушка. Я ничего не вижу, но чувствую на себе сверлящие взгляды, до костей скелета, насквозь, их несколько. И один твой, сверху, на затылке, пригибающий мою голову так, как если бы ты надавил пятерней. С этого момента бизонов действительно больше не существует. Ясон - Языком, Рики. Не отвлекайся. Я вижу, как покорно ты выполняешь мои команды. Я перевожу взгляд на твоих бизонов. Конечно, они в шоке. Они ведь еще на что-то надеялись, не так ли? Гай застыл, как столб. - Теперь, надеюсь, вы понимаете, что пришли не по адресу? Здесь нет вашего Рики. Здесь есть мой пэт, моя вещь. Ты у моих ног подобен срезанному цветку. Моему цветку, который я никому не отдам. Я и только я имею право делать с тобой все, что захочу. Мой взгляд упирается в глаза Гая. - Мне приказать ему онанировать, чтобы вы поняли, кто он на самом деле? Я еще раз слегка хлопаю ладонью. Ты разгибаешься, но остаешься на коленях, склонив голову в позе, приличествующей моему пэту. Колени раздвинуты, руки свободно лежат на полу. Я удерживаю себя от желания коснуться тебя, прижать к себе, целуя. Как бы я хотел, чтобы ты почувствовал меня сейчас. Твои щеки пылают, и ты что-то шепчешь. Монгрелы начинают выходить из квартиры. Один за другим. Не оглядываясь. Очень хорошо. Я смотрю на Гая, но тот, похоже, и не думает уходить. Он смеет высказать мне какое-то свое пожелание? Мне? - Встань, Рики. Ты быстро поднимаешься, но пошатываешься, и я обнимаю тебя за талию. Эти слова монгрела-брауна... как он смеет... И ты, ты просишь за него? Ты тоже хочешь остаться с ним наедине? После всего того, что я с тобой сделал? И ты?... Твои умоляющие глаза. Мне всегда было невыносимо сложно сказать тебе "нет" по-настоящему. Я скрываю ресницами ярость во взгляде. - Одну минуту. Я даю вам одну минуту. Я выхожу из гостиной в спальню и плотно прикрываю дверь. Датчики слежения знают свою работу. Рики Не думал, что буду вынужден показывать пэт-шоу Гаю. И оно еще не закончено. Гай дергается в мою сторону, кажется, он хочет меня обнять или встряхнуть, чтобы убедиться, что я не двойник самого себя. Я успеваю выбросить вперед руку и упереться ладонью в его грудь. Только теперь я замечаю глубокие морщины между тонкими черными бровями и в уголках рта. - Стой! Ближе не подходи! Если не хочешь, чтобы минута не сократилась до секунды. Мой хозяин не бросает слов на ветер. Мощный удар сердца под рукой, и я отступаю. Как назвать фобию на чужие прикосновения? Любовь? - Как это все могло произойти, Рики? Как? Я решил, что могу снять блонди. Бывший партнер вряд ли оценит историю с таким началом. - Это случилось не сегодня. Ты слышал. Все три года, что меня не было, я был с ним. Я согласен, чтобы его единственным чувством ко мне осталось презрение, только бы он не стоял здесь на крышке пороховой бочки рядом с искрами ревности в синих глазах. - И ты дрочил бы, если бы он приказал? - Да. И делал это много раз. Я буду делать все, что мне прикажет хозяин. Когда я говорю "все", это значит все. - Ты же всегда говорил, что никогда ни перед кем не станешь пресмыкаться! Пустые слова о том, что мы выберемся из трущоб... любой ценой, ирония получилась слишком злой. - Люди меняются, Гай. Я пэт Ясона. И тебе, никому из вас не надо мараться о то, чем я стал. Что такое пэт, ты видел. У меня нет другого будущего. Тебе лучше уйти. Он пытается разглядеть во мне того, кого нет уже очень давно. Я хочу отцепить от себя его чертов взгляд, я видел немало тяжелых взглядов, но в сравнении с этим все они просто воздух. Дерьмо... Это моя гордость, и, если она растоптана, это никого, кроме меня, не касается! Гордость - то, за что хватаешься, когда это единственное, что у тебя есть. - Когда ты рвался к нам на помощь, рискуя разбиться, у тебя было лицо нашего Рики. Каким ты был до того, как исчез. - Сейчас вы не нуждаетесь в спасении. Но, задерживаясь здесь, Гай, ты рискуешь. Перед моими глазами - лишенное всякого смысла, кроме как ублажать озабоченных стариков, накрашенное лицо Кириэ. - Он сам сказал, ты вернулся к нему насильно! Зачем ты поддался на шантаж, ведь между нами все давно кончено, разве нет? Я говорю, тщательно подбирая слова, сухо произнося их вслух, чтобы не заорать. Да когда он уже уберется! Мне не нужна свобода... я не понимал этого... пока не получил... мне не нужна свобода быть без него... И это мое дело! Меня сейчас раздавит это неимоверное напряжение всех нервов. - Зачем вы пришли? Ты совершенно верно заметил, между нами все давно кончено. Не суйтесь сюда больше. Весь страх в удар, последнее средство. Гай отшатывается назад, как будто я и в самом деле его ударил. Данная нам минута истекла. Минут пять назад. - Передай своему... приятелю, что наш с ним разговор еще не закончен. Я надеюсь, пустая бравада. Ты сломаешь ему хребет просто, чтобы Гай не отнимал наше время, просто за то, что когда-то он был со мной. Темный хвост ответной пощечиной задевает мое лицо, и Гай буквально растворяется в воздухе, я слышу быстрый топот бегущих по ступеням ног. Заперев дверь, я упираюсь в нее лбом. - Прости. Одними губами. Ясон Я не стал вмешиваться, хотя отлично умею считать время. Тем более, когда это мое время. Тем более, с тобой. Но я хочу, чтобы все стало наконец понятно. Всем им. Я забрал тебя из той жизни. И она не нужна мне здесь ни в каком виде. И уж тем более тебе. Закрылась дверь. Я видел спину Гая, мелькнувшую в пролете, и тебя, застывшего в непонятной прострации. Никто из вас не заметил, как я вошел. Ты что-то шепчешь. Перед кем ты извиняешься? Я подхожу к тебе и, распахнув твое кимоно, прижимаю спиной к двери, жадно гладя твое тело. На руках нет перчаток, и я могу чувствовать всего тебя до малейшей дрожи. Не говоря ни слова, я впиваюсь в твои губы, прерывая дыхание. Ты пытаешься вырваться, но это всего лишь инстинкт. Ты прекрасно знаешь мою силу и власть над тобой. Когда твои ресницы становятся влажными, и ты перестаешь дергаться, я отпускаю тебя. Даю тебе вдохнуть воздух. - Какие нелепые у тебя друзья. Это ты их пригласил, или они сами? Я иду через гостиную в спальню, но... - В чем дело, Рики? Угрозы монгрела меня не сильно волнуют. Моя охрана достаточно надежна, а Рики будет благоразумен. Я оборачиваюсь. Рики - Ты удовлетворен? Я чувствую, как дрожат в истерике мои губы. - Пусти... Дай мне умыться... Прошу... Смыть... Твой рот ловит меня в капкан. Если меня сейчас понесет, ты заломишь мне руки и жестко оттрахаешь, и все кончится знакомым горьким оргазмом, а я не хочу так. Больше не хочу! Теперь, когда я знаю, как это - общаться с тобой без страха, как со своим любовником - я не хочу! - Какие нелепые у тебя друзья. Это ты их пригласил, или они сами? Ты расстегиваешь верхние пуговицы своего пиджака. Такие любимые, такие сильные, такие опасные пальцы. Обхватив себя руками, я продолжаю вжиматься в обивку двери. - В чем дело, Рики? Зачем... Зачем ты показал мне эту разницу: быть твоим, просто твоим