Семен Семеныч!

      Я вышел из лавки и огляделся: судя по всему, рабочий день был в самом разгаре, так как по главной улице городка сновали лишь дети. Они с радостным визгом носились друг за другом, спотыкались, падали, натыкались друг на дружку, врезались в дома. Пробегая мимо меня они замедлялись, проходили мимо, вежливо поздоровавшись, а потом вновь неслись дальше по улице. Я с улыбкой наблюдал за их игрой, вспоминая собственное детство. Ох, сколько же мы хлопот доставляли взрослым! Однако стоять весь день и ностальгировать в мои планы не входило, и я, с большим сожалением оторвавшись от созерцания цветов жизни, потопал дальше по улице, а ребята продолжали проноситься мимо меня, как реактивные истребители. В гостиницу я решил пока не заходить, зато местный бар «У Гриллби» решил посетить: в таких местах обычно тусуются местные авторитеты.       Местечко было весьма уютненькое, но какое-то… неправильное. Здесь было до жути тихо: было слышно, как тикают часы и как за окном носятся дети. Когда я вошел в бар, никто даже головы в мою сторону не повернул, а бармен просто всучил мне меню и продолжил протирать тряпкой стакан.       «Интересно, — вдруг подумалось мне, — а раз он человек-огонь в прямом смысле, тогда ведь и его одежда, и все вокруг него должно воспламеняться, по логике вещей. Тогда почему этого не происходит? Да блин, Семен Семеныч, что ты опять о глупостях думаешь? Тебе ведь не это важно».       Я пальцем поманил к себе бармена. Выслушав мой заказ, он молча удалился в соседнюю комнату, а я стал осматривать соседей и мысленно прикидывать, как бы с ними заговорить. К счастью, мой сосед, небольшой коричневый кролик с загипнотизированными глазами, первым начал разговор:       — Вы ведь недавно в Сноудине? Потому что я раньше вас здесь не видел. Кто вы?       — Э-э-э… — я почувствовал себя неловко, потому что все взгляды тут же устремились на меня, — я турист… э-э-э… из столицы, да, меня Семен Семенычем кличут, эт тип прозвище такое, ха-ха, — я натянуто улыбнулся. Кролик смерил меня подозрительным взглядом:       — А зачем вы сюда приехали?       — Для духовного развития, а что? — ответил я, принимая у бармена стакан воды и гамбургер. Как ни странно, по меню мне бы все это обошлось в 15 золотых.       — Да так, просто поинтересовался, — пожал плечами кролик, — а ты слышал, что у нас тут произошло буквально вчера?       — Это ты про человека? — с равнодушным видом поинтересовался я, однако он заставил меня напрячься: я не понимал, к чему он ведет? Просто хочет рассказать очередную байку или в этом есть некий скрытый смысл?       — А-а-а, так ты все знаешь?.. — разочарованно протянул кролик: да, ему, очевидно, хотелось рассказать байку. Я решил не расстраивать беднягу:       — Да так, в общих чертах. Только то, что вчера в Подземелье вновь появился человек, но тут же был обезврежен. Подробностей я не знаю.       — О! — кролик воодушевился, — тогда слушай!       — Не надо, — поморщился бармен.       — Гриллби, — похлопал его по ладони другой посетитель, — я знаю, Санс был твоим другом и любимым клиентом, но мы же все видели, как он помогал человеку! Он сделал этот выбор.       — А что он такого сделал? — я прикинулся, будто ничего не знаю: было бы интересно послушать еще одну версию произошедшего.       — Ну, он нарушил указ короля, когда помог этому человеку. Теперь он в бегах, и никто не знает, где он, хотя у капитана королевской гвардии есть какие-то соображения на сей счет, — отозвался он.       — Ну, еще бы у него не быть догадок, — фыркнула дама средних лет, похожая на помесь рыбы и утки, — ведь он же его брат и знает его с пеленок.       — Причем младший брат, — заметил какой-то старый пес, — и Санс в нем души не чаял. Помнится однажды Папайрус захотел себе игрушечный меч — так Санс все Подземелье оббегал и все-таки нашел его. А через несколько дней подарок уже валялся на свалке.       — Да, — кивнул головой мой сосед, — или вот вспомним Андайн. Она все силы в него вложила, занималась с ним целыми днями, а какова благодарность? А ведь по слухам, именно из-за Папайруса Андайн и уволили: он что-то такое наговорил королю Асгору, из-за чего он разочаровался в своей ученице.       — Ух ты! А я и не знала, — удивилась дама, — но, может, она и вправду что-то такое из ряда вон выходящее сделала?       — Да и к тому же, — сказал пес, — Мы же сами вчера видели, что она может нарушать законы.       — Кстати, — вмешался я, — что же вчера все-таки случилось?       Все тут же начали шуметь, перебивать друг друга, считая, что никто, кроме их самих, не сможет лучше и подробнее рассказать, что же вчера произошло. Большинство фактов я знал, однако кое-что слышал впервые:       — То есть как? — я поперхнулся водой и уставился на даму в шляпе, — он напал на собственного брата?!       — Ага, — с важностью подтвердила та, счастливая тем, что смогла завоевать мое внимание, — причем с большей долей вероятности он его убил: у Санса всего одно очко здоровья, а удар был очень сильный.       — Вряд ли, — Гриллби вспыхнул ярче, — Как бы жесток не был Папайрус, убивать бы своего брата он бы не стал. Тем более, что тогда бы его не искала вся королевская гвардия!       — Гриллби, даже если так, у Санса нету шансов, так же как и у Андайн. В конце-концов их всех найдут и убьют — таков закон.       — Интересненько, — я постучал пальцем по столу, — а как же презумпция невиновности? Их не имеют права без суда…       — А суд все равно признает их виновным, — пожал плечами пес, — так как прошлый судья, Санс, сам стал преступником, то пока не найдут нового судью, его функцию будет выполнять король Асгор, а он никогда не оправдает их.       — А если адвокат сможет собрать достаточно материала для оправдания? — продолжал настаивать я.       — Да, вот только где они найдут адвоката, который на это согласится? Не, ничего не выйдет, даже если Папайруса замучает совесть и он решится заступиться за брата.       — Хм… — я встал со стула, — сколько с меня?       — Пятнадцать золотых, — ответил Гриллби, внимательно посмотрев на блюдо из-под гамбургера и пустой стакан, — а ты уверен, что ты наелся?       — Нет, — я сокрушенно покачал головой, — но у меня все равно на большее денег нет, — у меня еще оставалось 55 золотых (денег Ториэль я не считаю), но на них я хотел снять комнату в гостинице.       — Нет, так нельзя, — возмутился Гриллби, — давай я тебе за счет заведения еще гамбургер дам? Как новому посетителю.       — Да ладно тебе! — я замахал руками, — не такой уж я и голодный.       Я выложил свои 15 монет на прилавок:       — Ну, спасибо вам за уют, за ласку. Надеюсь, мы еще с вами встретимся.       С этими словами я прошел к двери и только протянул руку, чтобы открыть ее, как она распахнулась, и я обнаружил себя, лежащего на полу с идущей из носа кровью. Выругавшись, я приподнялся с помощью своих новых знакомых и неприязненно посмотрел на виновника, того самого скелета, что бился головой о стену:       — Тебя чо, не учили стучаться, прежде чем входить?! — заорал я на него, вставая на ноги, — Что, последние мозги отбил, когда пытался дверь выбить?!       Повисла напряженная тишина. Глазницы скелета начали пылать оранжевым огнем. Посетители бара начали быстро собираться и покидать заведение.       — Ты что! — зашептал мне на ухо пес, — это же капитан королевской гвардии, Папайрус!       — И что? — еще громче заорал я: все напряжение, накопившееся во мне за все это время, было готово вырваться из меня бурным потоком, — То, что он занимает высокую должность, не дает ему право обижать народ направо и налево. Ты в курсе, — я повернулся к Папайрусу, — что злоупотребление должностными полномочиями карается по закону?!       — Ну дурак, — протянул пес и выскочил из бара.       — Хм, тебе не нравится, как я себя веду? — усмехнулся Папайрус, — Может быть тебе и не нравятся порядки, установленные королем? А может ты тоже на стороне людей? Может, ты тоже предатель?!       — Смелое заявление, — я смело смотрел в глаза Папайрусу, — но хотелось бы знать, на чем оно зиждется? Ведь необоснованные обвинения так же тянут на пятнадцать суток, — я сказал так, от балды: какая конкретная уголовная ответственность накладывается за ложные сведения я не знаю. Однако это произвело впечатление на Папайруса:       — Надо же, — его глазные лампы накаливания выключились, — а ты весьма смел и дерзок. Было бы неплохо, если бы ты поступил в королевскую гвардию.       — Еще чего! — фыркнул я, — я бы лучше стал часовым. Мне это как-то ближе: ходишь себе, гуляешь, ни за что не отвечаешь, видишь какие-нибудь правонарушения, зовешь представителей органов правопорядка, а они пусть разбираются.       — То есть предпочитаешь оставаться в стороне? — усмехнулся Папайрус — кажется, он заинтересовался мною, что было для меня одновременно как хорошо, так и плохо: хорошо то, что я мог без проблем поступить на службу, а плохо то, что мне пришлось бы все время быть начеку, чтобы он не раскрыл меня.       — Слава меня не прельщает, — кивнул я, — ведь сегодня она есть, завтра ее нет. Для меня главное в любой ситуации остаться собой, не предать себя и своих друзей и семью…       — А если они тебя предадут? — спросил скелет. Говорил он насмешливо, но в глубине его глазниц я заметил что-то странное, вроде страха или чего-то такого…       — Семья… никогда не предаст… и чего бы ты не натворил… она примет тебя… таким, какой ты есть.       Папайрус рассмеялся. Однако я заметил капельки слез на его глазах, и это явно не были слезы смеха.       — Ну-ну, — он пристально посмотрел на меня, — ты прямо как я… раньше. Но я пришел сюда не для того, чтобы базарить с тобой. Гриллби, — он повернулся к бармену, — послезавтра будет турнир, нам нужны лучшие блюда.       — Хорошо, — кивнул Гриллби, — однако что насчет долга, а, Папс?       — Какого долга? — глазницы Папайруса сузились.       — Да так, — Гриллби запылал ярче, — это твоему брату я мог простить долг, как постоянному клиенту. И я не вешаю на тебя его долг — я спрашиваю с тебя твой долг за ту пирушку, которую устроил вчера.       — Хорошо! — рявкнул Папайрус, — Сколько?       — Пятьсот золотых, — равнодушно ответил Гриллби, — а теперь извольте выйти — мой бар закрывается.       Я вышел вместе с кипящим Папайрусом и спросил:       — Слушай, я тут узнал, что ты вроде готовишь турнир и у тебя можно зарегестрироваться.       — А ты что, хочешь принять участие? — высокомерно спросил меня Папайрус.       — А почему бы и да? — пожал я плечами, — в конце-концов, главное же не победа, а участие!       — Ну-ну, — фыркнул Папайрус, — пойдем, я тебя запишу как участника. Ты в гостинице снял комнату?       — Нет еще…       — Тогда поживешь пока у меня: в моем доме как раз одна свободная комната, — решил Папайрус.