following the stars

Чангюн пытался не обращать внимания то, как жарко стало ему от взгляда Кихёна. Он пинал футбольный мяч взад-вперёд, время от времени пробуя какие-либо движения. Когда он завершил одно выглядевшее особенно сложно, Кихён тихонько охнул, прежде чем снова умолкнуть. Если бы это был кто-то другой, Чангюн был бы, возможно, раздражён, но это Кихён, и его удивление в отношении футбольных навыков Чангюна больше привлекало, чем раздражало. На полпути домой Кихён разорвал тишину, блуждая взглядом по улице. — Ты должен взять стипендию. Чангюн оступился, почти спотыкаясь о мяч. Он взглянул на Кихёна, поджав губы. — Как ты узнал? Кихён улыбнулся, оглядываясь на Чангюна, прежде чем его взгляд снова переместился. — Мама сказала мне. Твоя сказала ей. Чангюн вздохнул, качая головой. Его мать — предательница, и мама Кихёна не лучше. Он же просил свою маму сохранить его секрет. — Я не уверен, что хочу этого. — Почему нет? — Кихён выглядел настолько ошеломлённым, настолько удивлённым, что Чангюн забыл, что хотел сказать. Он продумывал свою ложь некоторое время, но он никогда не умел лгать Кихёну. Вместо этого он чуть не рассказал правду. Я не хочу уезжать учиться за границу, если тебя не будет рядом со мной. Я люблю футбол, но тебя я люблю больше. Я бы бросил футбол и пошёл в Сеульский университет на экономический, если бы это значило, что я смогу провести эту жизнь с тобой. — Я не знаю, — произнёс Чангюн с полуулыбкой. — Я не уверен, что хочу уезжать так далеко от дома. Я имею в виду, я люблю футбол, но кто-то должен быть рядом, чтобы заботиться о моих родителях. Кроме того, как бы я мог пересечь полмира без тебя, уберегающего меня от проблем? Кихён улыбнулся, но что-то было в его выражении, словно он знал, что Чангюн не говорит ему всю правду, но не мог толком докопаться до настоящей лжи. — Хочешь сказать, что не сможешь выжить в университете без меня, приглядывающего за тобой? — Да. И это слишком честно, слишком рано. Чангюн в курсе, но своих слов назад он так и не взял. Не мог. Не сейчас. Не тогда, когда он настолько близок к признанию. Определённо нет, ведь это вызовет больше проблем, чем он в состоянии решить. Кихён задумался ненадолго, и вскоре продолжил, когда они с Чангюном остановились на углу улицы, чтобы дождаться смены сигнала светофора. А вдруг он понял правду, которую Чангюн не осмелился озвучить и теперь обдумывает всё это? Затем свет изменился, сигнализируя пешеходам о том, что они могут идти. Чангюн ждал недолго, проверяя улицу, чтобы убедиться, что все машины остановились, прежде чем наклонился, чтобы поднять свой мяч, и ступил на переход. Всё после этого произошло быстро, достаточно быстро, чтобы голова Чангюна закружилась и лишь неполная картина того, что должно было произойти, открылась ему. Пройдя половину, он услышал крик своего имени позади, заставивший Чангюна обернуться. Это был Кихён, конечно, потому что Чангюн узнал бы его голос где угодно. Да и кто ещё будет звать его посреди оживлённого перекрёстка? Он не успел понять, что происходит, но он чувствует мощный толчок, чувствует, как боль пронзает его бок, ногу, руку и лицо. Сквозь боль и туман в голове Чангюн слышит крики. На это потребовалось больше энергии, чем Чангюн представлял себе, но он смог принять вертикальное положение, и дикая боль распространилась по его плечу. Он посмотрел чуть вбок и ниже, на своё тело, и смог увидеть… … и он отчаянно желал бы не видеть этого. Кто-то лежал позади него в луже крови, и одна из его рук была согнута под неестественным углом. У Чангюна не потребовалось много времени, чтобы узнать кардиган, который носил Кихён, теперь этот кардиган был пропитан кровью. Для того, чтобы рассмотреть бледное лицо потребовалось гораздо больше времени, пока потенциальные спасатели перемещают тело, чтобы попытаться помочь. Спустя некоторое время, среди боли от прикосновений чьих-то рук, ищущих его пульс, и голосов, умоляющих его просто оставаться в сознании, ведь помощь уже близко, глаза Чангюна закрылись, и безболезненное забвение охватило его. Когда он проснулся позже, примотанный проводами к полудюжине машин, на белоснежной антисептической кровати, он увидел свою мать рядом с ним. Спустя несколько мгновений, словно её позвали, появилась и мама Кихёна. Выражения лиц двух женщин красноречиво сообщили Чангюну всё, что ему необходимо знать.