и... Если для тебя я, как собака, которой ты подаешь команды... все так же. Молекула за молекулой истерика захватывает мое тело. При бывших корешах я крепился, но тебе я больше не могу врать. Теперь это такое же проклятие, как раньше моя неспособность говорить тебе, что я чувствую. - Могу я пойти почистить зубы? Или будут еще приказы? Больше всего сейчас мне хочется запереться в ванной - только там нет замков - и включить воду на полную мощность - чтобы заглушить все звуки. И те, что внутри в памяти, и те, что рвутся из глотки. Тебе нравится, что я твой раб, а ты мой хозяин... со всем, что полагается. Наверно, да, мне надо напоминать, что я такое... Я хочу пойти в ванную и разбить там все к чертовой матери - проверенный способ - и ничего тебе не сказать... Осыпать тебя оскорблениями - только лишнее унижение. До этого я сказал достаточно тебе и сейчас при тебе, чтобы не рыпаться... Мне надо успокоиться, иначе я не ручаюсь за себя, совсем. Ясон Я возвращаюсь. Беру тебя за подбородок, заглядываю в глаза. - Что с тобой, Рики? Ты пытаешься вырваться. Я отвешиваю тебе пару легких пощечин. Ты замираешь. Я смотрю тебе в глаза холодно и жестко. Когда ты в истерике - лучшее, что можно сделать, это так. - В прошлый раз тебе понравилась моя новая плеть. Принеси мне ее. Как же иногда тяжело с твоими непонятливыми нервами. Почему, чтобы заставить работать твои мозги, нужно сначала причинить боль телу? Наверное, это типично монгрельское отклонение. Я располагаюсь на диване полулежа. Сняв почти всю одежду и оставшись только в брюках. Я знаю, как ты реагируешь на такой мой вид. Ты выходишь из спальни, держа в руках плеть, облизывая искусанные губы. В какой-то степени эти монгрелы помогли нам сегодня. Ты просто кипишь возбуждением. И хоть оно не очень верное по своей направленности, я знаю, как сделать из этого чистую страсть. - Сделай все, как положено, Рики. На тебе уже ничего нет, только кольцо сжимает основание напряженного члена. - Какой же ты лжец. Тебе было приятно то, что ты сделал. Ты испытал облегчение. Это видно. На что ты злишься? Я принимаю из твоих рук новую плетку. Чем-то она похожа на мои старые, только троехвостье из другого материала. Мягкая синтекожа с легкой афродизиачной пропиткой, заменяемая капсула которой помещена в рукоять в форме фаллоса. Когда я только принес ее, ты сначала запаниковал, а потом получилась прекрасная ночь. Я специально оставил ее тебе в мое отсутствие. С одним условием... Я проверяю скрытый индикатор. - Тебе не очень понравилось использовать ее в одиночку? Что ж, теперь... Я хочу выслушать тебя. Рики Невозможные дни, когда обманываться было проще, чем когда-либо, закончились. Сидя на постели, я стискиваю пальцами рукоятку ненавистной плетки, мне надо... надо просто перешагнуть через себя, у меня много опыта в этом деле. Твой поцелуй у двери был настоящим насилием, когда ждешь, чтобы рот освободился от чужого языка, но твои безжалостно прошедшиеся по самым чувствительным точкам руки сделали свое дело. От прилившей к члену крови вены на нем раздулись, кольцо не даст возбуждению уменьшиться, оно становится все более и более мучительным. ... Какие нелепые у тебя друзья. Это ты их пригласил, или они сами?... Меня не отпускает мысль, что ты сам все подстроил, чересчур складно для случайного совпадения. Как когда-то я не знал степень силы, которую ты можешь применить ко мне, как до сегодняшнего дня не знал степень унижения, которому ты способен меня подвергнуть, так же я не знаю, как далеко ты можешь зайти в отношении других. Я ничего не ломаю, никаких выдающих меня бессмысленных движений, только пропускаю хвосты плетки между пальцами снова и снова, пока кожу не начинает жечь. Наконец я достаточно собираюсь с духом, чтобы подняться и выйти к тебе. Опустив ресницы, я становлюсь перед тобой на колени, протягиваю кнут. Ты берешь его и перехватываешь мою руку, больно сжимая запястье. - Какой же ты лжец. Если ты промоешь Гаю мозги, связывающая меня с тобой нить... она не оборвется... я не смогу... но навсегда она окрасится в черный цвет. Я буду смотреть на тебя и видеть то, что ты сделал с моим бывшим партнером. Я буду чувствовать тебя и думать, что он теперь не чувствует ничего, - не более, чем предмет. Я не уверен, что смогу жить с этим, - со знанием, что для тебя подобные вещи, как раз плюнуть. - Тебе не очень понравилось использовать ее в одиночку? Что ж, теперь я хочу выслушать тебя. Для тебя я всегда буду зверушкой... Но я сам так выбрал... перешагнул... - Со мной можешь поступать, как хочешь. Но обещай, что ты не тронешь моих друзей. Кто ты и кто они. Ясон, я прошу тебя. Я вскидываю голову в ответ на твою улыбку - мусмешку. - Я вернулся в Эос, я выполняю все твои требования. Пообещай мне. Иначе я... Свой ультиматум я ставлю полушепотом. - Я перестану тебе подчиняться. Сильный удар по лицу отбрасывает меня в сторону стола, я налетаю на него, не удерживаю равновесие и падаю на пол. Ясон Я говорю негромко, но мне кажется, что я сейчас кричу. - Какая глупость, Рики. Неужели ты не понимаешь, что и зачем мы сделали? Я подхожу к тебе, беспомощно лежащему и боящемуся даже свернуться в комок. Мое терпение и выдержка могут предать меня только с тобой, из-за тебя. Но ты даже не понимаешь, чем и как ты рискуешь. - Тебе не кажется, что ты уже выбрал для себя, с кем ты хочешь быть? Откуда такая забота? Это Гай, все Гай. Надо будет приказать... - Или ты все еще влюблен в него? Хочешь к нему вернуться? Или... Что?... Я смотрю на тебя сверху вниз, сжимая плеть. - Они бы никогда не поняли того, что есть между нами. По-настоящему. Им нужно было увидеть то, что они увидели, чтобы больше никогда не думать о тебе. Разве они могут еще как-то понять нас? Любовь блонди для них - пустой звук. Я устало швыряю плеть почти тебе в лицо. Отворачиваюсь, с тоской разглядывая свою одежду на кресле. Почему ты не понимаешь элементарного? Почему я для тебя все еще вещь, которая тебя бьет и трахает? Неужели никогда?... Я не могу оставить все так и не могу быть без тебя. Как мне объяснить?... Мне нужно нечто большее, чем твое подчинение... Мне нужно... Я беру рубашку, чтобы одеться... Рики Между нами? А что между нами? Ты содержишь меня. Приходишь, чтобы выебать с прибабахами. Когда ты склоняешься надо мной, я думаю, что второй удар будет ударом рукояткой. Я зажмуриваю глаза и задерживаю дыхание, но ты не бьешь кнутом, только словами. Хвосты отброшенной плетки ложатся на пол рядом со мной, ты подходишь к креслу, берешь свою одежду. Мысль о том, что ты сейчас уйдешь, поднимает меня на ноги. - Ты никуда не пойдешь! Слушай меня! Повернись! Я тяну на себя твою рубашку, но ты держишь слишком крепко. - Я люблю тебя! И, наверно, это больнее всего из того, что ты со мной делаешь! Хуже, чем твой кнут, превращающий эту квартиру в Эос, только мой персональный! Значит, пэт не должен стыдиться? Да у них его сроду