Bittersweet

Ты еще не знаешь: насколько всё это будет всерьез (с)

      Кирилл бы с радостью не трогал жену и вообще не сталкивался с ней, но транспортировка ее на учебу, увы, тоже теперь входила в его обязанности, обозначенные подписанным в тот злосчастный вечер договором. Правда, погружение в машину было еще самым простым. А вот то, что подразумевалось до сего момента…       Кирилл потряс спящую за плечо.       Эффекта это не произвело. Девушка только сильнее натянула на себя одеяло, так, что теперь на поверхность высовывалась лишь темноволосая макушка, и уткнулась носом в подушку.       Кирилл предпринял еще одну попытку тактично разбудить жену, но вновь потерпел фиаско.       Бросив взгляд на настольные часы, разбавляющие своим мерным тиканьем тишину спальни, он цокнул языком: если та продолжит дрыхнуть, семинар пролетит мимо. В общем-то, на успеваемость Александры ему было фиолетово, но условия договора не принимали во внимание его личные желания. Приходилось применять более привычные меры, ранее испытываемые на сестре.       Ухватившись за нижний край одеяла, Кирилл резким движением дернул его на себя, оставляя благоверную без источника тепла, заодно предоставляя себе возможность рассмотреть ее худенькую фигурку, свернувшуюся в позе эмбриона. Поджатые к груди колени, округленная спина, вцепившиеся в край подушки пальцы рук с обкусанными ногтями, спутанные короткие волосы, длиннющая футболка с наполовину вытершимся принтом, служившая заменой ночнушке, безмятежное лицо – она выглядела совсем еще ребенком. Причем, очень милым ребенком. Правда, впечатление тут же рассеивалось, когда она открывала рот.       Маленькие дети столько не знают.       Лишившись одеяла, Сашка, не просыпаясь, поежилась от холода и посильнее натянула на колени подол футболки, стараясь согреться. Кирилл хмыкнул, не ожидая такой стойкости, и огляделся по сторонам. В поле зрения попала ваза с наполовину засохшими хризантемами: разбудить веником, конечно, было б интереснее, но водой – привычнее.       Холодный душ, как и ожидалось, принес свои плоды. Девушка, дернувшись, моментально распахнула глаза и повернулась в сторону виновника столь раннего подъема. Явление дражайшего супруга с пустым вазоном в одной руке и одеялом в другой однозначно не тянуло на понятие «чудесного утра». Зато прекрасно способствовало отработке речевых навыков.       – Тебя в детстве головой не роняли? – созерцая мокрую постель и чуть более сухой предмет ночного гардероба, вкрадчиво поинтересовалась она, честно пытаясь сдержать рвущиеся с языка нецензурные многоэтажные конструкции. – И вообще, какого черта ты забыл в моей спальне? Мы, вроде бы, обговорили этот вопрос еще вчера вечером.       Разговор был крайне коротким и едва ли вообще мог что-то существенно прояснить между ними, поскольку Сашка в тот момент хотела вырубиться, да и просто не имела настроения на болтовню, а Кирилл проявлял привычное для него равнодушие. Единственное, что они обсудили – проживание в раздельных спальнях и отсутствие поползновений на чужую территорию. Все прочее, что надлежало выяснить и раскидать по пунктам, отложилось до лучших времен.       Или хотя бы до отсутствия мигрени.       – Ведьму, – ответ вогнал сонную девушку в полнейшую прострацию.       – Чего?       – Ну, на черта ты еще пока не тянешь. Рогов нет, – пожал плечами Кирилл, оставаясь абсолютно невозмутимым. Это его выражение лица вызывало желание убивать. И начать, желательно, с него самого. А там, может, и тяга к криминалу утихнет за отсутствием катализатора.       – Зато у тебя скоро появятся, – пообещала Сашка, но попытка улетела «в молоко». Швырнув на кровать смятое одеяло и поставив тяжелую вазу на тумбочку, предварительно с трудом найдя среди мусора свободный кусок столешницы, Кирилл поправил манжету.        – У тебя пятнадцать минут на сборы. В восемь ты должна быть у выхода. Завтрак уже готов, – ровным голосом уведомил он.       – Какая забота, – театрально умилилась Сашка. – Уже и готовить научился за одну ночь?        Последнее предположение скорее вырвалось автоматически, нежели на каких-то реальных основаниях: об умениях собственного мужа она знала ровным счетом ничего. Как и в целом о нем. Даже фамилию запомнить не удосужилась, зная, что менять собственную ей не придется.       – Надеюсь с завтрашнего дня видеть эту заботу с твоей стороны. Кухня – место женщины, – непреклонным тоном человека, полностью уверенного в своей правоте, уведомил ее Кирилл. Воронцова в очередной раз отметила его способность доводить ее до ручки буквально парой фраз.       – Угу. Пока мужик продавливает диван у телевизора, – парировала она, нехотя сползая с постели и разминая затекшую спину. Отражение в висящем на стене куске стекла в деревянной раме, попавшееся на пути к шкафу, явило миру привычную утреннюю картину, от которой хотелось завесить тряпками все зеркальные поверхности. – И вообще, свали в туман, – недовольно пробурчала девушка стоящему посреди комнаты блондину, цепко следящему за ее действиями, – мне переодеться надо.        – Какие мы стеснительные, – хмыкнул Кирилл, впрочем, делая шаг в сторону двери. – Было б что разглядывать. И только попробуй снова лечь спать, – предупредил он ее, – затолкаю в машину прямо в одеяле. Потом объясняй всему универу, что ты решила сделать трендом этой осени моду античной Греции, – уворачиваясь от летящей в него зарядки для мобильного – первого, что попалось под руку Александре – посоветовал он, прежде чем окончательно скрыться за дверью.        Злая и не выспавшаяся Сашка осталась наедине со своим отражением и зреющими в хорошенькой головке планами. Просто так спустить с рук такую выходку было совершенно непростительно.

