Заметки на полях

Маленький вбоквел к "Следу Цербера" Закончив дело о ноге дьявола, Холмс немного взбодрился — душевно, главным образом. Он всё ещё нуждался в отдыхе, да и сам не просился обратно в город. Древности здешних мест по-прежнему занимали его ум, преподобный более не казался предвестником бед, и встречал я любителя археологии на наших с Холмсом совместных прогулках уже без настороженности. Весна в Корнуолле окончательно вступила в свои права, пустоши покрылись ранними цветами, море по ночам ласково шелестело под обрывом, на котором стоял коттедж. Уединение наше позволяло ночевать в одной спальне, в остальном же вели мы себя более чем целомудренно, пока однажды вечером Холмс не задержался в ванной дольше обычного и вернулся в халате, накинутом на голое тело. Прошло то время, казалось бы, когда мы набрасывались друг на друга при первой возможности, а потом были похожи на двух ныряльщиков, которые, очутившись вновь на поверхности, ошеломлены в первые секунды солнечным светом и звуками волн. Но воздержание даром не прошло. Мы с жадностью разглядывали друг друга пару мгновений, потом Холмс, не отводя взгляда, открыл тумбочку с припасённым на всякий случай скарбом двух великих грешников. Решительно отодвинув в сторону лампу, он выложил необходимое на тумбочку, уселся на постель, наклонился ко мне и крепко поцеловал в губы. Мгновенно затащив его на кровать, я потратил бессчетное количество секунд, чтобы избавиться от его халата и своей пижамы. И это было последнее моё осознанное действие. Стоило Холмсу взяться за угол подушки, и я уже знал, как он хочет. Память услужливо подсказала, что в доме мы совершенно одни, и два немолодых джентльмена огласили спальню хрипением и стонами. Будучи ниже ростом, я распластался на Шерлоке, безжалостно придавив его своим весом к постели, резкими толчками вгоняя член в соблазнительно приподнятый подушкой зад, целуя покрасневшие от возбуждения шею и плечо. Приподнимаясь, я видел залитую краской скулу и искусанные губы. Сердито стиснув ягодицу моего упрямца, чуть не хлопнул его по губам, но Холмс ловко предугадал моё движение, вобрал в рот два моих пальца и облизал их, лишив меня остатков разума. Жаром страсти способный посрамить любого юношу, сотрясаемый наслаждением, я услышал сдавленное «родной» и, ничего не соображая, укусил Холмса чуть выше лопатки. Он вскрикнул — так кричат не от боли, а от восторга. Вскрикнул и обмяк подо мной. Отдышавшись, я поднял голову, увидел на бледной коже отпечаток зубов и мгновенно протрезвел — иначе и не скажешь. Холмс не шевелился, пока я вытирал его, убирал благоразумно постеленное на подушку полотенце. Потом он перекатился на спину, довольно вздохнул и потянулся. Улыбаясь, он смотрел из-под полуприкрытых век на моё хмурое лицо. — Тут определённо необычное место, — его улыбка стала шире. — Больно? — виновато пробормотал я, проигнорировав его явные заигрывания. Бесстыжий, а я-то бранил себя за недостойное поведение! Шерлок тихо рассмеялся. — Милый мой почтенный доктор… — … который сейчас провалится сквозь землю… — … только вместе со мной! Успокоенный, я уронил голову на подушку. Земля определенно собиралась выдерживать нас еще какое-то время.