Заметки на полях

Я больше вспоминаю даже не наш первый с Холмсом раз, а наше первое утро. Я помню, как страшно волновался — даже не могу определить, отчего больше: от совершенной интимности этого события, делающей уже невозможным дальнейшее отступление? Или — смешно звучит — я боялся, что мой храп будет мешать Холмсу? Сейчас пишу эти строки и смеюсь. Утром я проснулся, посмотрел на лицо спящего друга, а теперь и любовника, и мне тут же понадобилось принять позу, удобную для созерцания. Я подложил под голову руку, не отрывая от Холмса взгляда. Лицо его поразило меня абсолютно доверчивым выражением, брови даже немного приподнялись домиком, растрепавшаяся чёлка упала на лоб. Холмс спал крепко. Хотя я мог бы и дальше лежать и смотреть на него, но армейская и, заодно, врачебная привычка погнала меня из тёплой постели. Осторожно погладив Холмса по щеке, я выбрался из-под одеяла. Натянул кальсоны и брюки и отправился в ванную. Раньше, в холостяцкие времена, я обычно вставал позднее моего друга. Но практика приучила меня опять вскакивать и чуть свет, и посреди ночи. Когда я заканчивал бриться, Холмс вдруг возник на пороге — в ночной сорочке, взлохмаченный. Он даже не проснулся толком, и открыл глаза только затем, чтобы сначала найти, где тут дверь, а потом кинуть на меня недовольный взгляд, который я поймал в зеркале. Я беззвучно рассмеялся, глядя на его сонную, мрачную физиономию. Он подошёл ко мне, развернул к себе лицом, обнял, постоял так немного, погладил по голой спине, потом отпустил и, как лунатик, ушёл в спальню. Честное слово, я был так тронут! В таком вот несколько романтическом настроении я вернулся в спальню, думая, не рано ли я встал, не полежать ли с Холмсом ещё немного? Войдя и заперев дверь, я повернулся к кровати, прыснул, а потом и расхохотался: Холмс удобно устроился, обняв подушку и оккупировав наше ложе почти целиком. — Какого чёрта вы вскочили в такую рань? — так я смог перевести его невнятное ворчание. Рань не рань, но до завтрака было ещё далеко. Рискнуть? Рискну. Приняв такое судьбоносное решение, я быстро скинул брюки и нырнул к Холмсу под одеяло, обнимая его сзади и потираясь свежевыбритой щекой о его уже начинавшую пробиваться щетину.