Bittersweet

Опахалом чудишь, иль тросточкой, - В каждой жилке и в каждой косточке, В форме каждого злого пальчика, - Нежность женщины, дерзость мальчика. (с) М.Цветаева

      Последняя неделя до переезда требовала активных действий. Если Сашка все просчитала верно, она может успеть за семь дней провернуть дело так, чтобы квартира им уже не понадобилась. Она не собиралась съезжать от папы, ну, а супруг пусть возвращается в свои хоромы – пожил тут и хватит. Сказки – явление недолгое, а еще, очень фальшивое. Поэтому может чемоданы паковать и выметаться.       Лениво повернувшись на бок и подперев щеку рукой, она цокнула языком, задумчиво рассматривая лежащую рядом Ритку, листающую какой-то журнал. Вьющиеся мелкими колечками рыжие волосы то и дело закрывали ей обзор, отчего она нервно дергала головой, не желая менять позу, но упрямые пряди, на миг улегшись как надо, тут же возвращались обратно. Босые пятки то и дело мелькали туда-сюда, вызывая желание связать чьи-то ноги, что б не мельтешили в воздухе.       – Ри-ит, – лениво протянула Сашка. – Какие у тебя планы на вечер? – в ответ рыжая неопределенно пожала плечами, насколько это было возможно в ее положении. – Это расценивать, как «все для тебя, любовь моя»? Хотелось более внятного ответа. Больше никто не мог развеять такую тоску и поднять настроение.       - Муж не заревнует? – в тон ей отозвалась подруга, наконец, соизволив одарить хозяйку апартаментов взглядом.       За что последняя любила рыжую, так это за то, что с ней она могла быть собой и не искать правильные слова. Не подбирать фразы, опасаясь ненароком сказать что-то не то, не устраивать получасовые пространные монологи, не «косить» под приличную девушку. И за понимание с полуслова. С Риткой вообще можно было молчать, она сама трещала за троих. Ну, только если не была занята сбором стратегически ценной информации, или не бежала стометровку: дыхалки не хватало на два действия одновременно. И сейчас будущая акула пера уже успела поймать нить рассуждения, но пока что надеялась на благоразумие своей «второй половины».       – У него эта функция вообще в рабочем состоянии? – вопросом на вопрос, отвечать, может, и не корректно, но это особо никого не волновало, равно как и супруг. – Ну, так что? – напомнила она об интересующей ее теме, не давая уйти в не имеющие сейчас значения разговоры.       Ритке ведь только дай волю, тут же выпытает подробности последних дней, в которые пока что не хотелось никого посвящать и, следовательно, расписываться в своей промашке. То, что ее план может провалиться, Сашка ни разу не могла предположить: все было выстроено просто идеально. Каким талантом необходимо обладать, чтобы проколоться на банальнейшем моменте? Еще пара косяков, и она может получать звание «неудачница года». Если и эта идея потерпит фиаско, она пойдет добровольно сдаваться папочке, ползать на коленях и просить амнистию. Это уже ни в какие рамки не лезет!       – Может, Давид все же освободится, - пространно начала подруга, а Сашка закатила глаза, представляя, что последует за этим.       Не желая выслушивать чужие утопичные надежды – ну бесполезный кавалер, как она этого еще не поняла? – она шумно выдохнула и резко поменяла положение своей тушки в пространстве, усевшись на постели и поджав под себя ноги. Вперив тяжелый взгляд в лежащую рядом подругу, она сделала глубокий вдох, предваряющий нечто, как уже стало ясно, грандиозное. Точнее, грандиозно-пакостническое.       – Значит так, говоришь своему Давиду, что у тебя свидание с любовью всей твоей жизни и бурный секс с ней же, пусть локти кусает. Я даже позвонить ему могу лично. Сам виноват, что постоянно «занят работой». Знаем мы эту работу, – в ультимативной форме объявила Сашка, не собираясь идти даже на малейшие уступки. В их отношениях она всегда была той, кому не перечат, и той, кто задает ритм. Ритка поморщилась: она, конечно, привыкла к этому – в конце концов, если уж не послала далеко и надолго за пятнадцать лет дружбы, значит, нечего сейчас возникать, - но все же иногда эта уверенность в собственной правоте и непогрешимости вводила в легкий ступор. Приказной тон не то что бы раздражал, но несколько нервировал. Тем более, когда не было уверенности в результате планируемого предприятия.       – А в реальности? – попыталась выведать потенциальная «жертва» и «счастливица» в одном лице, сильно сомневаясь в последнем своем статусе. Их понятия о счастье немного так расходились.       – И в реальности, – хмыкнула Воронцова. – Ему даже фото-доказательства потом будут, если не поверит на слово, – заверила она рыжую, которая удивленно моргнула, не совсем понимая, к чему идет дело. Но что-то обещание «прекрасного вечера, плавно переходящего в жаркую ночь» ей уже не нравилось. Зная любовь Алекс к играм и интригам, это не омары в ресторане и номер в гостинице.       И уж точно не принц на белом коне.       – Алекс, - подозрительно сощурившись, вкрадчиво протянула Ритка, все еще надеясь, что ее подозрения – глупость, - скажи мне: это не то, о чем я подумала?       – Понятия не имею, какая мысль закралась в твою хорошенькую головку, - состроив самую ангельскую рожицу, на какую только была способна, быстро заговорила Сашка. – Но разве ты не хочешь подразнить своего мужика? И вообще, ты мне помочь не желаешь? И брата освободишь от моей навязанной персоны, - вставила самый весомый аргумент, точно зная, что по родственным узам бить проще всего. Они срабатывают случаях так в девяноста семи из ста.       – Черт с тобой. Что нужно делать? – махнула рукой Ритка, откладывая журнал в сторону, понимая, что спокойное времяпровождение на несколько дней для нее недосягаемо. Подруга ж душу вытянет, но заставит участвовать в очередном безобразии, которое, в общем-то, обычно оказывается по душе и самой рыжей. Победно сверкнув серыми глазами, Сашка широко улыбнулась.       Итак, механизм запущен. Делайте ставки, господа и дамы. Шоу начинается.

***

      Утро ознаменовалось раскалывающейся головой, в которой, кажется, собрались все храмы России-матушки, и сейчас оглушительным колокольным звоном встречали один из двунадесятых праздников. Во рту пустыня похлеще Сахары, язык едва-едва ворочается. Шея затекла, правую руку, вывернутую и подложенную под щеку, она вообще не чувствует. Зато ощущает на себе что-то тяжелое, перекрывшее полноценный доступ к кислороду, ибо грудная клетка вздыматься совершенно не хочет, намекая, дабы с нее стянули лишние полсотни килограмм.       С трудом разлепив один глаз и сообразив, что так все равно толком ничего не разглядеть, Сашка приподняла голову, ощущая себя Вием. Вот только у нее-то помощников, которые будут веки поднимать, не наблюдалось. Зато обнаружилась устроившая собственную черепушку на ее груди Ритка, спутанные волосы которой грели не хуже пледа.       Подслеповато щурясь и мечтая подремать еще часа два, она осторожно выползла из-под тяжелой тушки подруги, мечтая посадить последнюю на диету, вяло соображая, где вообще находится, и взглядом выискивая свои вещи. Судя по внешнему виду и подозрительно аккуратной обстановке – валяющиеся бокалы и разбросанное шмотье не в счет – это гостиница. Судя по виду за окном – в центре города. А судя по тому, что выдавал экран мобильного, продрыхли они полдня, а их местонахождением никто не озаботился. Под загадочным «никто» подразумевался, естественно, благоверный, совершенно никак не отреагировавший на то, что супруга дома не ночевала. Интересно, а если ее похитили и пытают?       Бесчувственная скотина.       Выхлебав из найденной в собственной сумке бутылки с водой половину и таки найдя джинсы с майкой, в которых была вчера, Сашка наугад направилась искать ванную комнату: следовало принять душ и одеться. Она, конечно, комплексами не страдала и была способна шастать по апартаментам в неглиже, совершенно не заботясь производимым на окружающих впечатлением, но все же хотелось уже побыстрее убраться отсюда и выяснить, что именно из запланированного они успели сделать. Хотя, исходя из того, какую картину она получила сегодняшним утром – все.       Но убедиться бы не помешало.       