Семен Семеныч!

      Утром у меня было какое-то странное состояние. В последний раз у меня такое было, когда я сдавал экзамены. Я ходил какой-то весь потерянный, пока Папайрус возился на кухне и что-то мне рассказывал, но я никак не мог понять, что именно. Кое-какие обрывки информации мне все-таки удавалось уловить: например, то, что на игре будут присутствовать король и доктор Альфис. Последняя нужна вовсе не как врач, как это могла бы показаться, а в качестве судмедэксперта, чтобы определить, был ли убит участник каким-нибудь запрещенным методом. От этого мне стало еще больше не по себе. Я готов был забраться под одеяло и начать отрицать происходящее, но я не стал этого делать. Вместо этого я начал наворачивать круги по гостинной с большей скоростью, так что Папайрус закричал на меня, чтобы я прекратил, так как у него из-за меня голова начала кружиться. Я повиновался, но это было… довольно проблематично. Все время завтрака я сидел как на иголках, из-за чего Папайрус опять накричал на меня. Наконец мы вышли на улицу.       Вместе со всеми остальными монстрами мы потянулись к арене. Там уже столпилось большое количество народа — все спешили занять свои места. Папайрус подвел меня к остальным участникам, а сам отправился встречать короля — он же все-таки капитан королевской гвардии. Я начал осматривать своих соперников. Большинство из них были крупнее меня и тяжелее, но куда неповоротливее. Те же, что были меньше меня, были юркими и быстрыми. Они смотрели друг на друга с такой ненавистью, готовые в любой момент сорваться с места и напасть на соперников еще до начала соревнований. Кажется, все больший упор делали на том, чтобы завалить своих соперников, а не забить голы… Да, мои шансы выжить (о шансах победить я вообще молчу) стремительно неслись к нулю.       Через некоторое время, когда все заняли свои места, зазвучали фанфары. Все зрители резко повскакивали со своих мест — король шел. Выглядел он как мужской вариант Ториэль — длинные и мощные рога (как у козла), густая золотистая шевелюра и борода. Он был одет в развевающийся фиолетовый плащ поверх золоченого доспеха, в руках у него был трезубец, а на голове гордо возлежала корона, усеянная драгоценными камнями величиной с голубиное яйцо.       Вслед за ним семенила моя знакомая ящерка, все так же одетая в белый халат. Она нервно озиралась и выискивала кого-то в толпе. Заметив меня среди участников, она удивленно вскинула бровь, как бы говоря: ты чо, самоубийца? Я легонько развел руками: мол, так вышло. Она покрутила пальцем у виска и продолжила семенить за королем.       За ними как гордый пес вышагивал Папайрус, победоносно глядя на всех. При виде него я чуть по полам от смеха не сложился — зрелище действительно потешное. Однако я сдержался. Поймав мой взгляд, скелет подмигнул мне, мол, я верю в тебя. Однако он тут же принял серьезный и в то же время торжественный вид и поднялся вслед за королем на трибуну.       Нас же повели на арену, чтобы представить зрителям. Если до этого на меня особого внимания не обращали, то теперь все остальные участники начали тыкать в меня пальцами, перешептываться и посмеиваться. Я же, к своему удивлению, был абсолютно спокоен — как говориться, хорошо смеется тот, кто смеется последним.       Началось представление участников, которое я как-то пропустил. Комментаторша, та самая крольчиха, что боится людей, по очереди представляла участников и перечисляла их достоинства. Когда же дело дошло до меня и она начала рассказывать обо мне (что конкретно она обо мне рассказывала, я прослушал), Папайрус и Альфис как по команде наклонились к Азгору и начали в оба уха ему что-то нашептывать. Король с удивлением выслушал их и пристально осмотрел меня. От его взгляда мне стало как-то не по себе. Крольчиха продолжала представлять участников, но король все так же продолжал сверлить меня взглядом. Хорошо хотя бы Альфис и Папс уже больше ему никакого Доширака на уши не вешали.       Когда список с претендентами закончился, король встал со своего места. Все почтительно замолчали, ожидая, что скажет монарх. Он не стал долго тянуть кота за хвост и сразу взял быка за рога:       — Дорогие участники! — громоподобным голосом обратился он к нам, — вам всем известны правила нашего чемпионата, и вы все знаете, на что вы идете.       — На смерть, — тихо пробормотал я себе под нос.       — Любые нарушения с вашей стороны могут стоить вам жизни, — тем временем продолжил свою «позитивную» речь Азгор, — за этим будем следить мы, судьи турнира: я, капитан королевской гвардии Папайрус и королевский ученый доктор Альфис. Итак, если все готовы, то… Наш матч начинается! — и он усадил свой королевский зад обратно на стул.       С этого момента меня оставили все чувства: больше не было Семен Семеныча. Был игрок, цель которого — забить большее количество голов. Как я и предполагал, все тут же начали мутузить друг друга, совершенно забив на основную задачу игры — как можно больше раз забить мяч в лунку. Мяч вообще лежал в стороне от основных действий. Все внимание зрителей переключилось на ту кучу-малу, которую устроили остальные участники. Так что я без проблем завладел мячом и уже через несколько мгновений я услышал голос комментаторши:       — Итак, пока все зевали, Семен Семеныч открыл счет! И, кажется, он готов снова забить мяч в лунку и… Да! Он забивает! Два очка за первую минуту игры! Это рекорд!       