Bittersweet

Выборы есть, а выбора нет (с)

      Бесцельно щелкая каналы и следя за сменяющимися на экране телевизора картинками, Кирилл абсолютно не вникал в то, что показывала техника. Его мысли бродили во вчерашнем дне, отчего он вновь начинал костерить себя всеми известными ругательствами.       Какой черт его понес в это казино? Зачем надо было играть до посинения? Чтобы в результате залететь на крупную сумму и попасть в такую переделку? Браво, молодой человек, вас пора сдавать психиатру. Адекватность находится под огромным вопросом. Куда подевалась присущая ему рациональность и трезвость суждений?       Сколько он себя помнил, у него никогда не было тяги ни к азартным играм, ни к ночным тусовкам. Нет, он не был книжным червем, ботаником или заядлым геймером. Просто еще в детстве маленький мальчишка поставил себе цель и стойко шел к ней, не отвлекаясь на мелочи. Упорный характер, ясный ум и возможность отсекать не представляющее собой на данный момент особой ценности, сделали свое дело. Как и планировал, он закончил успешно школу, сдал вступительные экзамены, прошел на международную экономику. Хотя отец так хотел, чтобы сын последовал по его стопам и окончил медицинский, получив после этого возможность работать в семейной клинике, ставшей делом аж четырех поколений.       Но, увы, Кирилл не хотел быть тенью своих предков. Для него существовал только один вариант – пробиться своими силами.       Красный диплом бакалавра стал очередной ступенькой на пути к мечте, но этого пока было мало. Впереди маячила магистратура, а пока что молодой человек работал. Не хотелось зависеть от родителей в финансовом плане, пусть они даже были не против. Но в таком возрасте он считал непозволительным – висеть на шее у старших. Спорт, конечно, бросить пришлось, хотя мама жалела очень. Но заменой профессиональным занятиям биатлоном стало любительское увлечение автогонками, поэтому без пары часов в неделю для души не обошлось.       А теперь вот, казино это, будь оно не ладно.       Кирилла не отпускали подозрения в том, что вся ситуация была спланирована. Конечно, предугадать точные комбинации карт и сумму выигрыша/проигрыша невозможно, но подстроить примерный исход событий – вполне. Потому, что если предложение господина Воронцова касаемо возврата денег его слабо удивило, хоть и подобное благородство было в новинку, то последовавшая за этим сцена шокировала и вогнала в ступор.       – Штольц Кирилл Аристархович, я правильно понимаю? – комната, в которую их проводил крупье, оказалась уютным кабинетом, не лишенным своей прелести. Правда, вряд ли это помещение принадлежало Воронцову. Скорее всего, менеджер или же хозяин предоставил возможность переговорить с глазу на глаз вдали от шумного зала.       – Откуда вы узнали? – Кирилл оторвался от созерцания книжных полок и обернулся к своему визави. Мужчина усмехнулся, неторопливо подошел к окну и сложил руки за спиной.       – Никакого криминала – всего лишь связи.       – Что вы от меня хотите? И с кем имею честь вести беседу?       – Мгм, – неизвестный господин в костюме задумался на несколько секунд, – моя фамилия Воронцов, хотя, вряд ли она вам что-то скажет. Зато ваша мне сказала более чем достаточно, но я предпочел убедиться лично. Ваш отец является владельцем довольно престижной клиники.       – Полагаю, мой ответ не требуется, раз вы осведомлены, – едва заметно сощурившись, Кирилл продолжил пристально, но с максимальным напускным равнодушием наблюдать за своим собеседником: тот выглядел слишком расслабленным и даже, кажется, чем-то очень довольным. Ситуация все меньше радовала и все больше настораживала.       – Похоже, я в вас не ошибся, – господин Воронцов, наконец, прекратил изучать городской пейзаж и встретился взглядом с Кириллом, внешне выглядящим невозмутимым, но его явно раздирало полчище вопросов, на которые, он очень сомневался, что получит ответ немедленно.       – Давайте перейдем к делу, – предложил тот, понимая, что обмен любезностями рискует затянуться.       И вновь заработал очередную довольную усмешку: казалось, что он, как марионетка, подчиняется командам неизвестного кукловода, играющего давно написанную пьесу.       – Хорошо. Как я понял, вам нужны были выигранные, точнее, проигранные, деньги, – внимательно следя за реакцией собеседника, начал Воронцов, – нет необходимости мне сейчас объяснять ваши цели – я уже успел убедиться в вашей порядочности, ознакомившись с предоставленной мне информацией. Да и с отцом вашим я когда-то имел честь общаться. Полагаю, сына он воспитывал по образу и подобию. Так вот, мне, по счастливой случайности, эти купюры погоды особой не сделают в ближайшее время, поэтому я готов вам предложить сделку.       – Отчего такая готовность помочь ближнему? – подозрительно сощурился Кирилл, все еще чувствуя подвох в словах оппонента: ни один человек в здравом уме раздаривать деньги не станет. Тем более такие. Богатые – они не от того богатые, что разбрасываются крупными суммами, а от того, что знают цену каждому рублю.       – Вы еще условия договора не знаете, – хмыкнул Воронцов. – Я могу простить ваш долг и, более того, вручить чек на двадцать тысяч долларов. С одним условием, – мужчина выдержал недолгую паузу, дабы дать понять молодому человеку смысл сказанных слов, а затем продолжил, – вы женитесь на моей дочери.       – Что, простите? – Кириллу показалось, что он ослышался. Нет, он, конечно, предполагал, что за такие деньги он должен будет не просто помыть машину и полить цветочки во всем особняке (вряд ли такие, как этот джентльмен, живут в скромных трешках, пусть даже в Центре). Но не до такой же степени мир сошел с ума. Или, до такой?..       – Я предполагал, что подобное предложение вас удивит. Но, вы же понимаете, что выбора у вас, по сути, нет? – с поистине дьявольской ухмылкой поинтересовался Воронцов.       Кирилл осознал, что загнан в ловушку. Точнее, не так – он сам себя в нее толкнул, а теперь всего лишь захлопнулась дверца, сквозь решетку которой проникали спасительный свет и воздух, но выбраться к ним не было никакой возможности. Он бы мог продать однокомнатную квартиру, доставшуюся в наследство от какой-то бабушки, сейчас сдававшуюся в аренду, или же свой автомобиль и добавить еще денег. Суммы бы хватило, но как объяснить это родителям? Он не хотел посвящать их в подробности своей глупости, более того, пытаться просить у них помощи.       Сам влип, сам и выкарабкается.       – Неужели вашу дочь никто не горит желанием взять в жены? – он еле удержался от того, чтобы не добавить нелестный комплимент в адрес неизвестной девушки. Хаотично носящиеся в черепной коробке мысли еще и не то были способны подсунуть на язык. Но с этим господином было необходимо соблюдать осторожность. Лишних неприятностей лучше не добавлять, он и так по самые уши увяз.       – Скорее, она сама туда не стремится, – тон голоса собеседника стал менее благодушным. – Мне необходимо ее срочно выдать замуж и вправить мозги. Думаю, такая постановка вопроса вам куда более понятна, – убавив с десяток граммов официоза из голоса, продолжил он. – Не думайте, что я был готов отдать собственное непутевое дитя кому угодно, лишь бы штамп в паспорте стоял. Я внимательно изучил ваше досье, неплохо знаком с вашими родителями и, будьте уверены, глаз с вас не спущу. Но вы довольно удачная кандидатура, тем более, как я понял, вы с ней знакомы, – заметив непонимание в чужих глазах, Воронцов махнул рукой, – не важно. С этим после разберемся. И так, вы согласны? Я вам даже готов бонус предоставить: никакой тещи.       Однозначно, это было самое интересное из всего, что выпадало в жизни Кириллу.       И самое странное.

