Когда ослепляет луна

Дьяволы. Это слово эхом звучало в её голове практически весь оставшийся день. Маринетт никак не хотела подтверждать те факты, что она имеет другую себя. Совсем противоположную сторону. Ведь это было просто немыслимо и так неправильно, что Дюпэн-Чэн почему-то хотелось только и смеяться от этой чепухи. И, она так и делала, как-то в голову снова залезали мысли. Маринетт правильная. Она это точно знала, и усердно старалась соблюдать образ хорошей девочки. Однако, в последние дни получилось это не совсем удачно. То выпитый алкоголь, то ночёвка вне дома. Это раздражало. И причем так, что хотелось вырвать все волосы на голове и успокоиться. Возможно, проблема была в том, что это — всего лишь образ. Какая-то дешевая маска, которую она надевала как можно чаще. Маринетт всегда старалась избегать людей с масками, совсем не замечая, что имеет свою. И это было настолько паршиво, что хотелось расплакаться. От собственного стыда. Как она могла винить людей, когда сама являлась такой же? Дюпэн убежала от всего, совсем не подозревая, что сама проблема была только в ней. Если бы она была искренней как можно больше, то и в старом городе, возможно бы, у неё появились реальные, настоящие друзья. А не те люди, которые лгали, льстили и улыбались, пряча за этой улыбкой сущую неприязнь. Благо, Маринетт далеко не заходила. Она, в конце концов, знала определенные меры. Просто девушке всегда хотелось казаться правильной, хорошей и скромной. Однако, всегда найдется и тот, кто может в миг разрушить всё это. Дюпэн-Чэн злилась и одновременно поражалась Агресту. Как этому человеку удавалось легко снимать её маску? Так непринужденно, что Маринетт совсем теряла контроль над разумом. Просто Агрест как будто был запретным напитком. Сладким и дурманящим, что хотелось пойти на всё. На все неразумные проступки, на необдуманные действия, чтобы только ощутить этот волшебный вкус. Дьяволы, как бы Маринетт этого не отрицала, хотели ощутить этот вкус. Они страстно желали прочувствовать Агреста, из-за чего девушка жутко смущалась и краснела. Всё-таки парень был симпатичным. Да что там симпатичным, просто чертовски красивым. Настолько, что его хочет половина школы. Чёртов придурок с мерзким характером. И, Адриан и вправду был запретным. То есть, нельзя было вот так вот взять и начать флиртовать с ним. Он выбирал девушку на ночь сам. Всегда. Потому что он главный. Он решает. Это отталкивало. Лично Дюпэн-Чэн саму, потому что совсем не хотелось становится одной из тех девушек на ночь. Да и не только поэтому. На самом деле, главной причиной было то, что именно Адриан вызывал у неё новые ощущения. Причем, сразу разные, что сильно пугало девушку. И то, что он с легкостью срывал с неё маску. Заставлял быть настоящей, совсем иной Маринетт. С Альей она, естественно, вела себя искренне. Иногда, конечно, Маринетт пыталась быть в своём образе чисто из-за своих привычек. Ведь Сезер была именно той, которой хотелось рассказать все на свете и знать, что твои секреты и переживания никто не узнает. Алья была настоящей, всегда. И Маринетт почти всегда не до конца была открыта со всеми людьми. Просто, чисто из-за каких-то нелепых принципов она сдерживалась и утаивала от всех свои желания. В какой-то миг становилась порядочной, уж слишком порядочной девушкой. Например, когда речь заходила о непристойных, не очень приличных вещах, она жутко краснела, закрывая свои розовые щечки, начиная читать нотации, как это некрасиво звучит. На самом деле она хотела. Всегда противоречила себе, из-за чего проклинала. Хотела слушать, как случался первый раз у девочек, каковы были ощущения. Она, порой, даже представляла себе такую картину. Простонав, девушка свернулась в комочек и выдохнула. Хотелось пойти к доброй тетушке Алье Сезер, чтобы та помогла ей избавиться от ненужных мыслей. Агрест был справедливым, Маринетт не спорила. Но Дюпэн-Чэн было настолько скучно, что в голову приходила мысль сбежать с дома, что, собственно, она не делала. Из раздумий её вывели голоса. Мама явно болтала с каким-то знакомым мужским голосом. И, подбежав к двери, она легонько отворила её и начала подслушивать разговор. В особняке, чему не удивлялась Маринетт, был слышен как раз-таки только их разговор. А так в основном бывает утомляющая и пугающая, гробовая тишина. Услышав шаги, поднимающиеся на второй этаж, Дюпэн быстро легла на место, делая вид, будто читает книгу. Дверь со скрипом отворилась, на пороге стоял Агрест. Сказать, что девушка была удивлена — значит ничего не сказать. Сердце в тысячный раз забилось быстрее, а руки непроизвольно начали потеть. Он смотрел на нее долго, из-за чего Маринетт покраснела и отвела взгляд. Сейчас, больше всего на свете, хотелось убежать от парня. Она буквально пару минут назад думала о нём, и этого ей достаточно хватило. Неловко выдохнув, девушка прикусила губу и вопросительно посмотрела на парня. Он улыбнулся. — Собирайся, ты идёшь на работу, — быстро проговаривает он, засовывая руки в карманы джинсов. — И, кстати, милая футболка. Она покраснела. До жути покраснела, кидая подушку в ответ парню. Благо, он