не было! Стыда! У пэтов твоих. Не заложено. Поэтому ты хочешь меня, да? Всегда есть, что ломать? Вот это во мне? Ты знаешь, когда я лежу и прислушиваюсь к боли от твоей плети на моих бедрах, спине, плечах, я тоже думаю, что для меня твои слова о любви - всего лишь пустой звук! И даже... если так... Я ждал этот вечер, думал, мы вместе поужинаем и займемся любовью, и кошмаров правда не будет. - Если так... Все равно не уходи... Твоя одежда выскальзывает из твоих и моих пальцев и ложится к нашим ногам, в горле першит. Ясон Выработанная привычка позволяет мне не показать ни капли удивления тому, что ты сейчас сказал. Но ответить я не могу еще минуты три. Я просто смотрю на тебя. Поникшего, как будто скомканного. Ты закрыл лицо руками, чтобы не дать вырваться рыданиям. - Тебе перестала нравиться боль? Тогда зачем тебе было нужно... все это?... Я смотрю на крепежные штыри станка в глубине спальни. - Зачем?... Мне нельзя быть растерянным, мне нужно срочно собраться с мыслями. Я должен. - Почему ты провоцировал меня делать это с тобой, если любишь меня и не любишь боль? Мне становится пусто. Я не хочу тебя видеть, я не могу тебя видеть, я... привлекаю тебя к себе, ты утыкаешься в мою грудь. Я обнимаю тебя, скрещивая руки у тебя на спине. Прижимаю ближе, глажу твои волосы, вдыхаю твой запах, и тебя прорывает рыданиями. Я забираю тебя с собой на диван и, не желая отпускать, устраиваю на коленях. Ты вцепляешься в меня, как помешанный, что-то бормоча. Слишком сильный стресс. Нужно будет отдать распоряжение Катце, чтобы он нашел новую квартиру. Пока. А потом... - Скажи мне, чего ты хочешь Рики? Рики У меня голова кружится от облегчения, когда ты меня обнимаешь. В своих апартаментах, по крайней мере, ты не мог хлопнуть перед моим носом собственной дверью. Мог отправить меня в мою комнату, но все равно меня рано или поздно привели бы к тебе. А так я не буду знать, увижу тебя еще или нет, я умом тронусь. Я цепляюсь руками за твои плечи, и, оказавшись у тебя на коленях, совсем раскисаю. - Ты же не уйдешь? Рыдания сдавливают горло, дрожащие губы отказываются повиноваться, в голове тяжелый осадок, мысли перебивают одна другую, такие разные и об одном и том же. Ты перебираешь мои волосы, ожидая, пока я смогу говорить. Когда уже кончится этот жуткий бывший таким долгожданным вечер, страшно хочется перемотать время вперед, убежать от истерики и того, чем может кончиться этот незапланированный разговор, который, я чувствую, в одинаковой мере может избавить меня от пыток и от жизни. - Ты не спрашивал меня, что мне нравится, когда четыре года назад меня вырвали из моей жизни и бросили тебе в ноги. Помнишь, что ты сказал? Что у меня больше не должно быть своих желаний, только твои, я запомнил. Только мне не повезло, никогда не замечал за собой желания быть изнасилованным! Особенно после встречи с пятью подонками. Прошло несколько месяцев прежде, чем я смог малость прийти в себя и снова думать о сексе как об удовольствии, подпустил к себе своего партнера. Уверен, сегодня Гай тоже вспомнил тот случай, и он знает меня слишком хорошо и долго, чтобы не разглядеть надлом. Это не дает мне покоя, я паршиво сыграл смирение, во мне его нет. - Когда я жду тебя, как сегодня, я никогда не представляю себя в положении жертвы, я представляю нас вместе. Фантазирую, что мы вообще не здесь, мы в совсем другом месте. Там ты не хозяин и не первая шишка, я не раб и не трущобный изгой. Между нами нет всей этой гнусной дряни, не дающей вздохнуть. Обнаженным телом я ощущаю тепло твоей кожи, ты притягиваешь меня еще ближе к себе, рука замирает в моих волосах, как будто ты не хочешь упустить ни единого слова. Ты слушаешь очень внимательно, и паника внутри меня нарастает, потому что я уже не остановлюсь и скажу все. Мой голос больше не срывается, меня переполняет отчаянная решимость, как бывает, когда ставка самая крупная: все или ничего. - Я сто раз выкрикивал тебе в лицо, что меня воротит от ваших штучек садо-мазо клубов! Я бесился без толку и начал сдаваться, измученный болью, а потом услышал, как, разговаривая с Раулем о пэтах, ты сказал, что больше хорошей родословной тебя интересуют ярость, естественность, эмоции. Ты, может, не думал, что, сидя у твоих ног, я могу принять твои слова к сведению и начать сопротивляться круче прежнего, чтобы... не надоесть тебе. По шее, по ребрам, по животу, из моих волос твоя рука продвигается к паху. Требующий удовлетворения, не смотря ни на что, член стоит капитально, как всегда, когда ты дотрагиваешься до меня, если я вконец не затрахан. - Мысль, что это ты прикасаешься ко мне, перебарывает то, как ты это делаешь. Даже, если это хлыст. Я же думал, все это дерьмо - сбруя, цепи, кнуты - закончится вместе с Эосом. И, когда я сбежал тогда, я сбежал не от тебя! Я не хочу всего этого! Не хочу! Я хочу... тебя! Никогда я не возился с предварительными ласками и не давал Гаю особо тянуть со мной в погоне за быстрым кайфом. Меня раздражала его манера постоянно тискаться и лизаться, я скидывал его руки. Тебя я хочу всего, потому что мне это запрещено, или потому что хочу. Какая разница, мне не дано такого простого права! Влажными от слез пальцами я касаюсь твоего соска. - Я хочу делать так без страха, что ты швырнешь меня на пол. Как же я все это ненавижу! Блеск, появляющийся в твоих глазах, когда в твоей руке появляется кнут. Ты бы себя видел, но в такие моменты ты обычно смотришь, как меня корежит! Ты говорил, это неотъемлемая часть вашей жизни блонди. Не хочу такую жизнь! Я обнимаю тебя за шею, утыкаюсь подбородком в твое плечо, чтобы мне не было видно твой... я не знаю... не знаю... какой ответ. Ясон Я привычно глажу твое тело. Слова, как потоки запахов, проникают в мое сознание. Ты учишься говорить со мной. Сам. О своих желаниях, мыслях, чувствах. Как странно и как понятно, что ты молчал так долго. И как тяжело... Тебе страшно, Консул, не так ли?... Говорить то, что должен. - Рики... Мне хочется сказать еще что-то. Но... - Иногда... Мне необходимо именно так. Это плата за напряжение, за высокую эффективность работы, за... то, чтобы быть блонди. Наверное, тебе это будет трудно понять, а мне объяснить, но я попробую. Я вздыхаю и прижимаю тебя к себе, не давая отстраниться. - Пэты из Академии, блестящая мишура, не всегда бывают достаточной базой для разрядки. Нервы есть у всех. Даже у таких высококлассных машин, как мы. И повышенные перегрузки - не лучший способ жить нормально. Кому-то удается, кто-то идет на психокоррекцию. Кто-то вот так. Я кладу свою руку поверх твоей. - Пэты из Академии слишком, да, ты прав, покорны. Слишком выдрессированы. Слишком... такие же, как мы. Ненастоящие. Говорить не хочется. Объяснять дальше тем более. Но, если я хочу сохранить тебя... - Ты видел, эти два месяца не были особым напряжением для нас. Если так будет и дальше, если ты поймешь... Мои брови сшибаются на переносице, им