К тому моменту, когда более-менее оклемавшаяся Сашка с приподнятым настроением покинула ванную, замотанная в полотенце - зачем только вещи брала - и с мокрой головой, Ритка соизволила очнуться и теперь, закутавшись в простыню, «любовалась» номером. Судя по озадаченному выражению лица, она помнила еще меньше из вчерашнего. И это ее делало беззащитной, даже чисто внешне. Сейчас она напоминала не привычную язвительную девочку, знающую все и обо всех, а невинного ребенка. Но впечатление было мимолетным. Поскольку в следующий момент, повернувшись на шум, она расплылась в нехорошей улыбке.       - Змей-искуситель, - сипло поприветствовала она входящую в спальню Сашку. - Про сушняк-то умолчала, когда расписывала перспективы. И про головную боль тоже, - она свела тонкие брови к переносице.       Это, конечно, действительно веселее свидания с Давидом, которое вряд ли бы вообще случилось, учитывая "занятость" ухажера, но иногда напрашивался вопрос: зачем она во все ввязалась? Как вообще дошла до постоянного потворствования всем выкрутасам и задумкам сумасшедшей подруги. Сама, конечно, не идеал добродетели, но вместе они представляли и впрямь гремучую смесь.       - Зато попробуй, скажи, что я соврала где-то, - хохотнула Сашка, натягивая джинсы и ероша волосы влажным полотенцем.       Где-то в этом помещении был фен, она точно его видела. Осталось понять – где именно.       – А тезис «не помню, значит, не было» прокатит? – осведомилась рыжая, сползая с постели и все так же придерживая простыню над грудью.       – Неа, - качнула головой зачинщица безобразия. – Но, думаю, наши воспоминания вскоре освежат, – она загадочно усмехнулась, выворачивая майку с изнаночной стороны и с умилением разглядывая на светло-сером трикотаже яркое алое пятно, после знакомства с носом отозвавшееся ароматом качественного сухого вина.       – Скажи, а что ты будешь делать, когда получишь развод? – вдруг спросила Ритка, шарясь в сумке на предмет наличия аспирина.       – В смысле? Жить. Как и раньше. С радостью и законной свободой. Или это предложение окончательно сменить ориентацию?       – Я буду держать это запасным вариантом, - с самым серьезным видом кивнула рыжая, - но вообще, я не о том, Алекс. Ты уверена, что сможешь жить, как раньше, - выделив голосом последние слова, она склонила голову набок.       Как ни странно, в зеленых глазах не было ни грамма насмешки. Они так редко говорили без шуток, что подобный переход озадачивал своей внезапностью.       – А кто мне помешает?       – Ты сама, - эта подозрительная смена настроения сбила Сашку с толку; она присела на край кровати и требовательно повернулась к подруге. – Вот скажи, что именно тебя не устраивает в нынешней ситуации? Таблетка, к счастью, была найдена, что давало надежду на скорое избавление от головной боли. Отхлебнув пару глотков минералки, Сашка протянула соседке блистер и бутылку, которые последняя приняла с молчаливой благодарностью во взгляде.       – То, что твой брат – ублюдок, не прокатит? – поинтересовалась с надеждой, ловя отрицательный жест головой и кривясь, запивая таблетку. – Ладно. Значит то, что за меня все решили и пытаются указать, как жить. То, что резко перекрыли кислород и хотят сломать меня, навязав чертовы правила. Этого мало?       – Я тебя неплохо знаю, - уставившись в какую-то точку перед собой, задумчиво протянула Ритка, сцепляя руки в замок. – И могу сказать только одно: ты быстро заскучаешь, - услышав презрительное фырканье, она улыбнулась краем губ, но продолжила. – Помнишь своего Женю? Можешь не отвечать, знаю, что помнишь. Главное – ответь себе. Я не буду расписывать ваш конфетно-букетный период, твою идиотскую улыбку и его сонеты, посвященные тебе. Принцесса нашла своего принца, готового исполнить любой каприз, осыпать цветами, достать все звезды с неба и увезти в сказочный замок на белом коне. Но вспомни, пожалуйста, почему ты ответила отказом на его предложение. И не нужно говорить о строгости Михаила Степановича – это не помешало потом притащить то ли Гришу, то ли Гошу на семейный ужин, чтобы парнишка попросил твоей руки у «сурового родителя».       Воронцова поморщилась, опустив глаза в пол. Она не любила эти серьезные разговоры по душам потому, что в такие минуты не было возможности отшутиться и сделать вид, что тебе все равно.       