Семен Семеныч!

      На следующее утро я проснулся довольно рано. Протопав к ванной, где спала Андайн, я постучал в дверь:       — Андайн! Ты не одна в этом свете! Мне тоже в ванную надо!       Послышался шум воды и через несколько минут передо мной предстала сонная рыбеха, одетая в закрытый купальник. Окинув меня мутным взглядом, она спросила:       — Чего ломишься?       — Я тебе не Ломоносов, чтобы ломиться, — отозвался я, — я просто постучал к тебе, чтобы напомнить, что у тебя теперь есть сожитель, так что ванну занимать не стоит надолго.       — Ла-адно, — зевнула Андайн, только дай оденусь, — и, не дожидаясь моего ответа, она захлопнула дверь прямо перед моим носом.       И через некоторое время меня в конце концов пустили в ванную. Приведя себя в порядок, я начал восстанавливать свою маскировку, то есть перевязывать себя бинтами. Ну, аккуратность — это не про меня, так что повязка получилась кривая, из-под бинтов торчали пряди волос цвета горького шоколада. Однако своей цели я достиг, и узнать во мне человека было бы проблематично. И тут встал вопрос об одежде: мое пальто и свитер были испачканы кровью, так что их следовало бы закинуть в стиральную машинку, что я успешно и проделал. В итоге я остался в одной футболке и джинсах, что полностью обнуляло мою маскировку. Но больше мне надеть было нечего. В расстроенных чувства я вышел в гостиную, где Андайн уже вовсю распивала чай.       — И он еще мне говорит, что я надолго занимаю ванную, — усмехнулась рыба, одетая в спортивный костюм, — Кстати, ты в таком виде собираешься выйти из дома? Знаешь, в таком виде даже полный идиот признает в тебе человека, пусть у тебя даже лица не видно. У тебя что, ничего с длинными рукавами нет?       — Нет, — покачал я головой, принимая свою чашку чая, — все с длинными рукавами у меня грязное.       — Могу дать тебе куртку, — предложила Андайн, — один мой друг оставил ее у меня, да так и забыл забрать. Думаю, тебе она подойдет.       — Ладно, — махнул я рукой, — неси. Все равно другого варианта нет.       Андайн отодвинула чашку чая и скрылась в спальне. Я попивал чаек, закусывая остатками несостоявшихся сухарей, и ждал свою сожительницу. Она оказалась довольно быстрой: не успел я допить свой чай, как она влетела в комнату, держа на руках какой-то коричневый сверток.       — Вот! Нашла, — и Андайн гордо продемонстрировала мне свою находку, — иди, примерь.       Я нацепил на себя эту куртку. Она прекрасно сидела на мне и была очень удобной, хотя ее цвет мне не нравился. Да и к тому же, у нее был лишь один карман. Но зато у нее был капюшон, который я не замедлительно надел (сейчас Семен очень напомнил автору Зака из АК. Вам нет? Что ж, извините).       — Красавец, — одобрила мой прикид Андайн, — хоть сейчас на подиум.       — Спасибо, — отозвался я, — но мне сейчас не на подиум, мне сейчас в Сноудин надо: у меня там встреча с молодежью.       — Ты что, новичков в королевскую гвардию отбираешь? — у рыбины глаз округлился от удивления, — ни фига ты шустрый!       — Не, — покачал я головой, — этим Папс занимается. Я же буду обучать ребят игре в футбол. Ну и еще чему-нибудь для общего развития.       — А, ясно, — протянула Андайн, — ну тогда я, наверное, пойду — мне ведь не стоит подставлять тебя.       — Умница, — улыбнулся я, — все правильно поняла. Кстати, Андайн, — окликнул я ее, когда она собиралась уже выйти из дому, — на кой-черт ты вообще полезла в этот дом? Ты не думала, что здесь может быть засада?       — Нет, ибо обычно это делается в первые два дня, — усмехнулась Андайн, — да и к тому же, Папайрус целиком и полностью поглощен поисками тебя, а думать о нескольких вещах одновременно он не умеет. Уж поверь мне, я сама его обучала.       — Знаю, сам видел, — кивнул я, — а интересно, как он отреагирует, если вдруг узнает, что я человек?       — Неадекватно, — отозвалась Андайн и выскользнула за дверь. Я допил свой чай и тоже вышел из дома, прикидывая, как бы лучше провести первую тренировку.