тесно, как и моим мыслям и чувствам. - То, что было сегодня. Любому следует объяснять на его языке. Я уже сказал. Иначе бы они не поняли. А теперь ты свободен от них. Но не от меня. Улыбка на моих губах, когда я касаюсь твоего влажного виска. Под губами бьется жилка, ты напряжен, как лазер на высокой мощности. - Я хочу, чтобы ты остался. Если сможешь. На моих условиях. Рики Теперь ты знаешь... Я смотрю в твои глаза, как, наверно, не смотрел никогда, - спокойно. Я сказал тебе всего себя, и меня не осталось. Я выиграл ничего. С одним серьезным совершенно ненужным бонусом. Как это всегда бывает в крупных играх: ты проигрываешь все, чтобы в награду получить нелепый брелок с символикой заведения, в качестве приятного воспоминания. Мой бонус: ты даешь мне выбор. Без фальши выбор. Я могу сказать тебе, чтобы ты закрыл за собой дверь и никогда больше не появлялся, как сказал это Гаю полчаса назад. Конечно, мне тоже придется уйти, я не смогу оставаться здесь, или, если смогу... это не займет много времени... Когда много думаешь о чем-то, оно само идет в руки. Что. Как. Сколько. Я не воспользовался... не пытался.... Думаю.... я чувствовал... ждал... что ты придешь и вернешь мне дыхание. Оно затрудненное... Ну. И. Что. - Я рад, Ясон, что мы выяснили, кто есть кто и для чего. Я поднимаюсь с твоих колен, твои ладони соскальзывают и ложатся на сиденье дивана. Твоя бледность сравни недавней моей, сейчас я имею над тобой власть, которой у меня не было никогда и которая ничто. Обреченность вернула мне силы, наверно, потому что теперь бояться нечего, - я знаю, что будет, наперед на годы. Я больше никогда не буду мечтать. Я отворачиваюсь от тебя, делаю пару шагов и поднимаю плеть с пола. - Мое внутреннее сопротивление всегда будет настоящим. В этом не сомневайся. Я отвожу руку с хлыстом, размахиваюсь и бью по твоей руке, которой ты со своей хорошо известной мне реакцией совершенной машины перехватываешь шипящие хвосты. - Знаешь, в чем наше отличие? Я не хочу, чтобы ты знал эту боль. Я отпускаю рукоятку кнута, плеть повисает между нами. Я никогда не прикоснусь к тебе ни кнутом, как не хочу, ни языком, как мне хочется. - Теперь можешь наказать меня. Делать со мной все, что пожелаешь. Я твой на твоих условиях. Но не трогай их. Ясон Улыбка невольно растягивает губы. Глупый монгрел. Все также не понимающий ничего. Но теперь. Теперь... Я встаю. Плеть с глухим стуком падает на пол. Я надвигаюсь на тебя, оттесняя от дивана, сквозь раздвижные двери в спальню. Ты покорно отступаешь, еще не зная... Ты ведь дал согласие, которого не хочешь, так? Я тесню тебя к постели, обнимаю за талию и долго смотрю на твои закрытые глаза с подрагивающими ресницами. Ты ждешь, что все будет так, как раньше. Ты не знаешь, как можно получить разрядку для нас обоих. Я провожу ладонью по твоему лицу. У тебя прекрасное чутье - никакой опасности, и ты целуешь мои пальцы. Я лишаю тебя опоры, и ты вскрикиваешь раньше, чем чувстешь, как надежны мои руки, роняющие тебя на постель. Я увлеченно ласкаю твой член руками, ртом. Облизываю и посасываю, доводя почти до крика. Твои пальцы вцепляются в шелк. Губы выстанывают слова... - Не торопись, Рики. Будь терпелив. Я поднимаюсь до твоего лица, прижимаюсь к тебе всем телом и, глядя тебе в глаза, произношу. - Поцелуй меня, Рики. Как ты хочешь. Рики С мягким стуком, совсем не таким, как при соприкосновении с кожей, кнут падает на пол. Чему ты улыбаешься? Я опускаю голову, уходя от твоей мучительной для меня улыбки, предназначенной любимой игрушке. В моей любви к тебе всегда будут частицы ненависти. Если взболтать грубым движением, чувства мутнеют, если не трогать, муть оседает и почти незаметна, но она есть. Валяющаяся на полу плетка... Ты, конечно, не станешь действовать с моей подачи, и все равно я вне безопасности, в твоих руках даже шелковый платок может стать орудием пытки, я буду метаться и стонать ничуть не слабее и тише. Твои руки замком сцеплены на моей талии, я отступаю назад, не поднимая головы, пока мои ноги не упираются в кровать. Ты гладишь мое лицо, я ловлю твои пальцы губами. Твои игры... не хочу... пожалуйста... не надо... Ты укладываешь меня на постель, не давая упасть навзничь, прохладная простыня встречает разгоряченную кожу. - Доверяй мне. Ты ласкаешь меня, превращая в безумца. Извиваясь в твоих руках, в расцвеченной огненными кругами темноте, я согласен уже на все, на пощечины, на порку, лишь бы ты... - Ясон... Черт... Снимай уже брюки... Ты не спешишь исполнять мое нетерпеливое требование, мою хриплую просьбу и наконец - прерывающуюся всхлипами мольбу, умело мучая моей на тебя реакцией, она у меня как будто врожденная. Вдруг ты останавливаешься и произносишь невозможное. - Поцелуй меня, Рики. Как ты хочешь. Воздух врывается в мои легкие с таким напором, что я не могу его проглотить и давлюсь. Ты откидываешься на подушки, согнув руку в локте, подперев голову рукой. Твой взгляд проходится по моей шее, груди, паху. Я ложусь на тебя - такую ласку, тело к телу, ты мне разрешаешь. Я не трогаю твои губы, ведь ты говоришь не о губах? - Ты хочешь узнать, что я чувствую, кроме боли? Что я хочу чувствовать с тобой, что я хочу, чтобы ты чувствовал со мной. Я встаю на колени, убираю назад твои длинные волосы, касаюсь кончиком языка тонкой мочки уха, оставляю влажный след на твоей шее, вылизываю впадинку между ключицами. Розовый сосок твердеет под моим языком. Твое тело напряжено, мускулы рельефно выделяются под кожей, рука зарывается в мои волосы, в любой момент ты можешь оторвать меня от себя, и тогда я закроюсь от тебя окончательно. Я сползаю ниже до ямки пупка, мой язык доходит до линии пояса брюк. Никто никогда не трогал тебя так, когда ты полностью передаешь контроль другому человеку. Тебе приятно?... Я... тоже... никогда не делал это... с желанием... Чтобы это была... не рутина... не благодарность, а... желание. Я вдруг ощущаю себя дико неопытным, мы оба лишаемся девственности сейчас. Только не останавливай меня... Ясон Я вскидываю руку, касаясь твоего плеча, и чуть отодвигаю от себя. Ты сжимаешься, как от удара. - Подожди... Я быстро избавляюсь от брюк и снова возвращаюсь на кровать. Почти в ту же позу, лежа на боку, подпирая голову рукой. Вторая рука вновь ложится на твой затылок и привлекает ближе. - Так будет лучше, я думаю. Я стараюсь, чтобы в моем голосе не была слышна усмешка. Это время, когда тебя не было рядом, я просмотрел столько материалов о том, в чем не смыслил ни капли, что Рауль начал думать, не собираюсь ли я стать серьезным заводчиком пэтов. С одной стороны, его радовало, что я нашел себе какое-то занятие, с другой, он не понимал, зачем мне это надо. Знать то, что и так знают фурнитуры и генетики со спецпсихологами-воспитателями. Если бы Рауль узнал, зачем... он бы сошел с ума. Я много раз приказывал пэтам воспроизводить особо интересующие меня планы, чтобы понять... тебя. И