following the stars

— Что у тебя здесь такое? — Хосок ныл, и Чангюн не мог избавиться от чувства удовлетворения, которое доставляла ему текущая ситуация. Он не был суров с Хосоком за то, что тот влюбился в Кихёна в их прошлой жизни, в любой из их прошлых жизней, но это не означает, что он не мог получить немного удовольствия, так часто мучая его. Будучи младшим в их компании друзей, он прекрасно выполнял свою работу, периодически терроризируя остальных. — Книги, — наконец ответил Чангюн, ухмыляясь. — Слишком тяжело для тебя, хён? Ты сказал, что сможешь унести всё, что угодно, поэтому я решил, что коробка с книгами будет лёгкой. Хосок бросил взгляд на Чангюна, и тот спиной ощутил жар этого взгляда. Он чувствовал себя благодарным за то, что у него есть ключи от его новой квартиры, и Чангюн поднялся по лестнице, неся набитый рюкзак и коробку с растениями. Здание достаточно старое, чтобы лифт не работал (снова, очевидно, такое происходит примерно раз в месяц), а Чангюн достаточно неудачливый, чтобы найти себе квартиру на четвёртом этаже. Но могло бы быть и хуже. В этом здании семь этажей, а на шестом и седьмом этажах тоже сдавались квартиры. У Чангюна всё-таки есть совесть, поэтому он открыл дверь при входе на четвёртый этаж, чтобы сначала мог пройти Хосок, но в коридоре Чангюн всё равно обошел его и добрался до своей квартиры первым. Хосок продолжил ворчать. — Почему ты не попросил Джухона помочь? И где Хёну? — У Джухона сегодня занятия по композиции, у них презентация. А Хёну скоро будет, он прикрывал коллегу. Ему очень жаль, что тебе приходится страдать здесь в одиночку, но он компенсирует это тебе, принеся с собой пиццу. Хосок поморщился, и Чангюн как-то почувствовал это, хоть и не увидел. — Я надеялся на рамён. Если бы Хосок был кем-то другим, Чангюн мог бы съязвить. Чёрт, если бы он был кем-то другим, Чангюн, вероятно, прокомментировал бы это. Но Хосок огромный фанат рамёна, и Чангюн с нежностью вспоминает жизнь, в которой на любимой пицце Кихёна были макароны с сыром сверху. Вместо этого Чангюн покачал головой и попытался улыбаться не слишком сильно. Пока Хосок относил коробку с книгами в комнату, которая должна была стать спальней Чангюна, Чангюн нашёл время, чтобы вытащить растения и поставить их на подоконник, дабы они могли греться на солнышке оставшуюся часть дня. Хосока не было видно, вероятно, он в это время спускался по лестнице, когда Чангюн вернулся обратно в коридор. Как раз вовремя, чтобы встретить свою домовладелицу, выходящую из соседней квартиры. — Аджумма? Она повернулась, будто бы испугавшись. Чангюн замер от её взгляда. Когда она узнала его, её выражение лица посветлело, но лишь немного. — Чангюн-а… Я не была уверена, что ты въедешь сегодня. Чангюн в замешательстве нахмурился. — Почему бы не сегодня? Вы сказали мне, что квартира уже готова, и сегодня у меня выходной. Разве я не должен переехать сейчас? — Чангюн оглянулся на дверь своей квартиры у него за плечом и снова посмотрел на женщину. — Мы только начали, поэтому можем отложить это на пару дней, если понадобится. Перемена в её лице была странной, её черты выглядели так, что внутренности Чангюна содрогнулись. Он знал это выражение. Что-то не так. — Я просто… Я не знала, слышал ли ты, и решила, что после всего ты не захочешь переезжать. Чангюн попытался заглянуть за спину женщины в квартиру, из которой она выходила, но дверь уже почти закрылась. Заметив его любопытство, она закрыла дверь на защёлку. — Это было в новостях прошлой ночью и сегодня утром, и ряд других наших жителей уже выразил своё беспокойство. — Прошлой ночью я допоздна упаковывал вещи, чтобы с утра успеть подменить кое-кого. Поэтому я не приехал вчера, — Чангюн не мог игнорировать странное чувство тошноты в животе, словно он ожидал чего-то плохого. Он не был уверен, что хочет знать, но что-то заставило его остаться там и дослушать домовладелицу до конца. — Я ничего не видел. И Хосок, тот светловолосый парень, что помогает мне с переездом, арендовал фургон с неработающим радио. Что происходит? Её лицо помрачнело. — Чангюн-а, арендатор этой квартиры убил себя прошлой ночью. Я зашла к нему, чтобы предупредить о новом соседе и попросить, чтобы он хорошо к тебе относился, так как вы были примерно одного возраста, но я нашла его в ванной, и… Слёзы потекли по её щекам, и Чангюн шагнул к ней, чтобы обнять. Чангюн не понимал, почему это важно и почему он должен быть свидетелем этого, но самое малое, что он мог сделать — это утешить её. -… я не могу понять, почему, даже после того, как я нашла его записку. Он был так одинок, Чангюн-а, и я думала, что вы хорошо поладите. Кихён был таким хорошим мальчиком, всегда пел и улыбался, и… Чангюн замер, и всю остальную болтовню женщины он пропустил мимо ушей. Кихён. Его Кихён? Кихён, которого он искал все девятнадцать лет этой жизни? Он упустил Кихёна за один день, согласившись подменить своего коллегу? Он потерял Кихёна, пытаясь быть хорошим парнем? Остальная часть разговора прошла как в тумане. Домовладелица успокоилась и извинилась. Чангюн сказал ей, что всё в порядке. Она хотела, чтобы полиция зашла ещё раз, но они рассматривают это как самоубийство, так что дело уже почти закрыто. Если у него есть какие-то вопросы или проблемы, он может поговорить с ней. И Чангюн кивнул, словно слышал всё, но разум его находился за мили отсюда. Когда он спустился по лестнице, сердитый Хосок ждал его внизу. Может быть, Чангюн плакал, а может, он что-то сказал ему, или у него просто был поникший вид, потому что гнев Хосока мгновенно спал. Он не произнёс ни слова, передавая очередную коробку и осторожно подталкивая к лестнице. Той ночью, после того, как пришёл Хёну и помог передвинуть тяжёлую мебель, после того, как они с Хосоком съели всю пиццу, с которой смогли справиться, в то время как Чангюн с трудом смог съесть половину куска, после того, как дверь закрылась и погас свет, Чангюн закрыл глаза и пытался представить себе звук голоса Кихёна. В его памяти это был голос Кихёна, когда они выросли вместе и любили друг друга всю жизнь, это был голос ангела, когда Кихён практиковал какую-то итальянскую пьесу для одного из своих выступлений. Чангюн пытался подпевать, но он не мог. Несмотря на то, что он много раз слышал эту песню, сначала лично, а затем в своей памяти, он просто не мог нарушить тишину квартиры. Чангюн плакал, засыпая. Он пообещал Кихёну, где бы он ни был, что в следующий раз он сделает всё лучше.