Когда ослепляет луна

      Солнце.       Она была похожа на маленькое солнышко, которое спокойно спит. Длинные ресницы немного подрагивали, а персиковые губы незаметно шевелились. Девушка была чиста и невинна, особенно когда спала. Кожа была нежной, такой шелковистой, что хотелось провести пальцами по ней и почувствовать, на самом деле ли она такая?       Они лежали близко, очень близко. Губы парня едва касались кожи плеча девушки, а рука крепко держала талию. Так крепко, что ему казалось, что останутся следы от его пальцев. В нос проникал ее запах; сладкий, дурманящий. Она пахла, как спелая вишня, заставляя его вдыхать этот запах снова и снова. Как бы парень не привык к этому. Иначе будет не совсем хорошо.       Дюпэн спала в его футболке, которая была в два раза больше девушки. И, как казалось Адриану, ей очень даже шло. Вообще, в голову пришла мысль, что ей подойдут все его вещи, а особенно рубашка. Очень мило и, можно даже сказать, сексуально. Как бы Адриан не опровергал мысли о ней, все всё равно возвращались. И парень не знал причины этому, не знал ответов, а как только думал, появлялось больше вопросов.       Например, почему же он не воспользовался шансом поцеловать её? Затащить в постель?       Почему же он вытворял такое со всеми девушками, кроме нее? Она была такой особенной? Агрест лишь шумно выдохнул и стиснул зубы, из-за чего скулы начали выделяться. Присутствие ее в его жизни как-то странно влияло на Адриана. И Агрест совсем не хотел проблем; не хотел привязываться; не хотел принимать эту ответственность. Он не был готов. И это, собственно, мешало его статусу.       Быстро отдернув руку и отстранившись, парень встал с кровати и надел джинсы. Отправился в ванную и тут же вспомнил, как он привел сюда Маринетт. Её жутко рвало, и она не связано что-то бормотала. Охладив девушку водой, чтобы той стало лучше, парень вытер ее полотенцем. Маринетт, казалось, уже отрезвела и самостоятельно надела на себя футболку парня, укладываясь спать. Тогда-то он и усмехнулся, увидев мирно спящее лицо девушки, и лег рядом.       Он опять думал о ней. Адриан неожиданно для себя ударил кулаком в стену, злобно испустив пар. Чёрт. Это уже как-то ненормально. Это надо было обязательно решить. Потому что последствия будут не очень приятными. Ему не нужны проблемы. Не нужны какие-то новые чувства и переживания.       Закурить. Хотелось закурить, успокоив нервы и заодно демона, что внутри; что так любил эту малявку, которая заставляла его скулить и царапать душу изнутри. Он хотел вернуться в комнату, прижать к себе эту девчушку и впиться в пухлые губы; хотел прикусить мочку уха и наслаждаться ее стоном. Демон хотел малявку. А Адриан пытался усмирить его.       Он не знал точно, почему этот черт в его душе выбрал именно её. Ведь у парня было сколько девушек, что можно было выстроить их в огромный ряд. И, подумав о том, что стоит наконец как-то избавится от всего этого, Адриан решил особо не церемониться с Маринетт. Все пройдет, если он будет привычно себя вести. Да, именно так. Другого решения он не нашел, поэтому, согласившись и на этом, Агрест облегченно выдохнул. Как-будто избавился от очередного груза. ***       Утро для Маринетт оказалось паршивым, таким же, как и настроение. Голова ужасно болела, в висках пульсировало, и было желание лишь только лежать. Сначала было тяжело открыть глаза, но кое-как преодолев это испытание, она все же осмотрела все вокруг. Комната не принадлежала ей, однозначно. Она была большой, светлой и просторной. И, скорее всего, была для парня. Комната была пропитана до боли знакомым запахом, отчего она даже задумалась, кому этот одеколон мог принадлежать.       Голова совсем не хотела думать и что-либо вспоминать. Тело обмякло и не слушалось, из-за чего она тяжело простонала, снова закрыв глаза. Хотелось просто лежать так весь день. Теперь питье спиртных напитков послужит ей большим уроком. Маринетт раньше никогда не пила, а что нашло на нее вчера, она совершенно не подозревала. Все же лежать вот так, в чьей-то футболке, в чужой комнате она не собиралась. Собрав всю силу в кулак, Маринетт встала с мягкой постели и начала искать свою одежду. Поиски прошли неудачно, ведь ни одной детали одежды не было.       