себя, наверное. Поняв, что и как я хочу, я не люблю действовать наобум, все-таки административное образование и практика дают о себе знать. Я отличная работа, я идеал, я могу просчитать любую ситуацию и найти решение. Не бывает глупых и непредусмотрительных Первых. Это не то амплуа, в котором могут быть случайности. Поэтому сейчас я смотрел, что ты делаешь, и четко отслеживал свои и твои реакции. Я вовсе не собираюсь пускать такое серьезное дело, как наши отношения с тобой, на самотек. Ты очень ласков, очень осторожен, и это... верно. Мои пальцы ласкают твой затылок, шею... Ты прижимаешься ко мне, всем телом прося дать тебе возможность... Я откидываюсь на спину, полулежа на высоких подушках. И чуть раздвигаю ноги, чтобы тебе было удобнее. Но не более. Чтобы не провоцировать. Сценарий сегодняшней ночи уже прописан у меня в голове. А ты прекрасно умеешь чувствовать. Пока от тебя больше не требуется. Остальное потом. Я расслабляюсь и чуть прикрываю глаза, когда ты первым поцелуем, губами берешь мой член в рот. Рики Ты за плечи отcтраняешь меня от себя, и меня отшвыривает чуть ли на другую сторону спальни. Мое тело при этом, конечно, остается в постели, удерживаемое твоей рукой. - Подожди. Ты снимаешь последнюю одежду, и я возвращаюсь на место, про себя ругая тебя последними словами. Рук у меня что ли нет любовника своего раздеть, фурнитурам это можно сколько угодно, это просто смешно. Это... это... это... Ты ложишься обратно и, когда я придвигаюсь к тебе, сам привлекаешь мою голову к своим бедрам, твои пальцы тянут и перебирают мои волосы. Это же не может происходить на самом деле... Но происходит... Осторожно я пробую языком влажную красную головку, слизываю прозрачную каплю смазки, ты пряный и солоноватый, и мне хочется большего. Я хочу узнать твой самый глубокий, самый насыщенный, самый интимный вкус. Я заглатываю твой член так глубоко, как только могу, чувствуя, как приподнимаются и еще свободнее расходятся твои бедра. Я беру основание твоего члена рукой, снова посасываю нежную головку, снова заглатываю горячую возбужденную плоть целиком, свободными пальцами тереблю твои соски, неуверенность и робость отпускают меня. Почему ты не разрешал мне этого раньше, садист гребанный, до одурения вкусная сволочь. Вот какое шоу не потребовало бы никаких объяснений и не оставило сомнений. Я фыркаю при этой мысли, мешая свой смех с твоим тягучим вкусом, не в состоянии не представлять ошарашенное перекошенное лицо Гая, который мне сегодня так удружил... Я нарочно отрываюсь от тебя, глажу языком внутреннюю сторону твоих бедер, не задевая член. А ведь и правда удружил... Интересно, с тобой пройдет такой номер? Как насчет того, чтобы попросить меня дать тебе кончить, блонди? Черт... ох, черт... потом топчи меня сколько угодно... хоть до больницы... я буду продолжать улыбаться... я чокнутый... все... окончательно... крыши больше нет... Я всасываю в рот одно яичко, другое и, изображая тебя, снова ложусь сверху, трусь своим членом о твой. Я и сам заведен до упора, мне не надо себя касаться, я мог бы кончить от одного твоего вида подо мной, без единого движения, если бы не кольцо. - Нравится, как я отсасываю? Мне продолжать? Чего ты хочешь, Ясон? Ты обеими руками сжимаешь мою голову и возвращаешь меня назад к твоему паху. Мой рот становится жадным, настойчивым, даже грубоватым. Таким, чтобы ты почувствовал мое желание остро, сладко, полностью. Я превращаю тебя... ты, мать твою, перестанешь быть... Ясон Сердце бешено колотится где-то у горла. Я не выпускаю твоего загривка из пальцев. Я держу тебя. Я вцепился в собственный самоконтроль. Все будет так... как я... хочу. - Я хочу тебя. Я заставляю тебя оторваться от моего паха и тяну наверх, к себе. Ты нарочно садишься верхом, упираясь ягодицами в мой прижатый к животу член. Твои лучащиеся лукавыми искрами и безумно счастливые глаза напротив моего лица. Я притягиваю тебя ближе, в поцелуе смешиваю наши запахи, вкусы. Никогда не знал, какой я... Мой вкус, я жадно пью его, кусая твои губы, сжимая тебя, прижимая как можно ближе, пальцы сходят с ума на твоей коже. Длинные полосы по позвоночнику, жестко по соскам. Твой стон, твои почти животные движения. Ты трешься о меня всем телом, и я знаю, чего ты хочешь. Я подталкиваю тебя к этому. Удобно располагаю ноги и приподнимаю тебя, чтобы... - Осторожно, Рики... медленнее... Ты опускаешься на мой член, впуская его в себя целиком. Я улыбаюсь, чувствуя, как ты открыт, как легко ты насаживаешься на меня. Я кладу руки тебе на плечи, нажимаю. Ты сопротивляешься, видимо, что-то задумав. Тогда я беру твой член и, чуть отпустив кольцо, начинаю, не сводя глаз с твоего лица, дразнить тебя. Почти болезненное движение пальцев на головке. Твои ноги дрожат. - Ну же, Рики. Я хочу тебя... Ты тоже хочешь... Горячий шепот срывается с моих губ и затмевает твое сознание окончательно. Твои слова... - Рики... у нас целая ночь. Мы успеем... Рики Ты выскальзываешь из моего рта, подтягиваешь меня за волосы к себе, заставляя чуть ли не заорать от боли и инстинктивно схватиться рукой за затылок в попытке отодрать твои пальцы. Я не хочу выпускать свою над тобой настоящую власть и упрямо вырываюсь, какого черта ты делаешь... - Я хочу тебя. Твои слова взрываются у меня в голове, рассыпаются огромными буквами, и каждая объята дрожащим багровым пламенем. Мощный сладострастный разряд проходит по телу - от слов я тоже могу кончить, похоже. Ты налетаешь на мое тело сшибающей с ног раскаленной волной, твой рот горячее полуденного зноя. Ты ранишь мои ноющие после ожесточенных ласк губы, грубо терзаешь их, вырываешь у меня назад вкус твоего возбуждения, запах твоей одержимости. Я отвечаю на твои поцелуи, шаря рукой по твоему телу, сжимая твои плечи, стискивая ногами твои бедра, зарываясь руками в твои волосы. Ты выкручиваешь мои соски, твои ногти полосуют мою спину, ты выдергиваешь из меня крики... боли, которую я хочу, которую я люблю, которой я не сопротивляюсь. Но, когда ты опускаешь меня на свой член, вдавливая в оглушительно яркое чувство, погружая в мир за границей сознания, я упираюсь руками в постель, стараюсь удержаться на поверхности, хочу вернуться к твоему вкусу и запаху, к моей власти над тобой. Подло ты дергаешь меня на себя, присоединяя еще и руку, запираешь в удовольствии сразу двумя замками. - Ну же, Рики. Я хочу тебя. Ты тоже хочешь. Закусив саднящие губы, я зависаю на тончайшей границе блаженства. Тогда... - Быстрее! Я хочу кончить с тобой! Не жалей меня! Ясон Я усмехаюсь. Я знаю, что твое удовольствие и боль всегда ходят рядом. И я умею дать тебе то и другое. Всегда. Я заставляю тебя быстро двигаться на моем члене, резко и на полную насаживая. Ты вцепляешься в мои плечи, стараясь удержаться во время бешеной скачки к пламени. Твоя кожа, влажная от пота, скользит у меня под руками. Я почти совсем ослабляю кольцо, ты мотаешь головой, даже