Семен Семеныч!

      Я пришел в Сноудин и решил зайти прежде всего к Гриллби: у меня во рту с самого утра маковой росинки во рту не было. Только цветочный чай и корочка хлеба и никаких росинок. В баре было шумно, заседатели заведения приветственно махали мне руками, а Гриллби с улыбкой поинтересовался:       — Тебе как обычно? Гамбургер и стакан воды?       — Неа, теперь еще добавь картошку фри и кетчуп, — улыбнулся я ему в ответ, — и еще один гамбургер.       — А тебя не разнесет? — прищурился человек-огонь.       — Хорошего че… монстра должно быть много, — ответил я, — так что, давай, бармен, гони чаи, гони скорей варенье.       Гриллби хмыкнул и скрылся в подсобке. В ожидании своего заказа я завел разговор с остальными посетителями. Выяснилось, что в поисках человека Папайрус выписал из столицы элитный отряд каких-то ищеек, так как у здешних собак в вечном загуле нюх совсем атрофировался. На всякий пожарный мне стоило бы купить одеколона, ну, а то мало ли. Выйдут на меня, а потом доказывай, что ты не верблюд.       Наевшись и оплатив счет, я вышел на свежий воздух. Оглядевшись по сторонам, я непринужденной походкой направился в сторону дома Папайруса. Выждав там немного для верности, я нырнул за угол и встретил обитую железом дверь. Достав из кармана ключ, я сунул его в замочную скважину и провернул. Дверь с тихим скрипом отворилась.       Я зашел внутрь и оказался в какой-то мини лаборатории, в которой стояла странная машина. Кроме нее еще был большой и широкий стол с чертежами, над которым висело зеркало. Я подошел поближе, чтобы просмотреть бумаги поближе. Судя по всему, это были чертежи той самой машины, стоящей за моей спиной. Немного поглазев на все это, я решительно подошел к машине и нажал кнопку «Пуск». И тут… ничего не произошло. Я почесал затылок, проверил питание — меня ощутимо долбануло током. Вроде все должно работать. Хотя… может, уже работает? В конце-концов, откуда я знаю, для чего нужна эта машина? Надо получше разобраться с этими чертежами.       Я снова склонился над бумагами. Хоть я и учился в техническом вузе, но эти чертежи были для меня поистине китайской грамотой, ибо все пояснительные надписи были сделаны хрен знамо на каком языке. Вы знаете какой-нибудь язык, для письма на коем используются всякие позы рук (типа большой палец вверх) и солнышки с капельками? Я тоже нет. Хотя, я же не лингвист. Может, в каком-нибудь Зимбабве и есть такая письменность. Но факт остается фактом — не зная этого языка, фигли я смогу разобраться во всем этом. Мне нужна чья-то помощь. Вот только чья?       Немного подумав, я решил еще раз все осмотреть — мало ли, вдруг словарь найду? Однако словаря не оказалось (видно день не мой), но была лишь фотография под рукой. На ней были изображены три скелета. Двух из них я знал: это были Санс и Папайрус, только моложе лет, эдак, на десять. А вот третьего, с рассеченным черепом, я еще не видел… может, это их отец? Надо будет у Папса поинтересоваться… Перевернув фотографию, я увидел надпись «Не забудь». Чуть пониже ее мне опять попались те же символы, что и на чертежах. Два символа, пробел и еще шесть символов. И ни один из них не повторяется. Так же, как и буквы в надписи. Надо будет над этим подумать на досуге.       Убедившись, что больше ничего интересного в этой лаборатории я не найду, я покинул ее, прихватив с собой и фотку, и чертежи. Выйдя на большую дорогу, я тут же увидел злобного Папса, стоящего возле «библиотебки».       — Здарова, начальник, — поприветствовал я его, — эй, начальник, привет! Чой-то ты такой хмурый?       — Давно не виделись, — процедил сквозь зубы скелет, — и вообще, какое тебе дело?       — Да, собственно, никакого, — пожал я плечами, — но тебе же лучше будет, если ты мне расскажешь. В конце-концов, одна голова хорошо, а два сапога пара. Ну так что ты, Папирусшка, не весел, чего головушку повесил?       — Да вот, мне для поиска человека нужны ищейки, — с неохотой поделился Папайрус, — и, как ты мог заметить, собак у нас достаточно много. Но эти балбесы весь нюх начисто растеряли, так что пришлось выпрашивать у короля ищеек. Но тот дал лишь двоих, да и те прибудут только завтра. Ну вот и как мне с этим работать?       — Да ничего, прорвешься, — похлопал я его по плечу — "если эти ищейки прибудут только завтра, я вполне смогу купить себе одеколон, чтобы замаскировать свой запах. Только надо узнать, где покупать."       — Слушай, Папс, а у вас здесь нету парфюмерного магазина? — поинтересовался я, — а то я хочу одной девушке подарок сделать: духи подарить.       — Ну ты и шустрый, — офигел от такого заявления Папс, — уже и с девушкой успел познакомиться.       — Долго ли умеючи, — усмехнулся я, — так что насчет парфюмерного магазина?       — Уж извиняй, но у нас в сельской местности такой зверь не водится, — развел руками высокий скелет, — попробуй на свалке поискать, может, найдешь что-нибудь подходящее. Там очень часто можно найти флаконы с духами, одеколоны, пену для бритья…       — Ясно, — кивнул я, — слушай, Папс, а не поможешь мне кое с чем?       — И с чем? — подозрительно прищурился скелет.       — Вот, — я протянул ему фотографию, — заешь ли ты тех, кто здесь изображен?       Папайрус стал водить своим костяным пальцем по фотографии:       — Это я… — тихо бормотал он, — а это Санс… а вот кто третий? Когда была сделана эта фотография? — и он перевернул карточку.       — Там даты нет, — проинформировал я его, — только надпись какая-то странная.       — «Не забудь», — прочитал Папс, почесывая подбородок, — и что это, интересно, значит? И я совсем не помню, чтобы мы делали такое фото… Кстати, — его внимание переключилось на символы под надписью, — а это еще что за фигня?       — Откуда я знаю? — пожал я плечами.       Папс еще немного посмотрел на эти символы, а затем хлопнул себя по лбу:       — Вспомнил!       — Того чувака? — заинтересованно спросил я.       — Нет, я вспомнил, где видел эти символы раньше, — отозвался скелет, — у меня дома есть некая тетрадь, испещренная такими же символами. Если хочешь, могу тебе дать — все равно она мне не нужна. А ты, может, чего и разберешь там.       — Ну, я не уверен, но все равно тащи, — кивнул я — ну, а вдруг там будет что-нибудь, что наведет меня на мысль?       И через несколько минут я стал счастливым обладателем какой-то черной тетрадки. Только вряд ли это тетрадь смерти.       — Спасибо, Папс, — поблагодарил я скелета, пролистывая тетрадь, — надо будет к Альфис заскочить, вдруг она чего дельное посоветует. Ну, давай, будь здоров. Встретимся когда-нибудь завтра.       Попрощавшись с главой королевской гвардии, я направился в Хотленд к Альфис, попутно заскочив на свалку в Вотерфоле и подобрав там флакон одеколона. Альфис мне открыла не сразу: только после того, как я пообещал ей выломать дверь в лабораторию(Бета: сори, что влезаю,но... ИДИАЛЬНО!!!), если она меня не впустит. Ящерка была очень недовольна моим визитом:       — Ну, чего пришел? — она смерила меня раздраженным взглядом, — Говори скорее, у меня дела.       — Ты случайно не знаешь вот этого языка? — поинтересовался я, показывая ей странную надпись.       — Это не язык, — ответила мне ящерка, поправляя очки, — это определенный шрифт. Называется Вингдингс. Каждый символ этого шрифта соответствует букве или общепринятому символу: ну там, запятой или точке.       — А у тебя случайно нет расшифровщика? — поинтересовался я, доставая из кармана тетрадь, — а то мне надо тут кое-что расшифровать.       — Н-ну… — Альфис слегка замялась, — у м-меня есть дневник с уже расшифрованными записями. Ес-сли хочешь, я могу тебе дать этот дневник, но! Тогда ты окажешь мне одну услугу.       — Это еще какую? — изумился я.       — Мне нужно изучить твою душу, чтобы закончить свой проект для Азгора, — нервно теребя лапки, ответила ученая, — уверяю, ничего такого от тебя не потребуется!       — Ты чего, — я испуганно отступил несколько шагов назад, — может, еще будешь шпинговать меня всякой гадостью?       — Н-нет! — воскликнула ящерка, — т-ты не так меня понял! Я не собираюсь на тебе что-то тестировать! Мне нужно просто осмотреть тебя, вот и все. А взамен я помогу тебе расшифровать эти записи. Договорились?       — Ладно, — кивнул я, — только безо всяких тестирований на мне, ясно?       — Х-хорошо! — кивнула Альфис и потопала к столу, откуда достала похожую на мою тетрадку.       — Вот, — она подала ее мне, — это дневник с научными исследованиями доктора В. Д. Гастера…       — А кто это?       — Не перебивай! — одернула меня Альфис, — Здесь он описывает, как извлечь решимость из человеческой души. Так же здесь есть все про шрифт Вингдингс. Так что тебе будет интересно. А теперь извини, мне надо работать.       И она меня пинками выпроводила за дверь. Постояв немного и попялившись на закрытую дверь лаборатории, я направился в Вотерфол. Придя к себе домой, я тут же принялся за расшифровку надписей на чертеже и в тетради, выданной мне Папайрусом. За делом я и не заметил, как меня сморил сон.