***

      На самом деле, понедельники ничем не отличаются от других будних дней, особенно, если воскресенье для тебя – не выходной. А учеба «с первой пары» начинается часиков этак в десять. Ну, или вообще после двух, по самой обыденной причине: физкультура с двенадцати никак не вдохновляла на торжественный пинок самой себя в университет. Если б не Ритка, внезапно слинявшая после двадцати минут с заявлением, что она уже получила дозу здорового образа жизни и может неделю на нем существовать, Сашка бы сейчас только собиралась в обитель знаний. Подруга не дала спокойно пинать балду дома, названивая каждые две минуты и требуя явиться в альма-матер, не позволить захиреть от скуки несчастной девочке.       В результате, студентки уже около часа сидели в столовой, только здесь обнаружив свободные места: лавочки в колодце были плотно забиты, с подоконника их согнала какая-то вредная тетка, высунувшаяся из своего кабинета, а пойти больше было некуда. Не в библиотеку же, где даже шепот считался воплями на всю Ивановскую.       – Опять на тебя Хлыщев слюни пускает, – косясь на русоволосого парня за соседним столиком, тихо протянула рыжая.       Недоразумение в очках ковырялось в салатике с интересом ученого, пытающегося обнаружить новую жизнь в дохлых овощах, то и дело поглядывая на часы, висящие в столовой. До конца большой перемены оставалось минут пятнадцать, чего он дергается?       – А вроде из детского возраста уже вышел. Я б слюнявчик подарила, да денег жалко, – Сашка лениво обгрызала пиццу по кругу, удивляясь тому, что у нее в кои-то веки совсем нет аппетита. И дело совсем не в позорно низком количестве баллов за контрольную по истории. Все равно автомат у этого препода не светит, все на экзамен как миленькие пойдут.       Проблема была все та же и решаться она не хотела.       Выходные прошли мирно, начало недели вроде как тоже ничего плохого не предвещало: папа молчал, даже не отобрал ключи от автомобиля, но пятая точка чувствовала неприятности. И они вот-вот должны были нанести свой незабываемый визит. Как бы Сашке ни хотелось верить в то, что любящий родитель пошутил насчет брака, отсутствие каких-либо штрафных санкций с его стороны намекало на то, что готовится нечто похлеще обычного домашнего ареста. Она даже из клуба вчера приехала всего лишь в первом часу ночи, дабы не раздражать Михаила Степановича, отказавшись посидеть с друзьями. Будь она особо религиозной, сейчас бы ставила свечки к любым иконам и оббегала бы все имеющиеся храмы, но если Сашка во что и верила, так это в студенческую халяву. Мимо нее классические вопли на балконе с зачеткой в сессию не прошли. Со сдачей экзаменов-то это прокатывало (правда, на пару с мозгами и денежным пособием особо вредным преподавателям), а в случае с папой, увы, мелкое божество бессильно.       – Кстати, а за кого тебя отец замуж-то отправляет? – словно угадывая мысли подруги, как-то слишком спокойно поинтересовалась Ритка, между делом изучая новые записи в твиттере и отвечая на некоторые из них. Она умудрялась быть везде и сразу. Как журналист – далеко пойдет.       – Не имею ни малейшего понятия, – отозвалась Воронцова, продолжая апатично кусать пресное тесто.       Ритка в ответ на это подняла голову от телефона и каким-то странным взглядом окинула тонкую фигурку подруги с пиццей в руке: её крайне настораживало слишком спокойное отношение той к происходящему. Впрочем, Сашка всегда была такой, или, скорее, верила в лучшее относительно своего отца. Но сейчас-то шутки кончились, и Ритке это было известно так же, как и невозможность загрести автомат в эту сессию.       – То есть как? Вперед, за первого встречного?       – Скорее, за какого-нибудь конкурента, с целью его устранения. Неделя жизни со мной под одной крышей в качестве мужа, и вашему вниманию будет представлен первоклассный труп, – тоном профессионального пиарщика продекламировала Сашка. Тонкие губы скривились.       Похоже, сказано это было излишне громко – Хлыщев нервно дернулся и опасливо покосился на объект своего вожделения. Возможно, он уже был готов пересмотреть свои планы на нее. Жить-то хотелось.       Хотелось ли того же неизвестному потенциальному мужу – еще предстояло выяснить.

***

      Сашка активно разогревалась у стены, краем глаза следя за происходящим на сцене, но мыслями продолжая оставаться во вчерашнем дне. До нее буквально один номер: закончит Лиана, наступит ее выход. Вообще-то девчонку звали Юлей, но она, ссылаясь на серость собственного имени, предпочла более звучный и вычурный псевдоним. Хотя, кто бы говорил. Сама Воронцова выступала под «маской» Элоизэ, но у нее причина была куда прозаичнее.       Отец не сильно вдохновился идеей непутевого ребенка вертеться у шеста, аргументируя это тем, что если пойдут слухи по компании, а потом еще и в прессу просочатся, его имидж нехило так подпортится. Да и она себе создает черный пиар таким образом. И не важно, что сейчас ее это не заботит – вот вырастет, поумнеет и пожалеет. Отвадить упрямое чадо от клуба не удалось, пришлось искать компромисс.       