на грани оставаясь упрямым моим монгрелом. Я шлепаю тебя по заду, еще сильнее, еще, ты понимаешь и помогаешь мне. Своими криками, вздохами, мольбами... ты идешь ко мне. Сам. - Ты ведь хочешь кончить, Рики? Так постарайся... Ты стараешься. О, как ты стараешься. Ты выгибаешься похотливой кошкой, чтобы дать мне как можно сильнее почувствовать тебя внутри, сливаясь с моим телом, с моим желанием. Не выдерживаешь и с криком кончаешь мне в ладонь, горячо и долго. Я дразню тебя, чуть придерживая излияние твоей спермы пальцем, ты стонешь... Я резко насаживаю тебя на свой член полностью и сам падаю в водовороты твоих расширенных зрачков. Прижимаю тебя к себе, впиваюсь в твои губы, заставляя кончать как можно ярче, заставляя дать мне это же чувство. Рики Я кончаю снова, без остановки, как будто один оргазм накрывает следующий, все горячее и горячее, твоя сперма тоже толчками выплескивается в меня. Разве бывает так... до такой степени вместе, когда не можешь понять, где заканчиваешься ты сам, а где начинается другой. Когда наши тела перестают биться друг в друга, ты прерываешь поцелуй, я тянусь за твоими губами, хочу дольше быть одним целым. По терпко пахнущей потом коже моя рука едет вниз к твоему животу, ты тормозишь мои пальцы почти у самой цели. - Успокойся, Рики. Куда ты все время торопишься? Мой голодный желудок вдруг дает о себе знать, ужина ему так и не досталось. - Ты, конечно, еще не ел? - А ты типа ел, да? Это, интересно, с кем, а? С Раулем твоим? А вчера? А весь год, когда меня не было? Я бы тебя сейчас съел с огромным аппетитом, сволочь, я еще доберусь до тебя. После такого припадочного дыхания, какое я слышал, когда я тебя обслуживал ртом, ты же захочешь распробовать, или ты в самом деле железный. - Глупый монгрел. Я огрызаюсь. - Блонди. Даже прибавлять ничего не надо. Блонди и все. И этим все сказано. В тартарары твою заботу. Ты хватаешь меня в охапку, безразличный к моим воплям и ударам по твоим плечам, тащишь на кухню и опрокидываешь на стул. - Я сам умею ходить! Когда уже ты это прекратишь? Ты кидаешь мне салфетки. Я бросаю ищущий сочувствия взгляд на голограмму, которую купил в воскресенье. Не люблю фальшивки, а мимо этой пройти не смог, а, если совсем честно, я что-то такое специально искал. На ней море, сейчас ночное, лунная дорожка по черному стеклу тихой воды, две неясные фигуры идут по песку - пейзаж остается одним и тем же, только меняется освещение. Я ее сюда повесил, потому что в других комнатах своей несбыточностью она могла бы мне настроение портить. Еще она напоминает мне то прошлое, которое можно оставить, - когда я в обход запрета сбегал на реку за чем-то неведомым. Я кладу подбородок на стол. - Есть у тебя мечта, м? Ясон? Или ты только о работе думаешь? Ясон - Мечта?... Быстро разогревающиеся контейнеры уже вскрыты и тихо шипят. Я думаю, как сказать тебе об этом - о том, что я хочу. Я не мечтаю, я делаю. Я, наверно, совсем не умею мечтать так, как ты это понимаешь. Я стою к тебе спиной и размышляю. Наконец я решаюсь. Все равно рано или поздно мне надо будет тебе сказать. Ты замер, даже твоего дыхания не слышно, ты ждешь. - Уехать. С тобой. И как можно дальше отсюда. С подносом в руках я поворачиваюсь к тебе. Как ты иногда выражаешься, твоя челюсть лежала на полу. Я вопросительно выгибаю бровь и ставлю поднос на стол. Усаживаюсь напротив и берусь за приборы. - Почему ты не ешь? Ты говорил, тебе это нравится. Конечно, это не высокая кухня Эоса, но вполне сносно, я подхватываю еще один рисовый шарик с рыбой. Я хочу продолжения сегодняшней необычной ночи, а для этого тебе нужно поесть. Я замечаю новое голопанно. Дешево, но очень романтично. Оказывается, вот как ты хотел бы. Что ж... - Красиво. Это ведь Терра?... Я подношу к губам уже немного остывший кофе, и пушистое облачко сливок щекочет губы. Ты все еще молчишь. - Что-то не так, Рики? Рики Ты ставишь керамические тарелки и чашки на поднос. Ты так долго молчишь, что я уже думаю, не снизойдешь до ответа. И, если его нет, то и к лучшему, что ты не скажешь мне об этом прямо. Я смотрю на твою гладкую кожу, голубоватую в свете огромной во весь потолок пластины светильника. На твои длинные сияющие волосы, спутанные после секса и в своем беспорядке особенно красивые... На твои все еще затуманенные первым для тебя опытом доверять мне глаза. - Уехать. С тобой. И как можно дальше отсюда. Ты подвигаешь ко мне тарелку. Я не могу расцепить свой шокированный взгляд с твоим. Уехать? Со мной? Отсюда? Наши мечты... совпадают? Или...? Я понимаю, что никогда не думал, что это такое на самом деле. Уехать. Просто бьющаяся о стенки черепной коробки навязчивая мысль и несколько картинок. Если мы уедем, буду ли я по-прежнему твоим рабом, как бы это ни называлось на другом языке? Будешь ли ты по-прежнему хозяином, который может делать со мной все, что захочет? Здесь или нет, у меня все так же не будет ничего, кроме тебя. Но... из всего, что есть сейчас у тебя, тоже останусь... только я. - Красиво. Это ведь Терра? Вот как называется та планета, о которой ты рассказывал. Терра. Больше я не забуду. Так и не притронувшись к еде, я медленно встаю и осторожно сажусь на твое колено, обхватив тебя левой рукой за шею, чтобы удержаться. - А что тебе мешает, Ясон? Я подношу правую руку ко рту, она все еще пахнет тобой, салфетки остались невостребованными. - Ты знаешь, что ты больше не машина? Ясон - Я хочу, чтобы ты поел, Рики. Я смотрю на тебя, пока ты не делаешь так, как я хочу. Ты со вздохом возвращаешься на свое место и принимаешься за еду. Не сводя с меня блестящего любопытного взгляда. - Мне ничего не мешает, за исключением моего долга. Ты должен понимать, что обязанности Первого Консула - не та вещь, которую можно, как плащ, снять и одеть другой. К тому же... Я вновь принимаюсь за еду, и паузы между словами становятся длиннее. - К тому же, блонди сложнее затеряться. Даже в такой толпе, как Федерация, мы будем выделяться. Это значит, что надо все хорошо продумать. Торопиться в таком деле опасно. Я сделаю все, чтобы было именно так, как я хочу. Я принимаюсь за десерт. - Какая интересная мысль, Рики. Мне было бы любопытно узнать, как ты к ней вообще пришел. Начать с того, что я машина, и прийти к тому, что уже нет... Я усмехаюсь своим мыслям. Машина не может перестать ей быть. Совершенство можно только разрушить. Моя психология никуда от меня не денется. Единственный сбой, заключающийся в тебе, - еще не повод для форматирования всей моей программы. Но я хочу уехать. Сбежать. Вот только куда? Катце еще не подобрал необходимую территорию. Финансовая сторона в порядке. Мои счета на черном рынке абсолютно защищены. У нас не будет проблем с обеспечением. Я ободряюще улыбаюсь тебе. - Я хочу послушать. Только не забывай есть. Рики Ты не трогаешь меня, но смотришь таким несгибаемым взглядом, что противиться тебе дальше - значит, напороться на неприятности. Я