Когда ослепляет луна

Прикосновение. Тот случай нельзя было назвать настоящим, полноценным поцелуем. Это скорее было легкое, неземное касание двух горячих губ. Губы её, как и предполагал Адриан, имели вкус вишни. Такой сладкой, спелой, с темно-багровым соком, который хотелось тут же попробовать и испить всё до дна. Сухие, чуть дрожащие губы, которые хотелось облизнуть и взять под свою власть. Однако, им нагло помешали. И Адриан, естественно, расстроился. Не сильно, но испытывал он некую жажду, неумолимое желание продолжить начатое и успокоиться. Усмирить своего демона. А раз такой возможности не было, то парень посещал клубы. И выпивал он столько, сколько позволял разум. И гулял до конца, до самого рассвета, до потери сил. Хотелось хорошо и справедливо наказать Дюпэн-Чэн за то, что заставляла его испытать желание. Причем такое зверское, что партнерш ему пришлось сменять по несколько раз за день. Забыв о всех прелюдиях, грубо нагнуть её и накрыть хрупкое тело своим, заставляя прогнуться, как кошка, кое-как сдерживая стоны. И он бы хотел. Хотел бы услышать слова о пощаде, о мольбе прекратить все это. Жаждал провести ладонью по спине, останавливаясь на тонкой, и, как говорят, «осиной» талии. Или то, как бы он привязал чертовы руки тугой веревкой, заставляя делать всё, что он захочет. В голову залезали самые разные, самые пошлые мысли. От чего Адриану становилось как-то смешно. Он вёл себя, как мальчишка. Проклятый мальчишка, который хочет девочку. А хочет ли она его? Разумеется, Адриан даже не сомневался в этом. Уж в своей самооценке он был уверен на все сто процентов, никогда не сомневаясь в себе. Хоть Дюпэн-Чэн всяческим образом опровергала это, но он знал, что малявка на самом деле жаждет его не меньше, чем парень. И, в конце концов, Адриан убеждался в этом раз за разом. После каждого прикосновения она вздрагивала, учащенно дышала и покусывала нижнюю губу. Чёртова соблазнительница. Но всё скоро изменится. Обязательно. Когда она окажется под ним голой, когда будет биться в экстазе, обхватив ногами его талию. Когда будет громко стонать и буквально жаждать его ласки. Когда он будет вытворять с ней такое, что и в девичьих мечтах это было уму непостижимо. Он добьётся. Всего, чего только удумал. Тогда, разумеется, все желания превратятся в реальность, и испаряться, как мгновенные сны. Всё вернется, как прежде. После того, как Агрест просто прикоснулся к её губам, девушка выбежала из дома. Вся красная, то ли от смущения, то ли от нахлынувшей злости. Она удалилась из дома, громко хлопая за собой дверь. Лейла осталась в недоумении, продолжая хлопать своими огромными глазами. Почувствовав себя виноватой, она расстроилась, но старший брат её тут же уверил, что девушка просто смущалась. И всё оставшееся время парень посвятил одной из одноклассниц — Хлое Буржуа, которая была по уши влюблена в Адриана и считала, что они являлись парой. Со странностями и особенностями, но парой. Ей безумно нравилось, когда Адриан приходил к ней домой, жадно и грубо впиваясь в губы. Нравилось чувствовать его горячее тело. Нравилось вдыхать его запах и закрывать глаза от наслаждения. Она была не против, совсем не против быть его собственностью, подчиняться и слушаться. Потому что она знала, что Агрест в любом случае придет к ней. Знала, что именно она имеет такую возможность, как подойти к нему и поцеловать. Что, собственно, было не позволено другим девушкам. Адриан был непостоянным. Он этого никогда не отрицал, наоборот, даже напрямую говорил это девушкам. А они? Они просто не смогли устоять перед красотой, обаянием парня, верно падая в руки Адриану. И он пользовался. Всегда, а почему бы и нет? Он не воспринимал чувства других людей, уже наперед зная, что всё это ложь. Обычное влечение, которое скоро пройдет. И поверил он лишь однажды, сам того не подозревая, попал на уловки девушки. Повел себя как мальчишка, испытал чувства влюблённости и разочаровался. Во всём. И вспоминать об этом никто не собирается. Потому что боятся. До жути. *** Маринетт не знала, что тогда на неё нашло. Её будто подменили, заставили потеряться в этом чертовом парне, забывая обо всем на свете. Сердце еще очень долго не могло успокоиться, а мысли заполнялись его голосом. Хотелось кричать. Во всё горло о том, какая она глупая дурочка. И, Дюпэн точно знает, что жалела бы об этом. Сама виновата. Кто вообще заставлял её идти работать туда? Никто, и Маринетт становилось ещё хуже от собственной наивности. Оказаться в подчинении Агреста было бы самым худшим событием в её жизни, ведь ничего страшнее и глупее она подумать не могла. Девушка еще больше возненавидела его и себя. Всяческим образом оскорбляя Адриана у себя в голове, она так и провела всё оставшееся время. А что ей ещё оставалось делать? Сезер, как назло, не брала трубку и не была онлайн в социальных сетях, что, прошу заметить, было очень редко. Голова тогда, честно говоря, хотела взорваться. Идей или желания делать доклад, который ей