Когда ослепляет луна

      Задыхаться.       Задыхаться от боли, что пронзила всё тело. Пытаться сдержать солёные слёзы. Девушка глотнула необходимый кислород и прижала руку к груди. Сердце разрывалось на маленькие кусочки, заставляя прикусить нижнюю губу и ещё раз тяжко вздохнуть. Хотелось разрыдаться. Просто зареветь, как маленькая девочка и обидеться на весь жестокий мир. Но она уже не девочка. Никто её не пожалеет.       Хотелось стереться с лица земли. Чтобы тебя никто не трогал, не задевал и не замечал. Дюпэн необходимо было полное одиночество, в своей комнате, подумать обо всём и принять правильное решение. Она должна была сделать это.       На минуту почувствовала, как сердце остановило свой постоянный такт и замерло, от чего тело затрясло и рухнуло на пол. Глубоко вдыхая воздух, она аккуратно и медленно переместилась на кровать. Плюхнувшись, Маринетт наконец-то дала волю эмоциям и зарыдала во весь голос, стараясь приглушить рыдания одеялом. Душа устала. Была убита на определённое время, заставляя ещё больше плакать.       Жалкая.       Она была жалкая, из-за чего Маринетт поморщилась, не в силах сдержать солёные, полные боли, слёзы. Когда это Дюпэн-Чэн была сильной? Правильно, никогда. Она слабая, слабая и ничтожная, которая всегда убегала от проблем, а не боролась с ними. Она никак не хотела бороться. Потому что знала, что сил совсем не хватит. Попросту не хватит. И она, рано или поздно, позорно сдатся и упадёт на колени. Как низко.       Почему жизнь так издевается над ней? Почему она чувствует только неприятные ощущения внутри? Сначала прибытие Дерека в школу, затем неизвестная ей ранее девушка Агреста. Хотелось выть от обиды и чувства, которое терзает длинными когтями душу. Демоны в голове сладко шепчут имя Адриана, из-за чего девушке становится только хуже.       Она не хочет больше слышать эти имена; не хочет видеть эти лица. Но бежать от всего у неё не получится. В конце концов, не будет же она бегать каждый раз, когда ей станет плохо. Нужно быть сильной. Нужно сдержаться и плюнуть на все, что беспокоит на данный момент. Нельзя, ни в коем случае нельзя показывать свою слабость, слёзы и свои страхи. Никогда.       Телефон уже разрывался от звонков, наверное, Альи, а громкие стуки в её дверь настолько надоели, что хотелось выброситься из окна. Сабина, естественно, начала скандалить по поводу того, что дочери не было дома. Но Маринетт, казалось, быстро решила эту проблему, захлопнув дверь перед самым носом матери.       Вскоре угрозы от мамы в её сторону прекратились, также как и звонки от Альи. В комнате воцарилась тишина и лишь тихие всхлипы Маринетт нарушали идиллию. Уткнувшись в подушку, девушка сильно сжала её и вздохнула, как будто бы пытаясь унять обиду.       Маринетт не знала, сколько она так пролежала. Но через некоторое время за дверью послышались шаги и возмущённый голос Сезер. Она яростно вдалбливалась в дверь и принялась читать нотации. Дюпэн-Чэн сначала на это не реагировала, но потом решила впустить подругу.       Сезер испуганно оглядела Маринетт, которая была красной, с опухшим лицом и уставшая. Алья подбежала к девушке и крепко обняла её, поглаживая иссиня-черные волосы.       Рассказав всё, что накопилось на душе, Маринетт уткнулась в подушку и снова зарыдала, заставляя Сезер тяжко вздохнуть. В ней буквально вскипела злость на Агреста. Девушка готова была сейчас же приехать домой к этому ублюдку и вырвать все его грязные конечности. Это девушка, естественно, осуществит, а пока она нужна была её маленькой и беззащитной девочке.       Маринетт не знала, что будет так бурно реагировать на сложившуюся ситуацию. Видимо, Адриан был большим, чем какая-то привязанность. И от этого становилось паршиво на душе, заставляя задыхаться от собственных мыслей. Но плакать из-за таких гнилых людей не было смысла, так как Дюпэн-Чэн была в курсе, что все это не серьёзно. Адриан не серьёзен.       После того, как Амалия представилась девушкой Агреста, Дюпэн-Чэн кивнула и удалилась из коттеджа. Без денег, без нормальной одежды она отправилась домой. Благо, нашёлся добрый человек, который согласился подбросить её за просто так. И, придя домой, Дюпэн-Чэн была забита нападками матери, а затем и собственными мыслями.       