Сердце в тот момент замерло. Тело охватил холод, из-за чего мурашки прошлись по спине. Она, затаив дыхание, взглянула на вошедшего и перестала дышать. Это был, мать его, Адриан Агрест. Как? Просто как Дюпэн-Чэн угораздило попасть в его комнату? Маринетт, похоже, так напилась, что не осознавала своих действий. Или же это парень напоил ее и воспользовался шансом. От второй мысли стало только хуже, поэтому, не отрывая зрительного контакта с парой зеленых глаз, она выровнялась и спросила:       — Где моя одежда?       — В моем шкафу, — Адриан указал на большой комод и усмехнулся. — Что, даже не скажешь «доброе утро»? — девушка проигнорировала парня, вытаскивая из шкафа свою одежду. — Знаешь, вчерашняя ночь была восхитительна! — как можно увереннее пропел Адриан.       Этого не может быть. Дюпэн-Чэн на секунду замерла, уставившись на одну точку. Страх окутал тело липким сизым туманом. Но потом он исчез, даруя венец чистой, спокойной головы. Что же, пора делать выводы. Если бы она, пусть даже и в стельку пьяной, занялась любовью с Агрестом, то у девушки остались бы хоть какие-то ощущения. В конце концов боль. А также она точно бы заметила хоть какой-нибудь намек на прошлую ночь. Однако, и его не было.       Маринетт развернулась к нему и посмотрела прямо в глаза парню. В них ничего не отражалось. Пустые, зеленые глаза, впрочем, как и всегда. Сжав губы в тонкую полоску, она скрестила руки на груди.       — Ты врёшь, — быстро проговорила девушка, поморщив свой носик. — Расскажи, как я сюда попала, и прояви доказательства прошлой ночи.       — Дело было так, — Дюпэн почему-то вздрогнула, когда парень стал ближе подходить к ней. — Ты вчера выпила, и, прошу заметить, очень много. Твоя подруга поступила также. Узнать, разумеется, твоего адреса не было возможности. Ты как раз начала мне рассказывать о своих проблемах и яростно желала, чтобы тебя кто-нибудь пожалел да утешил. — Адриан оказался рядом с девушкой настолько близко, что стоило ей только хорошо вдохнуть, она почувствует его запах. — Я, собственно, привел тебя к себе домой и по твоему желанию утешил тебя.       Маринетт стала красной. От возмущения ли, или от смущения, но она точно залилась румянцем и оттолкнула Адриана. Хотелось влепить этому подонку хорошую пощечину и уйти, и ей на самом деле ничего не мешало. Сжав свои зубы, она недоверчиво покосилась на парня и спряталась в ванной, громко хлопая за собой дверь.       Она окончательно запуталась. И дома, как назло, ее будут доставать вопросами. Тяжело вздохнув от всей этой дурацкой ситуации, Маринетт быстро переоделась в свою одежду и вышла из уборной. Протягивая футболку Адриану, Дюпэн опустила взгляд вниз. Совсем не хотелось находиться в его окружении, в его доме, да и вообще, сейчас больше всего не хотелось видеть его наглую физиономию.       Услышав что-то на подобии: «оставь себе», девушка запихнула одежду в свою сумочку и выбежала из комнаты. Наконец, покинув особняк Агрестов, Маринетт вытащила из сумочки телефон. На дисплее показывалось двадцать пропущенных вызовов от матери, и десять от Альи. Да и Маринетт только сейчас поняла, что впервые в жизни пропустила учебные занятия.       Ничего не оставалось делать, как пойти в ближайшее кафе и прождать там все оставшееся время. Сейчас хотелось только одиночества. ***       Вернулась Маринетт домой ровно во столько, во сколько оканчиваются учебные занятия. Она не старалась как-либо тихо проскочить в комнату или же спрятаться от родителей. Нет. Дюпэн подошла прямо к матери и объяснила вчерашнюю причину, из-за чего она не находилась дома. Говорить правду, разумеется, девушка не собиралась. Поэтом, придумав байку о том, что ее подруге стало плохо и нужно было ее успокоить, вполне сошло за хорошую причину. Без наказания, конечно, не обошлось.       Теперь по решению мамы Дюпэн неделю нигде не гуляла и редко выходила на улицу. А значит и то, что пока ее временная работа в качестве няньки была тоже отложена. Да и в принципе не хотелось видеть самого Агреста.       Поднявшись в свою комнату, она переоделась в легкое платье и позвонила Сезер, ведь та, несомненно, будет обижаться, если Маринетт не расскажет ей обо всем. Вдаваясь в подробности прошлой, хоть и не до конца известной ночи, девушка дополнила ностальгию сегодняшним утром.       Привычно осмотрев себя в зеркале, Дюпэн смеялась над подколами Сезер и вдруг, неожиданно для себя, заметила на шее красное пятнышко. Все сходилось. Маринетт, закрыв рот ладонью, уже перестала слушать подругу, из-за чего та возмутилась.       «Чертов Агрест. Чтобы глаза мои тебя не видели!»