following the stars

— Дэниэл. Тепло разливается по его спине, пока чужие руки обвивают его шею и плечи, а щека прижимается к его щеке. Это закрывает ему обзор, но Дэниэл не против. Для начала занятий ещё достаточно рано, так что единственные люди вокруг — серьёзные ученики-художники, которые пытаются использовать дополнительное время, чтобы усовершенствовать работу или просто не выдерживают шума на жилых этажах. И они не против этих крошечных моментов между Дэниэлом и его не совсем бойфрендом. — Кит, — бормочет он, опуская карандаш. У него всегда было рефлексивное желание попытаться скрыть то, над чем он работал, когда кто-то подходит к нему сзади, чтобы заглянуть через плечо, но Дэниэл никогда не испытывал желания скрывать что-то от Кита. Ещё до того, как эта штука началась между ними, Дэниэл чувствовал необъяснимую непринуждённость с парнем. Когда-то Дэниэл пытался дать имя этому чувству, но у него ничего не вышло и он давно отказался от этой идеи. — Что ты рисуешь? Дэниэл с мгновение изучает рисунок, а затем снова возвращается в тепло тела Кита. — Тебя. На данный момент это немногим больше, чем простой эскиз, но любой опытный глаз сможет сравнить два объекта и увидеть сходство. Даже Кит, похоже, потому что в поле зрения Дэниэла попадают бледные пальцы, зависшие над бумагой, но не касающиеся её. — Разве моя линия челюсти настолько острая? Дэниэл качает головой. — Это всего лишь набросок. Она острая, но не настолько. Я просто ещё не смягчил линии. Дэниэлу не нужно видеть лицо Кита, чтобы понять, что он улыбается. — А мои глаза? — Они прекрасны, — признаёт он с лёгкостью, слишком легко. — Что с ними? Губы Кита прижимаются к месту, где встречаются шея и плечо Дэниэла, и в этом поцелуе скрывается улыбка, заставляющая Дэниэла рефлексивно так же расплыться в улыбке. — Ничего, — бормочет Кит. — Совсем ничего. Они немного молчат, а затем Дэниэл вновь берётся за свою работу. Мирно, тихо, и Дэниэл хочет, чтобы этот момент продолжался вечность. Но Кит неохотно отрывается со вздохом, на мгновение задерживая свои руки на плечах Дэниэла, прежде чем отступить полностью. — Скоро звонок, — произносит Кит. — Собрание сегодня, и хор должен выступать после речи директора. Мне нужно идти и собрать этих маленьких говнюков. Увидимся после первого урока? Дэниэл вздыхает, но улыбается, когда поворачивается к Киту. — Ты знаешь, я ненавижу собрания… — но независимо от того, сколько работы он мог проделать, если бы проскользнул в уборную и скрывался там, пока собрание не закончится, Дэниэл будет присутствовать там. Ради Кита. — Я буду сидеть в первом ряду и поддерживать тебя. У меня будет большой плакат и всё такое. Кит стонет, но Дэниэл видит улыбку, даже когда парень направляется к двери. И следуя его словам, первый звонок звенит спустя несколько секунд после того, как Кит выходит в пустой коридор. Дэниэл наблюдает за ним, пока он совсем не исчезает из его поля зрения. Когда он ушёл, когда ученики начали заполнять помещение, Дэниэл ощутил себя необъяснимо потерянным, словно что-то было не так. Но улыбающиеся ученики, проходящие мимо, беседующие между собой, и их лица настолько расходились с его чувствами, что это заставляло что-то внутри переворачиваться. Не было никаких доказательств того, что что-то действительно не так, и всё же Дэниэл не мог избавиться от этого чувства. Он просто не мог избавиться от ощущения того, что его мир вот-вот рухнет. Занятия начнутся через несколько минут, и Дэниэл должен оторвать своё внимание от двери, окон, часов, и вернуться к куску угля, с которым он работал последние две недели. Не получилось. Всё занятие Дэниэл проводит рисуя в своём скетчбуке, заполняя страницу за страницей руками Кита, его глазами, губами и профилем. Его преподавательница не была рада обнаружить обычно прилежного ученика уклоняющегося от своего проекта, и когда звонок прозвенел, он был вынужден остаться, чтобы обсудить с ней своё поведение. Кажется, она смягчилась, когда он признал, что плохо себя чувствовал всё утро, и что он думает, что заболел и поэтому не может сосредоточиться. Для него это не нормальное поведение, и она это знает — когда он болеет, обычно всё заканчивается тем, что голова Дэниэла прижата к столу, и никакой работы не сделано, но, возможно, было что-то в его голосе или выражении