***

Пожалуй, ради мести изредка стоило проснуться пораньше. Глобально так, часиков в шесть. Без преувеличения можно было называть это подвигом, а день занести в личную книгу рекордов Александры Воронцовой, в такое время зачастую только отбывающую в объятия Морфея. Правда, из-за повышенной сонливости, колбаса подгорела, кофе слегка выкипел из турки, заляпав две конфорки, а яйца пожарились вместе со скорлупой и внушительным количеством соли. Но предпоследнее вообще можно было расценить как двойную пользу – кальций, и все такое. Так что, бонус любимому супругу. Правда, из-за банального недогляда, бонусная яичница стала пародией на средство от диареи. Пришлось импровизировать.       Слепив на подносе скульптурную композицию, достойную всех имеющихся в этом мире призов и наград, Сашка осторожно, стараясь не расплескать жидкость в доверху наполненной чашке, поплелась на второй этаж, в сторону спальни своего благоверного. Медленно, следя за каждым своим шагом и надеясь на то, что ступеньки не выдадут ее позорным скрипом, она поднялась на уровень выше и тихо, почти на цыпочках, прокралась к белеющей в конце коридора двери. Оценив последнее препятствие, как низкой степени сложности, и отойдя на пару шагов назад, Сашка, чуть приподняв поднос, дабы не задеть его коленом, оторвала ногу от пола и надавила на край ручки носком. Хвала приобретенной растяжке и разработанной стопе – даже занятые руки не стали помехой.       Замок открылся абсолютно бесшумно, позволяя легким толчком отворить дверь и впуская хозяйку дома в чужую спальню.       Убедившись в том, что ее появление прошло незамеченным, и владелец комнаты все так же дрыхнет без задних ног, Воронцова, затаив дыхание, подобралась к постели и вгляделась в расслабленное лицо собственного мужа. Пожалуй, вот в таком виде он почти не вызывал желания отравить его каким-нибудь медленным ядом и наблюдать за конвульсиями жертвы. Ключевое слово: «почти». С Сашкой не срабатывал прием «милой моськи», чтоб только узрев умильное личико, она вмиг забыла обо всем, что было. Прислушавшись к ровному дыханию и уверив себя в том, что супруг почивает и пробуждаться лишь от одного ее присутствия не собирается, юная мстительница злорадно ухмыльнулась и, жестом циркача поставив поднос на одну ладонь, свободной рукой взяла маленькую кружечку.       Склонившись над спящим, она замерла в предвкушении.       – Вот тебе кофеек в постель, – «ласковым» голосом начала Сашка, с маньячным блеском в серых глазах, медленно льющая на блондинистую шевелюру горячий напиток.       Светлые волосы, пропитывающиеся влагой, начали темнеть, прилипая ко лбу. Ощутивший на своем лице и за шиворотом нечто теплое и мокрое, Кирилл резко проснулся, обалдевшим взглядом приветствуя донельзя довольную жену.       – Элитный, между прочим, в зернах, я его семь минут варила. Лично, – подчеркнула последнее слово та. – Цени, муж, – убедившись в том, что в чашке ничего не осталась, она взяла в руки сахарницу и щедро зачерпнула ложкой оттуда, осыпая свою вторую половину белым песочком. – Ты просил одну ложку, как я помню. Но я не жадная, – совершив еще одно покушение на посудину, она продолжила импровизированный снегопад, любуясь на результат своих действий.       – Ты что де… - попытался возмутиться Кирилл, но наглым образом был прерван на полуслове благоверной, тут же обеспечившей его остальной частью завтрака. Читать: заткнувшей рот подгоревшим куском колбасы.       – Тебя мама не учила в детстве, что «когда я ем, я глух и нем»? – тоном любящей родительницы, поинтересовалась Сашка. – Так что закрой ротик и жуй. Сам хотел завтрак, приготовленный моими руками. Все, как заказывали, мой господин, – ехидно уведомила она потерявшего дар речи Кирилла, пытающегося разделаться с подобием мяса и выразить свои мысли относительно творящегося здесь. Судя по мычанию, на готовящуюся быть выданной тираду стоило поставить ограничение «детям до шестнадцати».       Понимая, что просто так эту выходку с рук ей никто не спустит, Сашка, дождавшись момента, когда Кирилл отправит колбасу в желудок и откроет рот, чтобы «поблагодарить любимую женушку» за завтрак, решилась на завершающий ход. Терять уже было нечего, а насладиться зрелищем уж очень хотелось.        – Извиняйте, я не кулинарный техникум заканчивала, поэтому яичница сейчас может только конкурировать с активированным углем по цвету и вкусу. Поэтому я решила позаботиться о твоем здоровье и предложить более полезное блюдо, – с этими словами она утянула с подноса последнюю чашку и, занеся ее над головой Кира, резко перевернула вверх дном, с нескрываемым удовольствием наблюдая за тем, как вязкая субстанция растекается по волосам и стекает за шиворот и по лицу. – Яйца сырые, отборные, – тоном повара, приготовившего свое коронное блюдо и представляющего его для оценки строгой публике международного конкурса, объявила она, одновременно делая большой шаг назад. И, пока ошарашенный муж не успел сориентироваться в ситуации и спрыгнуть с кровати, вылетела из спальни.       А теперь – к машине. Пожалуй, в этот раз Александра Воронцова впервые в жизни явилась столь рано на учебу, да еще и отсидела все ленты.       Что делает с людьми брак! Даже учит пунктуальности.