задавали сделать по литературе, не было. Возможно, Маринетт завтра получит впервые двойку, останется в долгах у учителя и станет как все двоечники, которые никогда не желали делать домашнюю работу. Серьёзно, силы вообще отсутствовали. И всё когда-либо надо делать впервые. Маринетт, как и ожидала, осталась в долгах у учителя. Она и не спорила, всё заслужила и приняла справедливое наказание. Сезер даже была удивлена. Как девушка, которая всегда имела хороший табель успеваемости, всегда делала домашнюю работу, да ещё и просила дополнительную, так опустилась в глазах учителя. Что так помешало сделать её хорошей подруге? Алья была в догадках, определённо. Ведь не только это её потрясло, но и состояние девушки. Дюпэн-Чэн молчала, как рыба и лишь иногда вставляла своё слово. А вот когда Маринетт увидела Адриана Агреста, который держал за талию и что-то сладко шептал на ухо всем известную Хлою Буржуа, сразу же помрачнела. Алья теперь уже не намеревалась терпеть всё это, видя, как Агрест и Дюпэн-Чэн стреляют злостными взглядами друг друга. Между этими обоими явно что-то произошло. И Сезер, так как являлась любопытной, намеревалась узнать всё. — Может объяснишь, что между вами происходит? — спрашивает Сезер и замечает смуглого парня, который определенно подмигивает ей. Закатывая глаза, она переводит свой взгляд на Маринетт, которая тяжко вздохнула. — Мы с ним, как бы, поцеловались что ли, — пищит девушка, вызывая у Альи полный шок и бурю эмоций. Последняя выдавила из себя громкое: «Что?», заставляя обратить внимание на них некоторых студентов. — Нет, нет. Мы с ним не целовались. Нам этого сделать, что хорошо, не позволили. — Тебе нравится Адриан? — хмыкнула Алья, и была на сто процентов уверена, что подруга будет полностью отрицать сказанное. — Как мне может нравиться самый эгоистичный, самый самовлюбленный и наглый парень на свете? Я лучше пойду повешусь, чем буду с этим человеком, — тяжело вздохнула Маринетт, закрывая уставшие глаза. В ответ она услышала тихое нашёптывание Альи: «остановись», но не обратила на это внимание. — Да и человеком назвать его сложно, скорее он монстр. Самый настоящий, Алья. — Почему же ты тогда целовалась с монстром, Маринетт Дюпэн-Чэн? — из-за спины послышался мужской голос. Девушка обернулась и побледнела, жадно вдыхая в легкие кислород. — Что же ты тогда меня не оттолкнула? — Ты оказался настолько жирным, что такую массу тела я оттолкнуть не смогла. И да, мы с тобой не целовались, потому что я никогда бы не позволила тебе этого сделать! — проговаривает девушка, вызывая у парня ухмылку. Хватая за руку девушку, он ведет её в здание под вниманием многих учеников. — Агрест, ты отвратителен, немедленно выпусти меня! Она замерла. В принципе, как и множество других людей, который только и делали, что охали и открывали рты, пытаясь поверить в происходящее. Адриан поцеловал Маринетт. Прямо на глазах у всех. Жадно. Грубо. Страстно. Из-за чего ей не хватало чертовски нужного кислорода. Хотелось кричать. Кричать от приятных ощущений внутри. Хотелось поцеловать его в ответ, забывая обо всем на свете. Да и как тут можно сопротивляться? Как можно не реагировать этой сладкой, просто адово-мучительной пытке? Никак. Просто никак. Губы Агреста окончательно свели её с ума. Заставили подчиняться ему и, в конце концов, ответить. Она ответила. Не то, чтобы Адриан вёл себя как-то по-новому. Просто Агрест очень редко был с девушками на публике, привыкший делать всё за пределами своего дома или дома какой-либо девушки. А то, что парень поцеловал девушку на глазах у всех, да еще и которой являлась Дюпэн-Чэн, всегда утверждающая, какой Агрест плохой, было настолько шокированным, что хотелось плакать. Это было непривычно, правда. Хоть и ученики этой школы знали, что Агрест вытворял и не такое, что девушек у него пруд пруди, и то, что парень мог себе этого позволить, это было странным. Как-то необычно. Маринетт чувствовала. Чувствовала, как Агрест грубо сминал её губы, порой прикусывая и оттягивая нижнюю губу. Чувствовала, как горячий язык исследовал её рот и она, собственно, была даже не против. Чувствовала, как тело вот-вот упадёт и потеряет силы. Ей нравилось. Всё, что сейчас происходило. И сколько бы этот Агрест не раздражал её, он чертовски хорошо целовался. Да что там хорошо, если её ноги уже стали ватными и непослушными. Парень отстранился и улыбнулся. Нет, это сложно было назвать улыбкой, скорее всего на его лице отражался оскал. И Маринетт только сейчас все поняла. На них смотрела половина школы, которые снимали всё на мобильный телефон или же просто посвистывали. А девушки то и дело прожигали Маринетт завистливым, просто садистским взглядом. Девушка жадно поглощала воздух, стараясь переварить всё, что тут происходит. — Если же я тебе отвратителен, то что же ты тогда отвечала, Маринетт Дюпэн-Чэн? — шепнул Адриан на ухо девушке, из-за чего та непроизвольно вздрогнула. — Теперь я твой персональный ад. И он, кстати, уже начался.