***

      Когда я подошел к дому Папайруса, около него уже столпилась толпа ребятни, с которыми ругался владелец дома:       — Вы тут уже битый час стоите!!! — орал глава королевской гвардии, — Что вам тут надо??!!       — Но сер Папайрус, — отвечали дети, — разве мы вам мешаем тем, что стоим здесь?       — Эй, Папс, — крикнул я, — что за шум, а драки нету?       Ребята при виде меня радостно зашумели. Папс лишь устало вздохнул:       — Да эти дети тут стоят уже сколько времени, шумят и отвлекают меня. А я должен сосредоточится на поимке человека. Кстати, — он вдруг странно посмотрел на меня, — ты… ничего не хочешь мне сказать?       — Да нет, — пожал я плечами: боже, неужели он узнал?..       — И ночью тебе ничего не мешало спать? — продолжал допрос Папайрус. Дети переводили взгляд с меня на него, словно смотрели теннис.       — Да нет, — повторил я, никак не понимая, к чему он клонит, — а что?       — Да так, ничего, — тут же отвел взгляд Папайрус.       — Слушай, харе вилять. Ты не косинус, — разозлился я, — говори прямо!       — Ну, — Папс вздохнул, — спрошу прямо: Андайн к тебе ночью не приходила?       — Нет, — покачал головой я, — а зачем ей приходить? Она же вне закона, следовательно показываться вблизи своего дома для нее смертельно опасно. Только полный идиот не поймет этого. А ты думал, что она вернется?       — Ну, вообще-то она могла вернуться, — ответил Папайрус, поправляя свой оранжевый шарф, — ведь она знает, что устраивать засады в доме преступника мы можем только в течении двух дней после преступления… А ты, хоть и королевский часовой, но ты проживаешь там, то есть никаких проблем возникнуть было не должно…       — Не должно было, да возникли! — после его слов я разозлился не на шутку, — то есть я стал жить в доме, куда в любой момент могла прийти эта чокнутая тетка?! И кокнуть меня по-тихому во сне??!!       — Ты наверняка бы с ней справился, — не очень-то убедительно промямлил Папайрус: он весь съежился, видимо, стараясь спрятаться от моего взгляда.       — ДА?! — продолжал бушевать я: вот что-что, а орать я умею, — Ночью, сонный??!! При том условии, что она меня уже однажды приложила?! Признавайся честно, ты хотел, чтобы она меня прибила, так?       — Нет! — возмущенно воскликнул Папайрус, причем весьма искренне.       — Ладно, на сей раз я тебе поверю, — продолжая сверлить его взглядом, сказал я, — но только если ты опять решишь сделать меня живцом, предупреди заранее, ясно? Иначе я тебе устрою «сладкую» жизнь. Усек?       — Да, — отозвался Папс. Затем обвел взглядом толпу ребят:       — Вы еще здесь?! А ну живо пошли все отсюда!       — Не волнуйся, сейчас я их заберу, — усмехнулся я, — ну что, ребята, все здесь, или кого-то еще ждем?       — Все! — дружным хором отозвались монстрята. Папайрус в шоке смотрел на меня:       — Это… это…       — Это мои орлы, — кивнул я, — и это я попросил их подождать меня здесь. Так что считай это моей маленькой местью. Но по крайней мере, мы теперь квиты. Так ребята, пошли, а то, боюсь, если мы тут останемся еще немного, от капитана королевской гвардии останутся лишь рожки да ножки, — я усмехнулся, — ну да ладно. Счастливо оставаться, — я помахал Папайрусу рукой и вместе со своим «отрядом» отправился к подготовленной вчера площадке.

***

      Как только мы дошли до площадки, я перво-наперво зачитал им правила поведения на уроке и правила техники безопасности, без обиняков заявив, что те, кто будет плевать на эти требования, покинут нас навсегда. Затем я велел пробежать им три круга вокруг площадки для разогрева. После чего мы приступили к общеразвивающим упражнениям. Закончив с упражнениями, которые очень понравились ребятам, я начал объяснять правила игры в футбол. Ребята слушали меня, затаив дыхание и раскрыв рот.       После рассказа они загорелись сразу же играть, но я, как мудрый тренер, предложил им сперва погонять мячики. Я раздал им заранее подготовленные мячи, и ребята рассредоточились по всей площади нашего «зала». Я подходил к тем, у кого что-то не получалось, показывал, как правильно надо делать. Проведя так полчаса, я объявил перерыв, во время которого разбирал основные ошибки. После перерыва предложил им попинать мячики в ворота. И естественно, это получилось не у всех, и далеко не с первого раза. Многие начали терять веру в себя, несколько девочек разрыдалось, когда все их мячи пролетели мимо ворот, на что я им лишь сказал, что «терпенье и труд все перетрут».       Потом, во время второго перерыва, я рассказал ребятам, как я в детстве вообразил великим футболистом и в итоге разбил окно своей соседке. Ребята смеялись, слушая мой рассказ, и я чувствовал, как медленно, но верно, «между нами тает лед».       Позволив им еще немного погонять мячик, я распустил их по домам, назначив следующую встречу на ближайшее воскресенье. Чтобы утешить их вытянувшиеся от горя мордашки, я пообещал им, что тогда я разделю их на команды, после чего я позволю сыграть им мини-игру. Это вдохновило моих новых учеников, и они счастливые разошлись по своим делам. Мне же тоже надо было сделать одно дело, из-за чего мне стоило вернуться в Сноудин.