Стриптиз заменился на go-go, мол, там хоть тряпочек на теле побольше, а сама девочка вынуждена была скрывать свою личность. В ход пошел боди-арт – это была идея самой Сашки, решившей и тут выделиться: макияж, особенно в таких количествах, мог кардинально изменить внешность, особенно учитывая тот факт, что в обычной жизни она практически не красилась. Не любила тонны штукатурки на лице, предпочитая поспать подольше и позавтракать поплотнее, нежели наводить марафет по утрам. Ей хватало полутора-двух часов пытки перед каждым танцем, пока визажист расписывала ее лицо и тело. Да и потом, после выступления, приходилось это все смывать. Опять же – чтобы никто не узнал в обычной посетительнице увеселительного заведения любимую многими танцовщицу.       Для завершения образа был выбрал псевдоним, никак не перекликающийся с ее паспортным именем: Элоизэ, именно так, на польский манер. Догадаться мог только особый знаток истории, и то, он бы замучился проводить параллели между ней и Елизаветой Воронцовой.       Впрочем, голова внезапными радостями была забита не только у нее – в десятке метров от сцены от тех же раздумий не мог отделаться и второй участник Марлезонского балета.       – Ты чего такой загруженный, Кирюх? – хлопнул по плечу друга Олег, пытаясь вернуть того в окружающую реальность, – мы вроде как отдохнуть пришли, а не сидеть с траурным видом, словно любимую тетю загрызла ее комнатная собачка.       – Да вот думаю: спасибо тебе сказать в челюсть или в глаз, – отозвался Кирилл, исподлобья наблюдая за происходящим в клубе. Пока что вместо долгожданного расслабления он ощущал только скуку – сказывалось равнодушие к подобного рода местам. Он не понимал в чем смысл – дергаться под странную музыку и называть это танцем. Эпилептики какие-то.       – Кто ж мог предположить, что тебе так не подфартит, – начал оправдываться бывший одноклассник, взъерошивая короткие черные волосы, – я ж говорил, что…       – Да помню я историю о внучатом племяннике сестры твоей бабушки с особо удачливой мозолью на левой пятке, позволившей ему сколотить состояние в казино, – отмахнулся Кирилл, – только вряд ли этот счастливец мне отсыплет часть своего капитала за «спасибо».       – Мог же ж предкам сказать, – Олег искренне не понимал проблемы. В подобной ситуации он бы спокойно взял у родителей денег и не мучился, – принципиальный ты наш, – фыркнул он, словив недовольный взгляд друга, выражающий все, что он думает по этому поводу, без слов.       – Лучше уж женюсь.       – Идиот, – констатировал факт бывший одноклассник. – И это говорит мне человек, у которого самые длинные отношения насчитывали три месяца. Сочувствую будущей жене. В общем, прекращай голову себе забивать. Можешь считать, что у тебя сегодня последний нормальный вечер холостого существования – кто знает, когда этот Воронцов решит тебя в пожизненную кабалу затащить. Так что: гуляем! – торжественно отсалютовав стаканом с отверткой, он залпом отправил сорокаградусный напиток внутрь, действовать, – можем девочек позвать. Вот, смотри какая куколка, – махнул рукой с пустой тарой в сторону сцены Олег, – или вон, – он переключил свое внимание на соседний столик, - такие ласточки скучают без мужского внимания.       Три девицы, видимо, только-только достигшие совершеннолетия, судя по их неуместно боевому раскрасу, активно оглядывались по сторонам, выискивая жертв, готовых пасть от вида их неземной красоты.       Кирилл мысленно покрутил пальцем у виска. Ласточки, ага. Пережравшие, похоже – фигуры там были явно пингвинистые.       Заприметив улыбающегося им черноволосого парня в расстегнутой рубашке и драных джинсах, все трое, как по команде, продемонстрировали труд стоматологов с особым старанием. Кирилл кашлянул и отвернулся в сторону сцены, где уже новая танцовщица изгибалась под светомузыку, позволяя лилово-зеленым узорам на теле перетекать друг в друга, образуя причудливые картины. Она хотя бы не пыталась закадрить его лошадиным оскалом и непомерно высоко задранным краем юбки, демонстрирующим ноги, затянутые в черные сетчатые колготки. Едва прикрытое блестящей тканью тело не навевало мыслей о девочках облегченного поведения с сексуальными десятью килограммами жира над ремнем, а завораживало своей пластичностью.       Для Кирилла это не могло стать причиной знакомства или, что вообще из области фантастики, влюбленности, но смотреть на нее было явно приятнее, нежели на «ночных бабочек», по приглашению Олега пересевших к ним за столик и теперь активно щебечущих, потягивая коктейли. Девчонкам казалось, что они выглядят стильно, но на деле, увы, хотелось отправить их умыться, одеть и посадить в такси, наказав водителю отвезти домой.       В принципе, пока одна из малолеток не стала вешаться на шею Кириллу и пытаться измазать его щеку бледно-розовой помадой, он еще умудрялся сохранять спокойствие, отвлекаясь происходящим на сцене шоу. Но после излишне активного флирта, хотя это уже больше тянуло на домогательства, парень резко поднялся с диванчика, бросив другу, что ему нужно срочно уехать, и ретировался в сторону выхода.       Больше его в это заведение сомнительной паршивости никто не затащит. Пары раз достаточно.