Семен Семеныч!

      Я увидел нечто белое, которое тут же бросилось ко мне.       — Мама! — завопил я, отпрыгивая в сторону, и, споткнувшись о ковер, рухнул на пол. Нечто, оказавшееся маленькой пушистой собачкой, тут же воспользовалось этим и принялось вылизывать своим шершавым языком мой нос, вылезший из-за воротника.       — Уф-ф, отвали от меня, — я попытался увернуться от собаки, — прекрати! А-а, кто-нибудь, уберите от меня это ходячее недоразумение!       Из комнаты выскочил Папайрус, подбежал ко мне и стащил с меня собаку:       — Фу, Надоедливый Пес! Нельзя! — и он сильно ударил песика по морде. Тот взвизгнул, вырвался из его рук и кинулся вниз по лестнице.       — Спасибо, конечно, — я поднялся на ноги и отряхнулся, — но стоило ли быть столь… резким?       — Да этот пес терроризирует меня с тех пор, как мы здесь поселились, — ответил мне Папайрус, — и это единственное, что отгоняет его. Правда, ненадолго: завтра он снова вернется.       — Неправильно ты, дядя Федор, с животными обращаешься, — сказал я Папсу, поднимая воротник своего пальто, — к нему надо проявить немного строгости и немного доброты. Он ведь так свою любовь к тебе проявляет. Но, собственно, я вот по какому вопросу зашел: ты есть будешь или как? А то у меня уже все готово.       — А как же твое обещание оставить меня без ужина? — подозрительно прищурился скелет.       — Так ведь я обещал оставить тебя без ужина, если мне и дальше придется тратить на тебя нервные клетки, — не моргнув и глазом, сказал я, — ты же благоразумно решил не испытывать мое терпение. Ну и зачем мне тогда лишать тебя ужина?       С этими словами я начал спускаться по лестнице:       — Давай, не задерживайся. И не забудь помыть руки — а то лечи тебя потом от всяких кишечных палочек и глистов.       — Но… у меня же нет кишечника… — пробормотал Папайрус, но покорно поплелся в ванную.       Когда он вернулся, я уже накрыл на стол. Мои макароны по-флотски оказались очень даже не плохи, хоть и практически без макарон. Я был таким голодным, что в один присест съел всю свою порцию и жадно поглядывал в тарелку Папайруса. Тот заметил голодный блеск в моих глазах и быстро доел все со своей тарелки.       — Это называется: не отдадим врагу ни пяди родной земли, — усмехнулся я, глядя на его манипуляции, — ну как, вкусно?       — Ага, — кивнул скелет, — слушай, где ты научился так готовить?       — Есть захочешь, еще и не такое приготовишь, — ответил я, подходя к раковине, — Твою ж мать, что это?       — Раковина, — удивленно сказал Папс.       — Я вижу, что раковина, — я повернулся к нему, — но ты что ее, для великана покупал?! Она же высотой два метра — как ты себе представляешь, я буду посуду в ней мыть?!       — Возьми табуретку, — посоветовал мне Папайрус.       Проклиная все на свете, я встал на табуретку и принялся мыть посуду. Наверняка вам всем знакома такая ситуация, когда взрослые попросили помыть посуду, а вы не достаете до раковины. Вы берете табуретку или стул, со страхом встаете на него и начинаете мыть посуду, готовый в любую секунду свалиться. До этого я не знал, что боюсь высоты. Поскорее домыв посуду, я с огромной осторожностью слез с шатающейся табуретки и отнес ее на место.       — Что, испугался? — с усмешкой спросил меня Папс.       — Ну испугался, ну и что? И вообще, я спать, — с этими словами я начал подниматься по лестнице, — спокойной ночи!       — Спокойной, — отозвался Папайрус, — но счет все равно 1:1!       — Окей, — зевнул я, закрывая за собой дверь своей спальни. Я снял с себя очки, шляпу, перчатки, пальто и свитер, оставшись лишь в футболке и джинсах. Сняв кроссовки, я завалился на матрас и уснул как убитый.