встаю с твоих колен и начинаю гонять по тарелке кусочек рыбы, под твоим недовольным взглядом наконец отправляю его в рот. Да что такого, я бы до своей тарелки и с твоих колен прекрасно дотянулся! Да уж, ты приметный, с таким лицом - я засматриваюсь на твои губы, они кривятся, и я снова хватаюсь за вилку - затеряться трудно. Выходит, все это время, два месяца и, может, раньше, ты думал о том же, о чем и я, как... сбежать из стен Эоса... совсем. Я поставил на карту все, но вся моя собственность - это я и больше ничего. Так мало. Ты ставишь свое положение, которое, понятно, нехилое. Твой опыт над Кириэ, твой опыт над Гаем сегодня - ты хочешь гарантий. Хочешь быть уверен, что я не взбрыкну. Ты говоришь, что уже начал подготовку к нашему переезду, и при этом дал мне выбор выставить тебя взашей... Невыносимо хочется подойти и обнять тебя, но я стоически уничтожаю ужин, если для тебя так важен мой набитый живот. Вы не рождаетесь, и я не знаю... умираете ли... - Машины, ублюдки Юпитер. Так о вас говорят в трущобах. И, конечно, ненавидят. Я единственный монгрел, который докатился до того, чтобы... влюбиться в блонди. Я сосредоточенно разглядываю рис, разбитый пляшущей в моей руке вилкой. С точки зрения моих друзей, думаю, я что-то вроде предателя, который продался за этот рис, за эту голограмму, за эту квартиру. Я никогда не слышал ни о чем подобном. Ты единственный блонди, который докатился до того, чтобы... влюбиться в изгоя из Кереса. Я слышал о тех, кто устроился на иждивении покровителей из граждан, но чтобы так борзо... А теперь ты говоришь, что мы можем уехать куда-то, где мы не будем друг другу врагами. Сколько бы ты ни называл меня тупым, я не идиот. Проблемы между нами не исчезнут, но это будут уже наши проблемы, а не проблемы этого сраного мира. - Ты не машина, потому что машины не любят. Я поднимаю голову от тарелки. Фраза слетает с моего языка прежде, чем я успеваю подумать. Ясон - О нас много говорят. Иногда слишком... много. Я заканчиваю с едой и жду тебя. Ты краснеешь под моим следящим за каждым твоим движением взглядом. Ты сжимаешь колени, чтобы скрыть свое возбуждение. Но это также невозможно, как заставить меня отказаться от моих мыслей. Я встаю из-за стола и кладу руку тебе на плечо. Ты одним глотком вливаешь в себя кофе и встаешь. Конечно, ты ведь ждешь продолжения, как и я. - Пойдем. Я хочу... показать тебе кое-что. Легкая сталь напряжения и желания проскальзывает в моих интонациях. Ты немного напрягаешься, но послушно идешь за мной. Штыри в стене. Удобно расположенные свисающие с них цепочки. Я смотрю на тебя. В твоих глазах страх и мольба. - Я просто хочу, чтобы ты понял. Я хочу показать, как это, если... ты согласен сам. Я вопросительно и даже чуточку просительно ласкаю тебя взглядом. Ты стараешься выдохнуть ужас, который засел в тебе, как длинный нож. Я глажу тебя по плечам, груди, бедрам, ты дрожишь, но молчишь. - Рики. Сделай это для меня. Попробуй. И ты, закрыв глаза, делаешь шаг к станку. И опускаешься на колени. Спиной ко мне. Я застегиваю браслеты на твоих покорных руках и подтягиваю их цепочкой, чтобы сделать твою позицию совершенной. Потом ухожу, ненадолго. Вернувшись с плетью, я вижу, что ты все так же ждешь меня. Раздвинутые ноги. Закрытые глаза. Закушенные губы. - Доверяй мне. Я шепчу тебе это на ухо, своим дыханием заставляя твой член дернуться к животу. Что бы ты ни говорил, тебя это заводит. Я оглаживаю твое тело свернутой плетью, как будто знакомлю вас заново. Потом отхожу и, развернув инструмент, легко бью тебя по спине, наискосок. Три замшевых языка начинают вылизывать твою кожу. Разогревать ее. Ласкать. На грани боли, на грани понимания, как я это делаю. Твой удивленный и возбужденный стон-вздох. Я варьирую движения так, чтобы возбуждение нарастало с каждый ударом. Мягкие щелчки, ты начинаешь стонать в такт, выгибаясь. Это тонкое искусство. Пальцы мягко сжимают рукоять плети и абсолютно четко кладут удары. Еще один небольшой экперимент. Я хочу как можно точнее узнать, как же ты любишь на самом деле. Плеть гуляет по тебе уже сильнее. И тебе нравится. Я вижу. Ты выворачиваешь шею и смотришь на меня горящим взглядом, в нем написано все. Твой взгляд обжигает мой давно вставший член. Твой хриплый голос... ты умеешь просить... Рики Ты заканчиваешь раньше, я стараюсь быстрее разобраться с едой, тогда я смогу уже обнять тебя и зарыться лицом в твои волосы. Бросаю на тебя взгляд, и мне кусок в горло не лезет, комок риса соскальзывает назад на тарелку. Желание в твоих синих глазах почти такое же черное, как шевелящийся во мне страх, - какой бы выбор я ни сделал, такие моменты я тупо терплю, сжавшись. Я с трудом проглатываю недожеванный кусок, во рту становится противно сухо, страх холодным безобразным слизнем ползает в районе живота. Теплый кофе, который я в себя опрокидываю, не помогает. - Пойдем. Я хочу показать тебе кое-что. Следом за такими твоими обещаниями всегда следует какой-нибудь закидон. В прошлый раз та чертова плетка, которой ты меня отделал и под конец заставил себя выебать в твоем присутствии и потом одному. После этих вынужденных через стыд оргазмов мне хочется что-нибудь сломать, гребанная плетка чересчур прочная, даже не погнулась. Ты ведешь меня в спальню в железные цепи уродской конструкции, мои руки и ноги пока свободны, но я уже чувствую объятия металла. Совсем не те, которые желаю. - Я просто хочу, чтобы ты понял. Я хочу показать, как это, если ты согласен сам. Мое согласие лишь внешнее, я не смею просить тебя дать мне передышку, невысказанная мольба больно покалывает глаза изнутри. Твои пальцы идут по карте моих эрогенных зон, избегая лишь самую главную. Я глубоко втягиваю воздух ноздрями, давая ему заполнить меня как можно полнее, чтобы не оставить страху места. Помогает, как обычно, не очень. - Рики. Сделай это для меня. Попробуй. Да напробовался уже столько, что назад лезет. С закрытыми глазами я становлюсь на колени в выученную позу и жду, пока ты покончишь с приготовлениями, оденешь меня в неспособность увернуться. Паника захлестывает, поскорей бы ты уже начал, тогда и кончится все скорее. Плетка повторяет путь твоих пальцев, мое тело немеет в предчувствии боли... Но ее нет. Когда ты наносишь удар, боли нет. Ласка просто продолжается, только интенсивнее, дольше, острее. Я вскрикиваю от этого открытия. И тут же стон - второй удар оглаживает ягодицы, вороша погасшие угли возбуждения и раздувая его с новой силой. Мой пах превращается в пекло, я пытаюсь взглянуть на тебя через плечо - может, ты сменил плеть на что-то другое. В твоих руках тот самый кнут. Смотря мне в глаза, засаживая в меня свой черный взгляд до самого основания, ты наносишь мне очередной удар... очередное удовольствие. Мой член, мой зад, мой рот. Весь я... - Хочу. Тебя. Пожалуйста. Ясон. Пожалуйста. Ясон Самым краешком губ я усмехаюсь. Ты понял. Удар чуть жестче, чтобы