Bittersweet

Вы ненавидите меня так страстно, В полшаге стоя от любви. (с)

      Ночь прошла в попытках убедить себя, что выход есть, просто он умело маскируется под полную жо… Нет, Сашка не страдала пессимизмом и вены резать из-за случившегося не собиралась, но пока что плюсы в сложившейся ситуации наскребались с огромной неохотой.       Ну, один за уши притянуть удалось: вечером муж в ее доме замечен не был, в постели тем более. Чем не счастье?       Это даже давало слабую надежду на возможность обычного фарса: отец просто качественно припугнул собственную дочь, чтобы она всерьез задумалась о своем поведении. Заплатил кому надо, сделал копии паспортов специально, чтоб разыграть эту комедию, свидетельство о браке, опять же, слепил фейковое – она ведь даже не вглядывалась. Ошарашенная свалившейся новостью, девушка могла упустить какую-то мелкую детальку, говорящую о фальшивости всего представления.       В общем-то, поставленной цели папочка добился – она готова была вести себя как образцово-показательная дочь, как минимум ближайшую неделю-полторы. Потом, наверняка, Михаил Степанович расколется и вернет ей настоящий паспорт, сознавшись в своем обмане. Ведь не мог ее родитель вправду выдать замуж, да еще и за первого встречного. Он же слишком сильно думает о компании, чтоб в семью принять случайного прохожего. Как минимум по этой причине, когда Воронцова два года назад познакомила папу с кандидатом на их жилплощадь и ее постоянное присутствие рядом, вопрос о свадьбе был решен отрицательно, да еще и в считанные минуты. Гриша оказался «недостаточно образованным и не имеющим никаких перспектив» молодым человеком, поэтому руку своей дочери господин Воронцов отдать отказался. Про все остальное прилагающееся вообще можно не упоминать. Сашка, помнится, тогда закатила отцу скандал, обвинив в ущемлении собственной свободы и контроле личной жизни, объявила папочку тираном и диктатором и неделю играла в молчанку.       Правда, спустя полтора месяца, она уже порадовалась, что не выскочила замуж за «этого мудака», но родителю говорить ничего не стала – не хотелось показать ему, что он в который раз был прав, объясняя свое решение привычным: «так будет лучше для тебя». Но это не означает, что абсолютно все действия Михаила Степановича, предпринятые в порыве заботы о непутевом ребенке, обязательно будут во благо. Она сама уже достаточно взрослая, чтоб действовать согласно собственным ощущениям и отвечать за это.       Правда, сей тезис работал до первого серьезного прокола. Хотела самостоятельности, махнув рукой на необходимость принятия ответственности? Получите, распишитесь.       Выкручивайтесь теперь.       Кажется, в последние дни утро решило, что оно должно стать особо противным. Как иначе объяснить тот факт, что бонусом к привычной кружке чая Сашка получила мужа с вилкой в руке? Пронзенная острыми зубцами поджаренная сарделька заставляла женский желудок свернуться в трубочку от голода, проклиная хозяйку в скудности ее питания. Какой чай, когда тут мясо?! Ну и плевать, что по большей части соя. Чихали мы на ГМО. Но как пахнет!       Проигнорировав присутствие Кирилла на кухне, голодная Сашка определила чайный пакетик в пол-литровую кружку, залила кипятком и, направившись к холодильнику за огурцом, проходя мимо уткнувшегося в ноутбук супруга, быстрым движением сцапала изделие местного мясокомбината.       Желудок одобрил маневр. Муж, судя по удивленно дернувшейся брови, не особо.        – И что ты тут делаешь? – поинтересовалась Воронцова, устраиваясь за противоположным концом стола и с наслаждением вгрызаясь в остывшую сардельку.       – До твоего появления – завтракал, – отозвался названный гость, кивая на столовые приборы, стоящие рядом и призывающие к труду на благо чистоты.       – Дома не кормят?       Фальшивое сочувствие не было оценено.       – Тут тоже не изъявляют желания, – прилетела озвученная тем же тоном жалоба.       – И чего тогда явился?       – Я его пригласил, – раздался от дверей голос Михаила Степановича.        – И тебе доброе утро, папочка, – мрачно поприветствовала родителя Сашка. Кажется, такое начало дня становится традицией в этом доме. Вот только если и завтра она увидит ту же картину, ей явно придется планировать побег куда подальше.        – Итак, дети, – глава семьи с довольной улыбкой прошествовал к столу, – свидетельство о заключении брака вы уже получили, с чем я вас поздравляю, – по лицу Сашки в этот момент ясно читалось, что она бы предпочла соболезнования, – само торжество состоится чуть позже. А пока, недостающая часть, – мужчина выудил из кармана брюк бархатную коробочку и поставил на деревянную столешницу.       Сашка посмотрела на этот презент, как на мерзкое насекомое – с брезгливостью и опаской. Взгляд Кирилла же выражал полнейшее равнодушие – свои эмоции он умел скрывать, когда было необходимо. Сейчас смысла в их демонстрации точно не обнаруживалось.        – Ну, все, – вздохнула главная виновница происходящего, – пошутили, и хватит, – она поднялась из-за стола, – я все поняла, пить буду меньше. Гулять тоже. Довольно цирка, пап, – сгрузила посуду в мойку и сполоснула руки, – где мой паспорт?        – Кирилл должен был забрать из ЗАГСа вчера и отдать, – недоуменно начал Михаил Степанович, но Сашка его нетерпеливо перебила:       – Где настоящий паспорт? Без штампов и прочей ерунды, – надежда не хотела спокойно лежать под березкой, то и дело пробиваясь сквозь земляную насыпь отощавшей конечностью, силясь выкопаться из собственной могилки.        