***

      Проснулся я среди ночи из-за того, что очень хотел есть. Совершенно забыв, что я делю дом с человекоохотничьим маньяком, я отправился на кухню в поисках еды. В холодильнике я обнаружил лишь кетчуп, чему очень сильно был удивлен. Затем я заглянул в сковородку — там еще оставалось немного жаренного фарша в томатном соусе. Я снял сковороду с плиты и, усевшись за стол, начал жевать. Насытившись, я решил поставить все на свои места, но… я обо что-то споткнулся, и сковородка выскочила из моих рук. Раздался громкий звон. Я стоял в шоке, растерянно глядя по сторонам. Зажегся свет.       — Семен, ты… Человек! — послышался голос Папайруса сверху. Он тут же спрыгнул вниз и очутился прямо передо мной. Все пространство вокруг него наполнилось костями.       — МАМА!!! — заорал я и бросился к лестнице, попутно сбив пару стульев.       — Стой! — закричал Папс и бросился в погоню за мной. Кости его обогнали, но большинство из них врезались в ни в чем неповинные диван и телевизор.       — Спасите! Убивают! — продолжал орать я, пока Папайрус взлетал по лестнице, тщетно пытаясь открыть дверь своей комнаты.       — Ты попался, человек, — сказал Папайрус, направляя на меня кость, — тебе не куда бежать.       — Черта с два! — я бросился к перилам и с криком «Русские не сдаются!» перемахнул через них и приземлился аккурат на диван. Вслед мне полетели кости и ругательства. Недолго думая, я рванул к выходной двери.       — Врешь, не уйдешь! — послышалось за моей спиной, но я резко захлопнул дверь прямо перед лицом скелета. Обернувшись, я заметил, что на улице полно народу: видимо, наши с Папсом крики разбудили весь городок.       — Это же человек! — взвизгнула крольчиха в зеленой кофточке, — Он пытался пробраться в дом капитана королевской гвардии и наверное уже убил его!       — Дамочка, — возмутился я, — вот только не надо мне приписывать то, чего я не делал! Тоже мне, нашли козла отпущения.       Дверь за мной тихонько заскрипела и на улицу высунулась мордаха Папса, освещавшая улицу своими глазами-прожекторами:       — Человек! Стоять…       — Бояться, деньги не прятать, — закончил я за него и рванул сквозь толпу куда подальше от него. Я промчался мимо здания, на котором висела табличка «Библиотебка», мимо бара и увидел нечто, напоминавшее иглу. Оглянувшись и увидев, что толпа отошла от дома Папайруса и бежит ко мне, я, не долго думая, рыбкой сиганул в иглу и… вылетел прямо рядом с домом Папса. Пока толпа не повернулась обратно, я залез на дерево, а затем потихоньку пролез в свою комнату через приоткрытое окно. Только тут я перевел дух. Так, мне надо было срочно надеть свой маск халат. Нацепив очки, шляпу, перчатки и пальто, я выглянул на улицу:       — Эй, народ! Чо шумим? Если вам не охота спать, это не значит, что и другим можно мешать!       — Семен, нас самих разбудили, — ответил мне пес, с которым я познакомился еще в баре, — дикие вопли из вашего дома. К вам пробрался человек, который чуть не убил Папайруса… Кстати, что ты делаешь в этом доме?       — Папайрус предложил мне пожить пока у него, — удовлетворил я его любопытство.       — А это вообще кто? — поинтересовалась та самая крольчиха, что пыталась повесить на меня убийство.       — Я Семен Семеныч, — представился я, — турист из столицы. Ну, Папс, — заметил я знакомый оранжевый шарф среди толпы, — чо как? Поймал своего человека?       — А где был ты, когда я гонялся за этим человеком? — раздраженно спросил меня Папс — видимо, то, что ему не удалось меня поймать, очень его расстроило.       — Представляешь, я пытался открыть дверь, — ответил я, — а она не открывается. Видимо, что-то заклинило. Теперь придется слесаря вызывать.       — А ты не видел, человек в какую сторону побежал? — с надеждой уставился на меня Папс.       — Туда, — я неопределенно махнул рукой.       — За мной! — провозгласил скелет, — Он не мог далеко удрать!       Папс, а вместе с ним еще несколько псов, закованных в броню, бросились в погоню.       — Эй, а как же я?! Кто меня вытащит отсюда? — обиженно сказал я.       — А вы лезьте на дерево, — посоветовал мне мелкий динозаврик в полосатом свитере, — а оттуда спуститесь вниз. А завтра к вам придут и починят дверь.       — А ведь дельная мысль, — похвалил я, — Молодец, конструктивно мыслишь.       Я вылез из окна, снова пролез по дереву и спрыгнул с него:       — Да я просто истинный паркурист, — пробормотал я себе под нос, а затем уже громче добавил:       — Народ, все, маски сброшены, комедия закончена! Просьба всем разойтись по домам! Не забывайте свои вещи! О вещах, оставленными другими гражданами, сообщайте администрации города, но ни в коем случае не касайтесь их руками — мало ли какой террорист их оставил?       Толпа начала потихоньку разбредаться. Я же вернулся домой и вновь подергал ручку двери, но напрасно — она не открывалась. Проклиная на чем свет стоит свою неаккуратность и прожорливость, я улегся на диван, накрылся пледом и вскоре уснул.