дать тебе немного остыть, и я оставляю кнут. Я подхожу ближе и заставляю тебя повернуться ко мне лицом. Я хочу еще раз... испытать эту ласку. Мои ладони ложатся на штыри. Твоя голова почти на уровне моего паха. Ты нервно облизываешь губы и поднимаешь на меня полный огня взгляд. - Да, Рики. Возьми его. И ты благодарно касаешься губами моего члена. Твои руки дергаются в цепях, но ты быстро приспосабливаешься. Я помогаю тебе бедрами. Ты жадно двигаешь языком, ртом одеваясь до самого горла. Твой член отчаянно стоит. Мне приходит в голову мысль. Я отстегиваю твои руки, расставляю ноги для устойчивости. - Приласкай себя, Рики. Я выдыхаю это с едва заметным хрипом, мне пока еще тяжело себя контролировать. Новые ощущения... Ты начинаешь ласкать себя и меня одновременно. Не выдерживая, ты начинаешь двигаться на своих пальцах. Ты очень темпераментный, очень. Я останавливаю тебя и заставляю отпустить мой член. Кажется, ты уже не очень соображаешь, весь сосредоточенный на одном. Что ж, мне это только на руку. Я чуть толкаю тебя в плечо, ты тут же с готовностью разворачиваешься ко мне спиной и прогибаешься в пояснице, поднимая зад. Ты уже изрядно его растянул, розовая звездочка ануса выглядит вполне открыто. Ты что-то шепчешь, вцепившись в ковер, и, когда я вхожу в тебя, вскрикиваешь так, что я останавливаюсь. Рики Последний удар оставляет ожог боли, напоминая, как... больше не будет? Ты выворачиваешь меня на себя. При полном отсутствии волос выглядящий огромным твой член прямо у моего лица. Я должен это получить. Широкая блестящая головка налита кровью, ты приказываешь мне взять у тебя в рот, и твой приказ скорее похож на просьбу... Сердце скачет в груди, сейчас пробьет кости и прорвет кожу. Я подаюсь вперед и с жадностью заглатываю твой такой красивый член, откидываю голову назад и снова беру тебя до самой глотки. Совсем неплотно губами, жестко языком по уздечке и дальше по стволу. Чтобы эта и поверхностная, и глубокая ласка вынуждала тебя хотеть большего, и ты просил меня снова. Ты держишь меня за волосы, задавая лихорадочный темп, через пару минут я сам теряю ощущение реальности и сильнее сжимаю тебя губами, чертовы цепи. - Приласкай себя, Рики. Ты освобождаешь меня, вместе с оковами снимая унизительность позы, когда я не могу к тебе притронуться. Я и не надеялся, тут же я вцепляюсь в тебя, вминая подушечки пальцев в кожу твоих бедер, вцепляюсь в себя, обхватывая рукой свой набухший желанием член. После твоих укусов мои губы распухшие и чувствительные, внутри ноет от пустоты, я не в силах от тебя отцепиться, и, продолжая держать тебя, посасывая губами головку, перемещаю правую руку с члена ниже, трахаю себя пальцами, проваливаясь в ощущения до отказа думать о чем-либо еще. Твои движения приобретают предоргазменную хаотичность, я, задыхаясь, усиливаю скорость и давление. Ты вдруг отрываешь меня от себя, я едва подавляю рассерженный возглас, а потом, подчиняясь твоему тычку в плечо, подставляюсь под твой член. Я не знаю, чего хочу больше, я не могу выбрать, я хочу тебя всюду! Ты входишь разом, подхватывая меня под животом. Почему ты остановился? Черт! Мой крик? Поэтому? - Не обращай внимания! Двигайся! Двигайся же! Я ору от кайфа! Ты вставляешь резко, уже без пощады - кажется, твое тело переполняет мое, как рука заполняет перчатку. Засаживая, ты раздвигаешь мои ягодицы, и я снова кричу, ты больше не замедляешься. Уткнувшись головой в пол, правой рукой я грубо тру свой вовсю торчащий член. Просовываю левую руку назад и осторожно мну твои яички. Ощущая пальцами, как ты двигаешься во мне - это, как в рай попасть. - Поверни голову вбок, чтобы я лучше слышал твои стоны. Твое учащенное дыхание колеблет слова, огонь возбуждения бежит по моей крови, как по фитилю, кольцо не держит. Вдвоем... одно... без цепей... совсем... - Ннн... Сейчас... ннн... кончу... Ясон... Ясон Твой оргазм. Ярко и долго. Не смотря на растянутость, твой анус жестко пульсирует вокруг моего члена, сжимает его. Ты всегда такой узкий, когда кончаешь. Я вжимаюсь в твои бедра, стараясь входить как можно жестче, задевая твою простату, ты опять кричишь, но теперь я знаю, что это крик удовольствия. Ты хорошо учишься быть моим. Ты принадлежишь мне. Тебя трясет от напряжения, но ты не пытаешься закрыться. Все так же с раздвинутыми ногами, ты покорно подставляешься под мои резкие удары в тебя. Хотя тебе уже больно, я это чувствую. Но ты только шире раскрываешься, зная, что так будет лучше и легче. Дать мне кончить. Потом ты распластываешься на полу, освобожденный от моего члена и наполненный моей спермой. Что-то шепчешь в сгиб руки. - Мне нравится слышать твой голос, Рики. Напоминаю я. Ты поворачиваешься ко мне, я вижу блестящие глаза и искусанные губы, тонкий нос и трепещущие ноздри. Дикое животное, ставшее, наконец, моим. По своей воле. Я склоняюсь к тебе, провожу пальцами по ключицам, ты вздрагиваешь, я тяну тебя к себе, опускаюсь к тебе на ковер. Плечи задевают цепочки, и они тихо звякают. Ты вздрагиваешь еще сильнее. Я обнимаю тебя, устроив почти у себя на коленях. Ты поднимаешь голову и заглядываешь мне в глаза... Рики Я корчусь на полу от оглушающего наслаждения и такой же ошеломляющей боли. Твой член жестоко раздвигает сжавшиеся в судороге оргазма мышцы, мои ногти скребут ковер, укрытые шелком твоих волос. - Хватит! Прошу! Хватит! Сила, с которой я хочу быть с тобой одним целым, не дает мне разомкнуть губы, и вместо криков я подаюсь на тебя, стараясь не упасть под напором твоего тела. Все мои чувства одно за другим обрываются, оставляя только тебя. Твой оргазм вырывает из меня долгий рычащий глухой стон облегчения. Твой член наконец выскальзывает из влажного от спермы ануса. Ты убираешь придерживающую меня руку, слабость побеждает, и я тяжело падаю на короткий ворс. - Я... люблю... тебя. Твоя рука скользит между полом и моей щекой, мягко выворачивая мою шею. - Мне нравится слышать твой голос, Рики. Мне требуется несколько минут, чтобы отойти от нашего бешеного полного слияния, когда, кроме тебя, меня больше ничего не держало, и кольцо на члене было не опаснее цепочки на моей шее. Я приподнимаюсь на локтях и переворачиваюсь на спину, руки и ноги трясутся, струйка пота стекает по виску, твой лоб тоже в испарине. Твое лицо приближается к моему, оно светится теплотой, никогда не видел его... таким сияющим... так сияющим. Случайное бряцанье металлических звеньев разбивает это сияние... может быть, мираж. Глазам становится холодно, я жмусь к тебе, забирающего меня к себе на колени. - Сделай, чтобы так было всегда. Я повторяю снова, едва слышный шепот разрастается до крика. - Сделай! Я высвобождаю свои руки из твоих и сжимаю твои плечи. - Сделай! Ясон Я шепчу в твои губы. - Я постараюсь. Я прижимаю тебя так близко к себе, как только возможно, чтобы не сломать. Я роняю нас в бездну полета... поцелуй. Я точно знаю, что делать. Теперь знаю.