Семен Семеныч!

      — Что?! — завопил я в трубку, — Как?!       — Я не знаю, — чуть не плакала Ториэль, — Я пришла к нему, а он лежит с открытыми глазницами и ртом, задыхаясь. Его душа дрожала и готова была разлететься на кусочки. Я… я стояла и не знала, что делать… просто смотрела на это… но потом он как-то успокоился, его дыхание выровнялась, а душа вновь вернулась под ребра. И… я немного подлечила его, а потом тут же пошла звонить тебе.       — Понятно, — я задумался, — спасибо, что рассказала. Я уже почти нашел способ помочь ему.       — Надеюсь, у тебя все выйдет, — грустно сказала Ториэль и отключилась. Я выключил телефон и поднял глаза.       — Семе-ен, — протяжно сказала Андайн, которая уже некоторое время стояла напротив меня, — что происходит? Кто тебе звонил?       — Это была экс-королева Подземелья, Ториэль, — ответил я, — хотя официально она все еще жена Азгора и, соответственно, королева.       — Это та самая, у которой Санс, — глубокомысленно кивнула рыбина, — И что она тебе сказала?       — Сказала, что состояние Санса в какой-то момент сильно ухудшилось, — озабоченно отозвался я, — Но потом вновь стабилизировалось. Что-то мне это не нравится…

***

      На следующее утро я проснулся не в самом радужном расположении духа. Что-то мне не нравится вся эта история, не нравится… Чтобы хоть как-то развеяться перед предстоящим походом к королю, я решил направиться к Гриллби. У него всегда собиралась хорошая компания, плюс у него можно было поесть (и это самое главное!). Поэтому я оделся, обвязался бинтами (повторять вчерашний день мне что-то не особо хотелось) и направился в сторону Сноудина.       У Гриллби как всегда было тепло и шумно. Я еле пробился к барной стойке: каждая компания монстров хотела затащить меня за свой столик.       — Привет, Гриллби, — поприветствовал я бармена, — Как дела?       — С тех пор как ты появился в Сноудине, мои дела идут в гору, — отозвался Гриллби, подавая мне чашку кофе, — На тебя посмотреть приезжают даже из столицы!       — Да я прям диковинная зверушка, — мрачно сказал я, наблюдая, как какой-то моднявый парень что-то взахлеб рассказывает своему соседу и тычет в меня пальцем. Меня аж всего передернуло: словно микроб под микроскопом рассматривают.       — Кстати, о диковинных зверушках, — вскинулся огненный демон, — была тут одна птица залетная. Отец Сноудрейка, ну, того, что за тем столиком сидит, — он кивнул головой в сторону моего давнего знакомого — синего цыпленка, которого я в первый же день моего пребывания в Подземелье из сугроба вытаскивал.       — И чего он? — вяло поинтересовался я, попивая свой кофе.       — Тебя искал.       — А я-то ему нафиг сдался? — удивился я.       — Ну, он является королевским сатириком, — проинформировал меня Гриллби, — и часто выступает в ресторане МТТ.       — То есть он артист разговорного жанра? — задумался я, — Типо Петросяна?       — Не знаю никакого Петросяна, так что сказать не могу, — покачал бармен своей огненной головой, — но этому чуваку не понравилось, что у него появился конкурент. Ну и он искал тебя, чтобы, так сказать, вызвать на дуэль комиков.       — Ну и фиг с ним, — я снова пристроился к своей чашке, — мне это вообще как-то до лампочки. Я не претендую на звание сатирика, так что ему не о чем волноваться.       — Только имей в виду, он от тебя так просто не отстанет, — предупредил меня Гриллби, — он пообещал каждый день ждать тебя в Сноудине. А учитывая твою работу королевским часовым и твою дружбу с капитаном королевской гвардии…       Тут у меня зазвонил телефон. Да, помяни дьявола…       — Алло, Папс, — сказал я в трубку, — чо как?       — Семен! — голос капитана королевской гвардии был полон отчаянья, — Я в отчаянии! Может, хоть ты знаешь, что тут можно сделать?!       — Так, а что случилось? — заволновался я.       — На-А-А-А-А-А!!! — послышался грохот, — ПРЕКРАТИ!!! Слушай, приходи скорее, может, хоть у тебя выйдет справиться с этим!.. Твою ж!.. — послышался звон посуды.       — Короче, Семен, дуй в темпе ко мне, — через некоторое время сказал Папс, — на месте все и увидишь. Ах что б тебя! — связь прервалась.       — Что-то случилось? — участливо поинтересовался Гриллби.       — У Папса какая-то хрень происходит, — поделился я, — он попросил меня прийти к нему.       — Ясно, — усмехнулся демон.       — Ну да ладно, — я быстро допил свой кофе, — сколько с меня?       — Шесть золотых, — отозвался бармен, забирая мою кружку и деньги.       — Сдачи не надо, — я соскочил со своего стула, — все, бывай!       Я выскочил из бара и со всех ног понесся к дому друга, из которого доносились жуткие крики и глухие удары. Вокруг него уже столпилась приличная толпа. Пока я подходил к дому, взгляды зевак переключались с дома на меня. Мне было очень неуютно. Наконец я добрался до двери и постучал в нее. Из дома послышался очередной грохот, после которого дверь отворилась и костяная рука Папса втащила меня внутрь.       — Успокой это! — с отчаянием попросил меня Папайрус, даже не поздаровавшись.       — Что «это»? — поинтересовался я, осматривая комнату. Она выглядела так, словно тут прошлось торнадо. Видимо, к Папайрусу зашел Сережка. Но я оказался не прав.       — Вот это! — Папс ткнул пальцем в нечто белое, которое сидело на ступеньках лестницы и что-то сосредоточенно жевало. Приглядевшись, я узнал своего старого друга: Надоедливого Пса.       — Мне кажется, что он и так спокоен, — сказал я после некоторого наблюдения за мирно лежащей собакой. Папс нервно усмехнулся:       — Ага. А ты попробуй, сделай хоть шаг в его сторону.       Я попробовал. Собака тут же вскочила, понеслась наверх и свалила торшер, когда выскочила на второй этаж. Я почесал затылок:       — Нда… эдак он тебе всю мебель переломает…       — Мы с ним и так уже поломали все, что можно, — отозвался Папс, — представляешь, возвращаюсь я домой из… а, впрочем, не важно откуда. Короче, прихожу я, а эта тварь сидит и жует моего… э-э-э, мою вещь. Я хотел ее отобрать, а эта скотина как начнет носиться по всему дому! Я за ней, она от меня — вот так и снесли пол дома.       — Я-ясно, — протянул я, — значит, мне нужно помочь тебе поймать эту собаку?       — Ну да, — кивнул он, — так что, поможешь?       — Постараюсь, — кивнул я, — значит, стой здесь, внизу лестницы… у тебя есть сеть?       — Сеть? Какая сеть? — не понял скелет.       — Рыболовная. Или волейбольная. Мобильная меня не интересует, — я осматривал лестницу, — если одним концом прикрепить сеть сюда, а другим сюда, а кому-нибудь из нас подняться вверх, чтобы загнать собаку сюда…       Лицо Папайруса просветлело: кажется, он понял мой план.       — Есть рыболовная сеть, — сказал он, — в сарае. Ща сгоняю!       Он скрылся за дверью. Я остался наедине с Надоедливым псом и пытался рассмотреть, что же такого он жует, но вскоре отказался от этой идеи: рассмотреть что-либо, не подходя к псу, было невозможно. Я уселся на диван и начал рассматривать разрушения первого этажа. А они неплохо постарались.       Тут хлопнула дверь, и в комнату вошел Папс, таща за собой сеть.       — Вот, — он протянул свою ношу мне, — что дальше?       — А дальше мы берем ножик, — я направился на кухню за указанным предметом, — и разрезаем кое-какие веревки, чтобы потом присобачить эту сеть к перилам лестницы…       — Понятно, — кивнул скелет и тут же принялся мне помогать. Работа закипела, и вскоре между нами повисла рыболовная сеть, преграждающая мне путь на первый этаж, а Папайрусу — на второй. Пес на наше муравьиное копошение не обращал никакого внимания — он был слишком увлечен своим делом: жеванием какой-то фигни.       — Итак, — давал я Папсу последние наставления, — ты должен стоять здесь и ждать, пока я загоню сюда пса, после чего ты его хватаешь и…       — И забираю у него моего… мою вещь, — закончил за меня Папс, — А потом вышвыриваю это недоразумение из дома.       Я кивнул, хотя последнее действие… не входило в общий план.       — Ну ладно, я пошел, — я поднялся на второй этаж и направился к псу, который как раз пытался порвать то, что он грыз. Завидев меня, он поднялся и оскалился, не выпуская добычу из рта. Какого же было мое удивление, когда я увидел, что это… миленький плюшевый мишка с глазами-пуговками. Я начал подходить ближе; пес зарычал и бросился в сторону. Проскочив мимо меня, он рванул к лестнице, где попал прямо в раскрытые объятия Папайруса. (Маха: :3, ути как мило звучит :3)       — Ага, попался! — радостно воскликнул Папс, хватая яростно визжащего нарушителя спокойствия. Я поспешил к нему на помощь (интересно, к кому именно?), но не успел: раздался неприятный треск ткани. Да, как в том стишке: оторвали мишке лапу.       — Ах ты ж тварь!!! — заорал Папс, потрясая лапкой медведя перед мордой собаки. Та решила схватить недостающий кусок, и все вышло как в басне Крылова: медведь выпал, и я тут же подобрал его. В итоге пес мало того, что не заполучил лапу медведя, так и потерял и самого медведя. Я передал медведя Папсу, а сам взял пса на руки:       — Папайрус, открывай проход.       Тот начал торопливо отвязывать сеть от перил. Я же отнес Надоедливого Пса в комнату Санса, ибо там он не мог ничего разворотить, потому что там ничего и нету кроме как кровати да комода.       Заперев пса в комнате, я спустился к Папайрусу, сидящего на диване напротив криво висящего телевизора и хмуро глядящего на остатки медведя.       — Подарок брата, — ответил он на мой немой вопрос, — правда, сейчас он больше похож на кусок мусора.       — Да ладно тебе, — я внимательно осмотрел бывшего пленника Надоедливого Пса, — не так уж и плохо он выглядит. Лапу пришьем, и будет как новенький! У тебя есть нитки с иголками?       — В моей комнате, — ответил Папс, но продолжал тупо смотреть на медвежонка. Поняв, что он ничего предпринимать не собирается, я потопал обратно на второй этаж. Но по дороге меня остановил его голос:       — Знаешь, хоть мой брат и предатель, но… я скучаю по нему, — я свесился через перила и уставился на внезапно засентименталившего скелета, — он всегда был готов помочь мне… всегда мог успокоить меня и поднять мне настроение… но потом… знаешь, он изменился. И не только он. Вся моя жизнь в тот день словно перевернулась.       Я спустился и присел рядом с Папайрусом. Но он этого, кажется, не заметил:       — В тот день у нас с Андайн была очередная тренировка, — говорил он, слегка раскачиваясь вперед и назад, — и она снова отказала мне в поступлении в королевскую гвардию, говоря о том, что мне еще следует улучшить мои атаки. Эту отговорку она использовала уже в сотый раз, и я не выдержал. Мое терпение лопнуло. Я сорвался и сильно ранил ее. После этого ей потребовалась неделя на выздоровление, — Папайрус тяжело вздохнул. После недолгого молчания он продолжил:       — Если бы она приняла меня в гвардию, ничего бы такого не произошло. Моя мечта была бы исполнена, и я был бы счастлив, в независимости от того, какой у меня ранг, — он взглянул на меня, видимо, ожидая моей реакции. Я неопределенно пожал плечами:       — Ну, может, у нее были объективные причины для этого… о которых она, наверное, побоялась тебе рассказывать.       — Побоялась? — усмехнулся он, — Интересно, чего?       — Например, твоей реакции, — предположил я, — знаешь, иногда правда может… убить. Вот я знаю, был случай: сын и мать попали в аварию. Мать умерла на месте, а сына был шанс спасти. Но за день до выписки из больницы ему рассказали, что его мать умерла. На следующий день его тоже не стало. А была еще одна подобная история. Муж и жена так же попали под машину. Оба попали в больницу. Мужа спасти не удалось, жена была в ужасном состоянии… Их дочь, уже взрослая и самостоятельная, все время была возле матери, говорила ей, что отец жив. В итоге ее ложь спасла жизнь ее матери (между прочим, обе эти истории произошли на самом деле. Но это вообще ни к селу ни к городу). Так что… — я развел руками. Папайрус задумался.       — Ну да это не важно. После того, как я отнес ее домой, я направился к своему дому, где я встретил Санса. Он был каким-то странным. Говорил мне, что какой-то Гастер умер, что это его вина… после чего он словно выпал из реального мира. Стоял, обливаясь слезами, а когда я попытался к нему подойти, проткнул меня костью, — из глаз скелета потекли слезы, — И я не знаю, почему он так поступил со мной. Что я сделал?!