Правда, ей продолжали отсекать пальцы, а поверх холмика явно планировали воздвигнуть гранитную плиту, чтоб уж наверняка.        – Он и есть настоящий.       – Эта шутка устарела.       – Саня, это не шутки. Я был серьезен, когда говорил, что ты выйдешь замуж, - в голосе Воронцова-старшего зазвучал металл.        – Тебе бизнес последние мозги отбил? – ошарашено возмутилась Сашка, неосознанно повышая голос, и тут же получила легкую затрещину. И не больно, но обидно. Родитель очень редко поднимал на нее руку. По сути – за всю жизнь раза три, от силы.       – Не говори так с отцом. Это раз. А два – это тебе алкоголь и вседозволенность их отключили. Ты, а не я, вытворяла в клубе черт знает что. А если б мне не доложили, ты бы продолжила?        – Папа! – она в ужасе округлила глаза.        Опять. Опять гребаные «статус» и «положение». Опять чертово «должна». Ощущение, будто она какая-то принцесска, которой предстоит перенять корону, потому как наследниками у подыхающего короля не пахнет. Но она-то всего лишь одна из десятков, а то и сотен тысяч богатеньких девочек, чей отец даже не является депутатом и (вроде как) туда не метит, поэтому её стиль жизни мало интересен прессе. Да, черт возьми, она иногда попадает в желтые газетенки, но она ж не одна такая. И что-то не припоминается, чтобы это как-то умудрялось влиять на чей-то бизнес.       Так какого черта?!       – А в противном случае что? – она не могла просто так это принять и продолжала по инерции спорить с родителем, – домашний арест, как с маленькой?       – Зачем же. У тебя есть муж, он пусть и разбирается.        Пожалуй, только в этот момент, разумно не вмешивающийся в семейный разговор Кирилл окончательно понял, какое «счастье» ему привалило. Михаил Степанович, хлебнув чаю, отправился на работу, оставив молодых наедине, напоследок обрадовав тем, что первое время жить они будут здесь. Так что бегать друг от друга двадцать четыре часа в сутки, не выйдет.       – Значит, муж, – прошипела девушка, – и что, – с вызовом она посмотрела на него, – в случае неповиновения будешь приковывать наручниками к неподвижной опоре? Или, можешь, отшлепаешь?        – Какие у тебя заезженные сексуальные фантазии, – оторвался от экрана мобильного тот, уделяя внимание жене. Теперь, когда Михаил Степанович их покинул, можно было немного расслабиться морально. Сказать что-то не так при тесте он пока опасался, но эту, явно стукнутую на всю голову, девчонку сбагрили на его попечение. А значит, ей-то он может говорить все, что угодно.       В разумных пределах.        – Пошляк, – фыркнула она.       – Кто бы говорил. Я хотя бы нормальной ориентации.       – Это еще вопрос, – с сомнением протянула Сашка, недоверчиво косясь на него.       – Хочешь проверить? – поддел ее новоиспеченный супруг.       – Я по девочкам специализируюсь. Забыл? – парировала девушка, складывая руки на груди.       – Такую картинку забудешь, – скривился Кирилл, блокируя мобильный и поднимаясь из-за стола, – в любом случае – держись подальше от Риты.       Он не сомневался, что именно Воронцова втянула сестру во всю эту вакханалию. Как давно они дружили, ему не было известно, равно как и текущей личной жизни мелкой негодницы, но сколько он помнил Ритку, та всегда хоть и отличалась сумасбродностью, границы знала. И уж точно в нетрадиционной ориентации замечена не была.       – Чего это вдруг? Она моя подруга.       – Или подружка? – намек был прозрачнее некуда.       – Это уже не твое дело. Штамп в паспорте еще не дает права на контроль того, с кем я сплю.       – Знал бы, что все так сложится, лично бы тебя там прибил.       – Уголовного наказания не боишься?       – Срок за убийство – фигня, по сравнению с жизнью с тобой.       Заинтересованно сощурившись, Сашка прикусила ноготь. Итак, раз товарищ подсудимый, точнее, суженый особых восторгов по поводу их брака не питал, папочку он не упрашивал, чтобы тот позволил им жениться. Значит, инициатор только заботливый родитель. Отчасти даже неплохо – может, и удастся избавиться от внезапной кабалы. Новоиспеченный муж выглядел довольно симпатичным, бабы явно рядом вьются. Может, какая и среди постоянных есть. А раз так, может объявится, возмущения выразит, делу поможет.       Но уточнить стоило.        – И какого черта тогда ты на мне женился? Других кандидаток на роль влюбленной дуры не было? По-моему, каждая вторая твоя пассия спит и видит кольцо с брУльянтом на пальце. Обязательно я?       Словесная перепалка набирала обороты, хотя ни один из участников не повышал тон. Тем не менее, атмосфера накалялась все сильнее.        – И сколько ж тебе заплатили за этот цирк? – Сашка подозрительно сощурилась, догадываясь о методах, которыми действовал ее отец.        – Я явно продешевил, – отозвался Кирилл, – знал бы, что женой ты станешь, лучше б пошел воровать.       В ответ на подобное заявление, только-только натянувшая на безымянный палец кольцо Воронцова запустила в благоверного бархатной коробочкой. Маленький снаряд, увы, пролетел мимо, врезавшись в стену. Ничего столь же бесполезного не было, а швыряться кружками в первый день семейной жизни как-то не хотелось. В голове начинала вырисовываться закономерность, гласящая, что к концу месяца в ход пойдут предметы мелкой бытовой техники.       Жена со скалкой – прошлый век. Мужа встречать надо миксером в полете.