успел увернуться и наполнить комнату звонким и приятным смехом. Даже хотелось рассмеяться вместе с ним, забывая, что он попросту нагло пялился на нее. Дело было в том, что это была та самая футболка, которую Адриан оставил Маринетт. Она после того раза не притрагивалась к ней, но сегодня почему-то было желание надеть вещицу. Ей было неловко. Жутко неловко, потому что Адриану могло прийти в голову то, что она не просто так надела его одежду. — Не переодевай футболку, иди так, — скорее приказывает парень и улыбается. — Я поговорил с твоей мамой, поэтому жду тебя внизу. *** С Лейлой, как показалось Адриану, Маринетт поладила. Девочка сначала было подумала, что старший брат привел в дом невесту, но получив в ответ, что Дюпэн-Чэн пришла присматривать за ней, тут же расстроилась. Девочка всяческим образом сватала брата с девушками, которые доводились с ней познакомиться. Ему даже предоставилось услышать разговор о самом парне, где Маринетт выразилась, что они являлись друзьями. Тогда-то он и ухмыльнулся, услышав о себе много плохого и мало чего хорошего. Лейла не оставляла Маринетт ни на минуту. Ей определенно нравилась эта девушка, поэтому в голове у маленькой дьяволицы созрел хитрый, и, как считала девочка, гениальный план. Старшему брату нужно было обязательно иметь девушку, ведь без любви Адриан бы никогда не выжил сам. А парень не приводил в дом ни одну девушку, только вот однажды, но вспоминать об этом никто и никогда не собирался. Лейла вышла из комнаты, вызвав у Маринетт недоумение, но вернулась уже через минуту со старшим братом. — Адриан, поиграй с нами, нам не хватает папы, — проговаривает девочка со всей жалостью. — Мы с Маринетт играем в дочки и матери, — парень ухмыльнулся, кивая в знак согласия, а девушка жутко покраснела. — Может, лучше не стоит? — с надеждой произнесла Дюпэн, но увидев расстроенный взгляд Лейлы, тяжело вздохнула. — Ладно, хорошо, мы поиграем. Игра, как оказалось, была увлекательной. Ну точнее, ему очень понравилось приходить с работы и обнимать за талию жену, заставляя ту краснеть, но не сопротивляться. Они, всё-таки, супружеская пара. Хоть и ненастоящая, но всё же Лейле стоило подыграть. А как же ему нравилось вдыхать этот сладкий запах и закрывать глаза, в ответ получая щипание руками девушки, чтобы тот прекратил. И он, казалось бы, уже вошёл в эту роль, прекрасно исполняя заботливого мужа. А Маринетт терпела и потихоньку сходила с ума. Хотелось прижать его, но в то же время оттолкнуть и убежать, остановив всю эту нелепую, провоцирующую игру. Сердце трепетало, а тело таяло от его горячих, просто жгучих прикосновений, из-за чего хотелось кричать. Адриан заставлял её потеть и больше ненавидеть. Она видела, прекрасно видела издевку с его стороны, но молчала и не поддавалась его чарам. Чертовым прикосновениям. А вот когда все вышло из-под контроля, было уже не до смеха, а разум смело помахал ручкой обоим. Лейла вышла, сказав что девочке предстоит отлучиться в уборную и приказала родителям приготовить ей ужин. Маринетт ничего не оставалось, как развернуться к столику и начать резать овощи и фрукты. Адриан хищно улыбнулся и обнял сзади девушку, вызывая кучу, просто уйму эмоций. — Из нас получилась бы хорошая пара, — улыбается он и переворачивает девушку, заставляя ту недовольно нахмуриться. — Не думаешь? — Я думаю, ты обнаглел, — поговаривает Маринетт и смотрит прямо в его глаза. — Ты мне никогда не нравился, и пару из нас уж точно не сделаешь. — Я же тебе нравлюсь, — усмехается парень, утыкаясь носом в его любимую шейку. — И не ври, что не хотела бы быть со мной. — Не хочу, — неуверенно проговаривает девушка, а затем понимает, что её нагло сажают на стол. Маринетт опешила. Она действительно ничего не поняла, только лишь слышала свое учащенное биение сердце и бешеную пульсацию вен. Стало жарко. Просто невыносимо жарко, что хотелось охладиться ледяной водой. Сейчас была осень, и, кстати, эта была проблема. Как такая атмосфера между ними привела к невыносимой жаре и напряженности. Здесь даже скорее были не напряженность, а грань между желанием и правильным решением. Губы. Они находились предельно близко, из-за чего Маринетт чувствовала горячее дыхание на обсохших губах. А вот губы Адриана были влажными, пухлыми и веяло от них сладкой конфетой, которую заставила съесть младшая сестра. Сойти с ума. В этой ситуации можно было сойти с ума и повеситься. Вот только Адриан крепко держал её бедра, буквально впиваясь пальцами в кожу девушки. На ней была юбка. И она в тысячный раз пожалела, что не надела чертовы брюки. Время и желание заставляло выть. И, по-моему, эти двое окончательно забыли обо всем, легонько, совсем чуть-чуть прикасаясь губами друг друга. Это мгновение длилось всего несколько секунд, пока парень и девушка не услышали как что-то упало. — Извините, извините. Я не мешаю, уже ухожу. Продолжайте! — мямлила Лейла, поднимаясь с пола. Маринетт как будто ударили током. Она, взяв себя в руки, оттолкнула парня и слезла со стола, неловко отводя взгляд. Всё лицо пылало от смущения и стыда, а губы горели и жаждали повторить начатое.