following the stars

— Ну, Чанми? Чангюн выглядывает из-за книги, с которой он притворялся, что читает последние полчаса, умудряясь придать своему лицу выражение испуга и смущения одновременно. Это выражение он отточил за последние несколько недель, и ему должно быть стыдно, что он вообще учился этому, но… Кисон стоит в дверях их гостиной, указывая на себя. — Это платье не полнит меня? Это симпатичное платье, чёрное, облегающее и кокетливое. То, которое Чангюн надевал уже не один раз. В этой жизни у них с Кисон был один размер, стройные и почти миниатюрные тела, что позволяло им с лёгкостью обмениваться как одеждой, так и аксессуарами, а также сводить с ума парней. Единственная проблема… — Чанми, ты опять. Чангюн вернулся из своих мыслей с очередной застенчивой улыбкой. — Прости, онни, — прощебетал он. — Хорошо выглядишь. Ты всегда хорошо выглядишь. Кисон улыбнулась, и её улыбка было подобна солнцу, выглянувшему из-за облака. Чангюн наблюдал, как плечи Кисон выпрямляются и как она поправляет вырез. После нескольких месяцев уроков вокала, необходимых для сдачи диплома, платье на её груди сидело совершенно не так, как раньше. Чангюну стоило предложить заколоть вырез английской булавкой, чтобы ложбинку между грудей было видно не так сильно, но Кисон опередила его. Она уже открывала булавку. Вот только… — Как думаешь, ему понравится? Улыбка Чангюна дрогнула, и он был благодарен, что Кисон этого не видела. Он испытал ещё большую благодарность, когда ему удалось вернуть прежнее выражение лица до того, как Кисон обернулась и подошла к нему с булавкой. — Хосок, верно? — Кисон угукнула и Чангюн заставил себя улыбнуться. — Конечно, ему понравится. Кисон, он смотрит на тебя так, словно ты солнце, луна и звёзды. Он обожает тебя. Кисон улыбается и наклоняет голову, краснея, румянец украшает её щёки, и Чангюн почти проглатывает свой язык, стараясь поскорее закрепить вырез. — Ты так думаешь, Чан? И в груди у Чангюна болит, потому что он мог бы смотреть на Кисон так. Он смотрел бы на Кисон так, если бы только она позволила ему. Но Кисон нравятся только парни, и даже если Чангюн продолжает считать себя парнем, у него всё равно женское тело. Для Кисон он всё ещё Чанми, девушка с её улицы, с которой они вместе росли, девушка, с которой она вместе училась в школе, девушка, которая после выпуска последовала за ней в Сеульский университет. Чангюн — Чанми — всегда будет её соседкой по комнате, не больше. Чангюн мог бы признаться ей во всём, мог бы поставить под угрозу всё, что он так усердно пытался построить, и он бы всё равно не нравился Кисон, но не потому что он Чангюн, а не Чанми, а потому что Чангюн по-прежнему она, а Хосок — он, и Кисон нравятся парни. Поэтому Чангюн улыбается и заправляет выбившуюся прядку волос Кисон ей за ухо. — Он полюбит тебя, — потому что Хосок уже обожал её, а Чангюн ставит счастье Кисон выше своего. — Напиши мне, если ты решишь не возвращаться сегодня домой, хорошо? В противном случае я буду не спать всю ночь. — Чанми! — Кисон выглядела возмущённой. — У меня занятия утром! Чангюн только улыбнулся. — Просто напиши мне. Я… хочу сказать тебе что-то важное, когда ты вернёшься, ладно? Кисон остановилась в дверях спальни, отправившись обратно за туфлями. — Если это важно, можешь сказать мне сейчас. Чангюн помотал головой. — Завтра. После твоих утренних занятий. Это не пятиминутный разговор. Я не хочу, чтобы из-за меня ты опоздала на своё жаркое свидание. Кисон запротестовала, и Чангюн знал, что она будет это делать, но это длилось недолго. Спустя несколько минут Кисон ушла, уверенная, что Хосок полюбит её. Кисон пообещала, что напишет Чангюну, когда решит, что делать. В ту ночь Кисон не пришла домой. Она не написала Чангюну. Вместо этого Чангюн проснулся от стука в дверь их квартиры. Когда он наконец открыл дверь, накинув худи поверх майки и шорт, он увидел двух офицеров в форме с мрачными выражениями лиц. Желудок Чангюна резко ухнул вниз, чтобы отдохнуть где-то рядом с его босыми ногами. Чангюн не запомнил много из того, что они ему говорили. Всё, что до него дошло, это пьяный водитель, и что Хосок с Кисон оказались в неправильном месте в неподходящее время. Хосоку повезло выжить. А Кисон… Кисон больше не вернётся домой. Когда офицеры ушли, Чангюн опустился на пол и плакал, спрятав лицо. Со временем Чангюн простил себя за то, что позволил ей уйти. Со временем боль ослабла. Но Чангюн никогда не забывал об этом.