Veritas

      Двумя днями раньше       У маленькой девочки были карие глаза – такие огромные и обрамлённые столь длинными ресницами, что придавали ей мультяшный вид. Она внимательно смотрела, как крутится барабан сушилки неподалёку от Сэма. Размеренный гул прачечной убаюкивал и настраивал на дружелюбное молчание.       Почувствовав взгляд, девочка не спеша повернулась к Сэму. Она не скрывала любопытства. Сэм улыбнулся ей с долей неловкости, как обычно, сталкиваясь с детьми. Дин моментально находил с ними общий язык, а Сэм чувствовал непреодолимое смущение.       — Где твоя мама?       Сэм наморщил лоб.       — Что?       — Твоя мама. – Девочка растягивала гласные. Сэм уже начал привыкать к говору Среднего Запада. – А вон там – моя мама. – Она указала в угол, где на столике сидела темноволосая женщина лет тридцати. Увеличенная копия анимешной девчушки лениво листала журнал и чавкала жвачкой – настолько громко, что звуки доносились даже сквозь рокот сушилок.       — Она стирает одежду.       Сэм понимающе кивнул.       — Не ты.       Девочка пожала плечами.       — Я помогаю. – И снова спросила: – Где твоя мама?       — Я, ну… Её здесь нет.       — Ты сам стираешь? – от изумления глаза малышки стали ещё больше.       — Ну да…       — Потому что вещи стирают девочки. Мальчики чинят штуки.       Сэм усмехнулся.       — Мальчики тоже стирают, если необходимо.       Малышка отвернулась от него, сказав напоследок:       — Тебе нужно найти девочку.       Сэм молча вздохнул и после сигнала открыл дверцу сушилки. Он вынул тёплую одежду, зашипел, обжёгшись о джинсовую «молнию», и стал как попало запихивать одежду в сумку.       Справа донёсся шёпот:       — Мама, этот дядя сам стирает…       — Наверное, у него нет мамы, которая заботилась бы о нём.       — Ему грустно…       — Похоже, что так.       — Я должна извиниться.       — Почему?       — Я сказала, что ему нужно найти девочку.       Мать коротко хохотнула, и Сэм закусил щёку, чтобы не рассмеяться в ответ. Он уложил трусы в сумку и стал раскладывать рубашки на четыре стопки: охотничьи Дина, охотничьи Сэма, приличные Дина, приличные Сэма.       Кучки рубах, пригодных только для охоты, были куда выше, чем пригодных для посещения заведений общепита.       — Мистер…       Сэм глянул вниз и, не выпуская из рук ковбойки, присел перед ребёнком.       — Что?       — Извини за то, что я сказала про девушку. Ты можешь стирать, если хочешь.       — Ой, спасибо, – улыбнулся Сэм.       — А это что? – мизинчик коснулся только что выстиранной рубашки. Именно она была надета на Дине в банке Милуоки во время схватки с перевёртышем. Кровь запеклась на клетчатой фланели тёмно-бурым пятном.       — Э-э…       — Похоже на кровь, – сказал женский голос.       Подскочив, Сэм оказался лицом к лицу с матерью девчушки и торопливо запихнул рубашку в сумку.       — Ну-у… – только и смог выдавить он.       — Да у вас вся одежда в таких пятнах!.. – Женщина отвела взгляд от стопок на столе и, взяв дочь за плечики, прижала к своим ногам. – Вы в порядке?       Вопрос прозвучал на нервной ноте, и Сэм помотал головой, догадываясь – ей совсем не хочется, чтобы он честно ответил. Она просто хотела знать, не пора ли бежать отсюда, зовя полицейских. Сэм почувствовал, как выступил пот над верхней губой       — Да, конечно.       Он сгрёб всё со столика, уголком глаза заметив, как медленно отступает женщина, прикрывая собой девочку, застегнул сумку и поспешил прочь от растревоживших его взглядов. Прочь от нормальных людей, для которых его правда была бредом безумца.       — Мальчики чинят штуки… девочки стирают одежду, – проворчал он себе под нос. – В следующий раз пусть Дин отдувается…       Обратная дорога к мотелю заняла около десяти минут. Солнце поднялось довольно высоко и пекло левую щёку; ветерок овевал влажный лоб и ерошил чёлку. Прохладное дуновение было особенно приятным после мокрой духоты прачечной.       На короткое время Сэм позволил себе просто дышать, просто ощущать себя обычным беззаботным человеком.       Он притворился, что их не разыскивает ФБР. Что они не выбрались из банка в спёртой у спецназовцев форме. Что, уничтожив свои мобильники, они не ушли глубоко на дно и даже неделю не подавали весточки сходящему с ума Бобби.       Что им нет необходимости постоянно смывать кровь с одежды, латать дыры на куртках и на теле. И прятаться.       Всегда прятаться.       Подходя к заднему двору мотеля, Сэм услышал легко узнаваемый, почти идеальный голос Пола Роджерса и ноты знаковой песни «Bad Company».       Где-то в глубинах двигателя импалы эхом отзывался и голос Дина. — Мятежные души, нас прозвали беглецами. Мы выбрали пистолет и бросили меч…       Сэм поставил сумку на землю у башмаков Дина.       Брат вытащил голову из-под капота автомобиля – тряпка в одной руке, гаечный ключ в другой, – прижмурился на солнце.       — С возвращением, чувак.       — Нам нужна новая одежда.       Дин приподнял бровь.       — А что случилось с нашей?       — Она вся в крови. Истрёпана. И… в крови.       Дин непонимающе пожал плечами.       — Не преувеличивай.       — Старик, ты носишь те же самые джинсы, в которых тебя поджарил ровхед.       — Мне нравятся эти джинсы. Прости, если шокировал.       — Не смешно.       — Да что с тобой?       — Я… – вздохнул Сэм.       — Не выспался?       Сэм издал что-то вроде рычания и выдавил:       — Беспокоюсь я.       Дин потянулся и, опуская крышку капота, словно ненароком локтем отодвинул Сэма от импалы. Бросил ключ в ящик с инструментом и осведомился, вытирая руки ветошкой:       — О чём?       — Обо всём.       — От переживаний никакой пользы, кроме морщин, Сэмми. От которых тоже никакой пользы.       — Как ты можешь относиться к этому так легкомысленно?! Что будет, если нас поймают снова, Дин? Что будет, если нас поймают с окровавленной одеждой?       — Там не только человеческая кровь.       — Что это меняет?       Брошенный исподлобья взгляд Дина был полон бесконечного укоризненного терпения, так знакомого Сэму с детства.       — Значит, нас не поймают, – ровно сказал Дин.       — Ага, раньше это всегда срабатывало, – Сэм не удержался от сарказма.       Дин вздохнул, выразительно закатил глаза, но всё же спросил:       — Какие предложения, умник?       Довольный Сэм не заставил его ждать.       — Секонд-хенд! – провозгласил он.       — Сэмми…       — Дин, я знаю, ты их ненавидишь, но, правда же, могут два студента прикупить себе шмотки за наличные, никаких вопросов, никаких последствий.       Прошу, давай сделаем что-нибудь простое, обычное. То, что любой наш ровесник мог бы сделать. То, что мы можем сделать, не прячась…       Дин почесал затылок, борясь с сомнениями.       — Чувак, это же одежда. Неизвестно, кто её носил и что в ней делал.       Сэм поднял сумку и направился к номеру.       — Не будь неженкой. Постираешь и наденешь.       — Ещё чего, – сказал Дин, и Сэм услышал, как щёлкнул выключатель радио. – Я думал, пока буду возиться с машиной, одеждой займёшься ты.       Сэм криво усмехнулся:       — Твоя очередь заняться девчачьей работой. * * *       — Тебе на самом деле нужна ещё одна толстовка? – спросил Дин из-за охапки джинсов и футболок.       Сэм глянул на него, и Дин коротко вздохнул. Капризно-раздражённое выражение на лице младшего брата он знал столь же хорошо, как и двигатель импалы.       — Так же, как тебе ещё одна серая футболка.       — На сером меньше видны пятна.       Сэм поджал губы, выпятив подбородок.       — Не просто пятна. Кровь!       — Ладно, пусть. Пошли наконец.       Подойдя к прилавку, Дин сгрузил на него вещи; следом Сэм положил свои покупки.       Довершением несказанно приятного визита в магазин подержанной одежды оказалась кассирша – готообразная черногубая девчонка, активно пережёвывая резинку, пробивала чеки; пальцы с чёрными ногтями лениво двигались по кнопкам аппарата.       Оглядываясь по сторонам, Дин случайно крутнул стенд с солнцезащитными очками и усмехнулся, увидев окуляры в авиационном стиле восьмидесятых. Он собирался отпустить шуточку насчёт атрибутов «Лучшего стрелка», но присмотрелся к отражению в зеркальных линзах.       Это была женщина. Мертвенно-бледная, с белыми волосами, с тонкими, почти незаметными губами.       Дин резко оглянулся, но торговый зал был пуст. Повернулся к стенду – отражение в очках тоже исчезло.       — Ты что? – удивлённо спросил Сэм.       — Померещилось… А, ерунда.       — С вас тридцать два доллара, – утомлённо сообщила кассирша.       Дин выложил две двадцатки.       — Может, сумка нужна для всего этого?       — Обязательно, – влез Сэм. – Спасибо.       — Эх, вам бы подойти час назад, – вздохнула готическая цыпа.       Дин опёрся локтем о прилавок и ободряюще улыбнулся, прекрасно зная, как его улыбка действует на женщин.       — Почему же, красавица?       — Да я только успела вынуть это дерь… эти тряпки. Можно было и не возиться. Какой-то тип приволок сумку и спросил, сколько оно будет стоить. Даже не стал ждать, пока я разберу. Хотя мог бы получить в два раза больше.       — Да, – сочувственно произнёс Дин. – Проблема…       — Чёртова проблема, – сказала она, запихивая одежду обратно в баул. – Вы представляете, сколько нужно времени, чтобы это дерьмо оприходовать?       Сэм кивнул, принимая от неё сумку.       — По крайней мере, вы избавились от головной боли.       Она бросила на него скучающий взгляд.       — Мой герой…       Дин ухмыльнулся, разворачивая Сэма и подталкивая его в сторону выхода.       Забрасывая сумку на заднее сиденье, Сэм пробормотал:       — Иногда я не понимаю людей…       — Ты про Уэнздей Аддамс?       — Проехали.       Дин удобно устроился на водительском месте и завёл двигатель.       — Сэмми, знаешь, что нужно, чтобы расслабиться?       — Отпуск?       — Покер и пиво.       — Ты сейчас обо мне или о себе?       Дин усмехнулся, выруливая со стоянки.       — Чувак, если бы речь шла обо мне, я добавил бы к списку красотку в неглиже.       — И то правда.