Вскоре девушка успокоилась, благодаря чему Алья облегченно выдохнула. В голове у подруги крутилось много мыслей, поток ненужной информации охватил её разум, из-за чего та начала массировать виски. Желание наказать этого парня росло с каждой минутой, ведь Сезер не зря его тогда предупредила. Обидеть её девочку было самой большой ошибкой в жизни Агреста, за что он несомненно поплатился.       Дождавшись, пока Дюпэн-Чэн уснёт, Алья удалилась из комнаты, а затем и вовсе из особняка. Дыхание было рваным от злости, кулаки невольно сжались. Не теряя и минуты, девушка достала мобильный телефон из сумочки, набирая номер своего брата.       «Тебе не жить, Агрест». ***       Сезер первая выбежала из машины своего старшего брата, который нервно сжимал руль. Парень не мог отказать своей любимой сестричке, а когда услышал краткую историю о случившемся, то и вовсе незамедлительно согласился. Но, по настоянию Сезер, он позвал друга, чтобы внести больший страх.       Рик и его лучший друг последовали за девушкой, которая тут же начала вдалбливаться маленькими ручками в дверь. Наконец, дождавшись, пока несчастную дверь откроют, Алья схватила воротник рубашки парня, заставляя того злобно прошипеть.       — Я сдерживаю свои обещания, Агрест, — со злостью проговорила девушка, выпуская из своей хватки парня. — Рик, Жак, действуйте!       Высокий шатен тут же нанес удар кулаком о щёку Агреста, который простонал от боли. Схватившись за место удара, парень зло посмотрел на Рика, но ничего предпринимать не стал. Заслужил, в конце концов. Адриан не сдержал обещание, да ещё и унизил Дюпэн-Чэн. Причем так низко, что хотелось вырвать глотку самому себе.       Он не знал, что приедет Амалия. Всё свершилось в один миг, когда девушка коснулась своими губами его уст. Тогда разряд тока прошёлся по всему телу, заставляя вздрогнуть и открыть в изумлении глаза. Адриан не отрывал взгляд от Маринетт, которая с горечью смотрела на него. О боже, ему даже показалось, что в этих лазурных, всегда игривых глазах потух огонек. Загорелось желание обнять её дрожащее тело в тот момент, и это, пожалуй, было самое паршивое чувство в жизни Адриана.       Даже после того, как Дюпэн-Чэн покинула дом, в глазах остался её образ. Растрёпанные от вчерашней ночи волосы, искусанные им сладкие губы и большая рубашка поверх изящного тела. Она была красивой даже в тот момент. В тот самый чёртовый момент, когда он даже ничего не сделал. Идиот.       Самый настоящий ублюдок. Она заставила его почувствовать ненависть к самому себе. И, чёрт побери, такое он ощущал впервые.       Это была не какая-то жалкая привязанность. Чёрт побери, она была самым опасным наркотиком в его гнилой жизни. Настолько сильным, что ему и вправду показалось, будто он зависим. Её запах, вишневые губы, изящная спинка, тоненькие запястья. Даже каждый её изъян, каждая клеточка тела была изучена им самолично. Что уже говорить о необходимости самой девушки.       Следующий удар был нанесён молниеносно в живот, причем несколько раз в одно и тоже место. Скривившись, Адриан закашлял и попытался устоять на ногах, но тут же рухнул на холодный пол. Парень держался, чтобы не простонать от нахлынувшей боли и беспомощности в тот момент. Впрочем, было не так больно, как ощущать то, что где-то на окраине города плачет малявка; как дрожит её тело и хрупкие плечи приподнимаются от рваного дыхания, как она проклинает его всеми существующими способами.       Конечно же, если бы не Дюпэн-Чэн, Агрест уже давно разобрался с обидчиками, показывая на что он способен.       Агрест как можно быстрее схватился за нос, из которого текла кровь от нескольких ударов Жака. Перед глазами виделся лишь туман, не давая что-либо разглядеть, а в голове чётко звучал тоненький голос Дюпэн-Чэн, из уст которой вылетало его имя. Сладко, нежно, как она этого никогда не делала. И, возможно, больше никогда не сделает.       — Хватит с него, уходим, — строго прозвучал голос Сезер, когда та поправила свои очки. — И, будь добр, исчезни из её жизни, Агрест.       Дверь громко захлопнулась, заставляя Адриана свернуться в подобие комочка. Подумав о том, что здесь произошло, парень тяжело выдохнул и попытался подняться с пола. Однако, попытки были тщетны. Впрочем, они были не так важны, как исчезнуть из жизни Маринетт.       Он был уверен на сто процентов, что не сможет покинуть её маленький и идеальный мир. Это было настолько сложным, что легче было утопиться в какой-нибудь речке и забыть, что такое жизнь; намного легче было бы, если бы его кто-нибудь придушил и оставил умирать.