лица. Возможно, она тоже ощущает ту неправильность, которую он чувствовал с первого звонка. Какой бы ни была причина, она отпускает его, и Дэниэл спешит к аудитории. Из-за того, что он остался поговорить с ней, Дэниэл появляется одним из последних и оказывается в одном из рядов, ближайших к дверям. Он видит Кита, но ясно, что Кит не видит его, поэтому Дэниэл погружает руку в сумку, чтобы найти свой телефон, надеясь, что быстрое сообщение с извинениями и объяснением успокоит его. Но его телефон оказывается вне зоны доступа сети. Конечно, для телефонов не редкость терять сеть в школах. Всё-таки, большинство зданий в какой-то степени экранированы. Но аудитория, как правило, является одним из немногих мест, где ученики всё ещё могут поймать сигнал. Дэниэл хмурится и всё равно отправляет сообщение, надеясь, что сигнал скоро начнёт колебаться, и Кит получит сообщение раньше, чем Дэниэл донесёт его своими устами. Он отчаянно пытается игнорировать непоколебимое чувство беспокойства и нарастающие эмоции, которые прокисают у него во рту, и на вкус напоминают страх. Это происходит после речи. Никто не видит, как это происходит, никто не видит, как в переднюю часть зала проходит человек с автоматом в руке. Никто не видит, как это происходит. Даже Дэниэл, сидящий сзади, с прекрасным видом на всё, что происходит вокруг него. Их директор падает под град пуль, шум каждого выстрела звучит гораздо громче в закрытом помещении. Паника начинается немедленно, крики наполняют воздух, когда ученики и преподаватели стоят, а затем они вынуждены опуститься, когда пули пролетают у них над головами и врезаются в стену позади них Между тем Дэниэл остается неподвижным на своем месте, застывшим от ужаса при виде учеников, всё ещё находящихся на сцене. Участники хора оказались там в ловушке вместе с безумцем, размахивающим пистолетом, сидя на скамьях, которые им были предоставлены для выступления, они съёживались каждый раз, когда он оглядывался. Кит среди них. Являясь одним из самых низких участников, он находится в самом первом ряду, и Дэниэл даже со своего места может видеть панику на его лице. Требования предъявляются. Дэниэл не слышит их, попав в ловушку ужасающей неподвижности. Но он видит, как участники хора переглядываются, и он может видеть идею, которая у них возникает, и именно тогда к нему возвращается невыносимый страх. И вдруг Дэниэл не может двигаться достаточно быстро. Один из самых рослых парней в хоре соскальзывает со скамьи. Кажется, его зовут Шон, один из немногих друзей Кита и один из немногих людей из хора, которых Дэниэл знал, кроме Кита. Сначала преступник не замечает его, но затем кто-то обращает на него внимание, и боевик поворачивается, а оружие поднимается. Шквал пуль сбивает Шона с ног прежде, чем он может убежать, и Дэниэл в немом ужасе наблюдает, как он падает. Люди вокруг него вскрикивают и отскакивают, отводя глаза. Но Дэниэл не может не смотреть. Он не может не видеть. А потом его взгляд перемещается и он видит это. На скамьях позади Шона другие участники хора хватаются за себя и друг друга. Среди них — Кит, которого поддерживает одна из девушек-альтисток, она держит свою руку у него на животе и нечто красное начинает расцветать на его белой рубашке. В ушах Дэниэла что-то ревёт, что-то страшное, жестокое и яростное, и он не понимает, почему падает на пол, почему ползёт мимо ног и рюкзаков по проходу, почему он ползёт дальше, пока не окажется достаточно близко к сцене, чтобы увидеть взгляд Кита. Он не понимает, зачем привлекает к себе внимание и поднимается, требуя внимания террориста. — Зачем ты это делаешь? — Дэниэл делает шаг в сторону, пытаясь выглядеть как можно менее угрожающе, сдвигаясь, чтобы одновременно видеть и стрелка, и учеников на сцене. Он ждёт, когда они поймут, увидят возможность, которую он им предоставил. Пока оружие направлено на него, а преступник стоит перед ним, у них есть драгоценные секунды, чтобы либо спуститься в зал к сиденьям, либо убежать через двери в задней части сцены. — Какой смысл удерживать нас здесь, убивать нашего директора и предъявлять все эти требования? Ты вообще знаешь, что делаешь? Движение, замеченное краем глаза Дэниэла, предупреждает его о том, что некоторые студенты ползут к сиденьям, а другие направляются к задним дверям. — Ты выбрал