И тут я понял, что мне «песец» (такой зверь, а не то что вы подумали) — на меня неслась вся эта толпа, грозя раздавить в лепешку. Взяв мяч в руки, я красиво перекинул его через толпу, а сам рванул в сторону. Монстры пробежали мимо меня, спасибо инерции, а я рванул за мячом. Я закинул его в противоположную от лунки сторону, так что придется возвращаться. Гоня перед собой мяч, я оббегал своих соперников, которые о существовании ведения мяча ногами, судя по всему, вообще не догадывались. Таким образом, я забил еще один мяч. Мои противники начинали звереть — конечно, ведь мяч практически все время был у меня, и отобрать его было довольно сложно, так как ногами отбирать мяч они не умели. Однако самые шустрые вскоре приспособились к этому, и мячик покинул меня. Какая-то ящерица забила свой гол. Тогда я решил поменять тактику: начать комбинировать приемы баскетбола, футбола и волейбола. Это принесло свой результат — никто не мог заранее предсказать, каким именно приемом я воспользуюсь — стану играть ногами или руками. Таким образом еще несколько забитых мячей вернули мне лидирующие позиции. Однако долго радоваться мне не пришлось: против меня играть стали жестче. Никто не стеснялся идти на таран, пихаться, ставить подножки, хватать за руки… В баскетболе, футболе и в других играх за это уже давно бы назначили штраф или вообще выгнали с поля, но… К счастью, сильно меня пока еще никто не покалечил.       Но не тут-то было. В очередной раз гоня мяч к лунке, я не заметил, как ко мне приближается огромный медведь с увесистой дубиной. Хрясь! Мое правое предплечье сломалось пополам, доставляя мне дикую боль. Мяч выпал из безвольно повисшей кисти. Медведь торжествующе вскрикнул, но я, из последних сил цепляясь за сознание, пнул мяч ногой. Пролетев по красивой траектории, мяч угодил прямо в лунку, а я, обессиленный рухнул в сугроб. Сквозь какую-то пелену я видел разноцветные пятна, услышал свисток и громкий голос короля. Вдруг передо мной появилось ярко-желтое пятно, в котором я с трудом разглядел Альфис. Она взяла мою сломанную руку и принялась что-то бормотать. Боль утихла, что позволило мне вернуться в реальный мир.       — Спа… — слегка задыхаясь начал я, — спасибо… боль… большое…       — Ты как? — рядом со мной рухнул Папайрус. Он тоже тяжело дышал и смотрел на меня с нескрываемым беспокойством.       — В целом неплохо, — я взглянул на Альфис, — хорошее обезболивающее. Я боли вообще теперь не чувствую. Насколько я понимаю, открытый перелом? — я посмотрел на свою покалеченную руку в мокром темном рукаве пальто. К своему удивлению, рука приняла свой обычный вид, но слушалась меня плохо.       — Д-да, — пролепетала ученая, — я тебя немного подлечила, но рукой до завтрашнего дня лучше ничего не делать. Давай я т-тебе сделаю перевязку?       Она повела меня в больничную палатку, где сняла с меня всю верхнюю одежду. Я с удивлением осмотрел свою руку и не нашел даже намека на перелом. Я вопрошающе посмотрел на Альфис.       — Я воспользовалась лечебной магией, — пояснила она, перебинтовывая мне руку. Затем она помогла мне засунуть обездвиженную руку в рукав моего свитера, а затем и в рукав пальто. Шаль, которую мне дала Ториэль, она использовала, чтобы зафиксировать мою руку. Оценивающе оглядев меня, она вынесла вердикт:       — Вроде все хорошо… вот только маскировка твоя, конечно…       Тут мне в голову пришла одна идея:       — Альфис, а замотай мне голову бинтом!       — Зачем? — не поняла ящерка.       — Для конспирации, чтобы никто не догадался, что я человек, — пояснил я.       — А что, хорошая идея! — одобрила доктор и принялась забинтовывать мне голову. Причем забинтовала качественно, оставив лишь отверстия для рта и глаз. Вот такой вот египетской мумией я вышел из медпункта под руку с ящеркой, которая была раза в два ниже меня. Тут же меня под другую (здоровую) руку взял Папайрус, и они повели меня к королю. Тот смотрел на меня тем самым пронизывающим до костей взглядом.       — Вы Семен Семеныч, верно? — поинтересовался он. Я всего лишь кивнул.       — На вас напали с оружием, тем самым нарушив правила турнира, — сурово продолжил король, — вы имеете право сами выбрать наказание для нападавшего.       Я посмотрел на того медведя, что напал на меня: он стоял, окруженный собаками в доспехах, и сверлил меня ненавидящим взглядом. Я поднял глаза на короля:       — Я не хочу ломать кому бы то ни было жизнь, — мои слова вызвали множество шепотков среди зрителей.       — Он ведь чуть не убил тебя, — нахмурился король, — почему ты не хочешь ему смерти?       — Не я давал ему жизнь, — ответил я, — и я не в праве лишать его ее, — я заметил, как у моего обидчика глаза вылезли из орбит, — и так же не в праве ломать ее. Самое максимальное наказание, я могу ему выбрать, — я глубоко вздохнул, — это исправительные работы.       — Хорошо, — сказал король, но по его виду было видно, что ему не нравится мой выбор, — а пока… Позволь поздравить тебя с победой! Теперь ты чемпион!       Стадион взорвался аплодисментами. Все начали сбегать с трибун, поздравить меня с победой или же просто коснуться меня. От обилия голосов у меня начала кружиться голова, но к счастью вмешался Папайрус, которого толкнула под ребра Альфис:       — Ребята, ребята! У вас еще будет время поздравить чемпиона. А пока ему нужен покой.       Я с благодарностью посмотрел на своих друзей. Да, именно друзей.