лучший вариант, чтобы получить то, что ты хочешь. Возможно, наш директор мог сделать что-то для тебя. Заключить сделку с полицейскими. Что-нибудь. Ты знаешь, что полиция близко. Конечно же. Возможно, ты запер большую часть студентов здесь, но преподаватели всё ещё в школе. И ты знаешь, что хотя бы один из них слышал выстрелы. Твоё время… Дверь позади сцены закрывается. Стрелок поворачивается, чтобы отыскать источник звука, и только тогда обнаруживает, что скамьи пусты. И только тогда, с запоздалой яростью от осознания, что его одурачили, он снова поднимает пистолет и тратит около полдюжины патронов. Дэниэл чувствует их, три ударяют его в грудь, ещё одна пуля задевает его левую руку, но не осознаёт, пока не опускает взгляд вниз и видит красные пятна, пачкающие его рубашку. Он не чувствует боли, пока не пытается сделать вдох и понимает, что не может. Он не чувствует этого до тех пор, пока кашель не вырывается из его груди, а кровь пузырится у него на губах, и он опускается на колени, ошеломлённый и испуганный. Дэниэл падает и лежит так около минуты, борясь с болью и темнотой, крадущей его зрение. А когда он, наконец, может сморгнуть её, когда он понимает, что его пальцы на руках холодные, и пальцы на ногах холодные, и всё становится холодным, он замечает Кита в проходе всего в нескольких метрах от него. Голос террориста, когда он снова начинает разглагольствовать, звучит отдалённо и расплывчато, и внимание Дэниэла переносится куда-то в другое место, когда он ползёт по полу. Кит встречает его на полпути, и его пальцы касаются щёк Дэниэла, даже когда он кашляет кровью и падает в объятия Кита. Но они больше не тёплые. Дэниэл холодный, но он может почувствовать различие. Кит тоже холодный. Они оба. И хоть Дэниэл не хочет думать почему, он знает. Он знает, и Кит начинает плакать, он тоже знает. Дэниэла не беспокоит трата времени на любезности. Он немного подтягивает себя, прижимает лоб к шее Кита и кладёт руку на его плечо. — Все остальные в порядке? Кит кивает, и Дэниэл чувствует вибрирующие клубы воздуха, исходящие из того, что должно быть его смехом. Но у него недостаточно дыхания, чтобы смеяться. Больше нет, не тогда, когда он истекает кровью. — Да. Он выстрелил Саре в ногу и Холли в бедро. Думаю, он ещё попал Джесси в плечо, но он ушёл через сцену с Хантером, Сьюзен и Шеннон, так что я не знаю точно, — Кит сглатывает, и Дэниэл может почувствовать, как он дрожит от страха, как он пытается взять себя в руки в свои последние минуты. — Они пошли за помощью. — Это хорошо, — бормочет Дэниэл, закрыв глаза. Дышать тяжело, и если признаться честно, Дэниэлу больше не больно. Он просто… устал. Очень устал и очень-очень замёрз. Он знает, что лучше думать о том, что его успеют спасти, но он не хочет умирать с сожалением. Он не хочет умирать, не сказав этого Киту. — Я люблю тебя. Кит замирает. Но потом он смеется, низко и мягко, и задыхается, и это заставляет Дэниэла задаться вопросом, насколько это плохо. Сколько времени осталось Киту? Сколько времени осталось ему самому? Сколько времени есть у них обоих? Не достаточно долго. — Я знаю, — произносит Кит голосом не громче, чем вздох. Но Дэниэл может расслышать в нём улыбку, улыбка Кита прижимается к его щеке, и улыбка запятнана кровью. — Я тоже люблю тебя, хоть ты и идиот. О чём ты думал, а? Дэниэл улыбается, тихо мыча. Он пожимает плечами, но ему так тяжело сосредоточиться, и даже слова выходят медленнее, растягиваясь и сливаясь друг с другом. Осталось недолго — Ты. Думал о тебе. Кит качает головой, и Дэниэл клянётся, что чувствует что-то мокрое на шее, но у него нет сил спросить. Он принимает любой ответ, который только возможен, и сон сейчас кажется таким манящим. И, может быть, Кит это знает, потому что рука гладит его волосы, а губы прижимаются к виску, и глаза Дэниэла медленно закрываются сами собой. — Спи, милый. Всё будет хорошо. Увидимся, когда ты проснёшься. И Дэниэл бы рассмеялся, если мог, потому что это ложь. Это большая ложь. Но такая приятная, что он в любом случае хочет согласиться. Он бы согласился на что угодно, если бы Кит его об этом попросил. — Да. Увидимся. Люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. Его последняя мысль о Ките, о сиянии в его глазах и изгибе его губ, когда он улыбается, и, возможно, в следующий раз.