Есть люди, которые, казалось бы, улыбаются всегда, на любой вопрос отвечают так, будто их вообще ничто не заботит, а жизнь – прекрасна и весела. А есть те, кого такие «ответы» раздражают потому, что не позволяют услышать правду. Истинную. И, в конце концов, эти вечные ироничные реплики выводят из себя. Ритка принадлежала к последнему типу, и Сашка прекрасно знала об этом. Не желая поганить и без того не самое радужное в плане самочувствия утро, она не знала, как правильно отреагировать на прозвучавшую тираду. Не начинать же снова вспоминать свои первые счастливые отношения и костерить себя за «неправильность».       В отличие от историй многих девочек-подростков, ее первая любовь не окончилась желанием порезать вены, спрыгнуть с крыши, или же заклеймить всех представителей противоположного пола меткой «ублюдки». Это, как вполне верно выразилась рыжая, походило на сказку: самый симпатичный первокурсник по имени Женя, и совсем_не_дурнушка-десятиклассница в ее лице. Отношения начались после двухмесячной дружбы, когда она, каждый день терроризирующая верную соратницу своими мечтами о будущем с "самым сексуальным брюнетом", терзалась вопросом «нравится ли она ему больше, чем просто друг». О, этот период рыжая помнила во всех красках и не горела желанием проходить еще раз. Количество написанных сценариев для завоевания студента и выставления подруги в наилучшем перед ним свете стремилось к бесконечности – творческий и изобретательный ум генерировал схемы одна другой изощреннее, а уж если к одной сумасшедшей присоединялась другая, добром для окружающих это не заканчивалось. Так повелось еще с самого первого дня знакомства шестилетних девчонок.       В результате, конечно же, молодые люди стали парой. Разве могло быть иначе?       Отдохнуть от рассказов о «прекрасном и неповторимом» Ритке, к сожалению, не удалось, но видеть счастливую улыбку на лице подруги было явно приятнее, чем лицезреть нахмуренный лоб и прорабатывать бесконечные идеи по выяснению его к ней чувств. К слову, тогда-то Сашка больше походила на девочку-одуванчик, нежели сейчас. Если бы в Женю влюбилась нынешняя Алекс, он бы сдался уже через неделю, а через два месяца, пожалуй, Воронцова бы сменила фамилию.       Правда, развод бы тоже последовал незамедлительно.       Полгода длилась ванильная романтика: Женя оказался еще тем принцем. Цветы, подарки, походы в кино, рестораны и музеи, прогулки по паркам, знакомство с родителями, совместные выходные в Австрии, день Рождения в Бормио (Италия) и три дня «жизни» в обнимку с лыжами. Весь список лучше даже и не приводить. По сути, об этом мечтает добрая половина девушек от тринадцати и старше. Семнадцатилетняя Алекс, как ей казалось, хотела того же. Но на практике выяснилось, что все хорошо до поры до времени. А потом ей стало, во-первых, не хватать чего-то, во-вторых, она пресытилась идеализмом. Пресытилась красивыми словами и поступками, тем, что ее оберегали, аки фарфоровую куколку, вели себя с ней излишне вежливо и мило. И это даже не визуализация излюбленного утверждения интернет-сообществ о том, что женщина хочет «игнорирующего ее мудака»: Сашка действительно была влюблена в парня, настолько, что не обращала внимания на других. Настолько, что ревновала его к одногруппницам: кто знает, что происходит на парах, пока они не видятся? Настолько, что сходила с ума от его отсутствия. Настолько, что видела их вместе спустя лет пять с детьми в большом загородном доме. Да что тут, он даже в постели ее устраивал. Казалось бы, чего еще-то желать? Но, спустя полгода, она начала ощущать странное противоречие: безумно скучала без Жени, но и в его компании все чаще порывалась ему нагрубить, обидеть, сбежать. А потом, ночами, ругала саму себя за несдержанность и отсутствие логики в поведении.       Апофеозом стало предложение молодого человека пожить вместе пару месяцев прежде чем расписаться. Сашка не планировала ни того, ни другого в ближайшее время, а получила все вместе. В тот день они отдыхали в Португалии, до возвращения домой оставалось двое суток, и все это время она не знала, как смотреть в глаза парню: слишком резко ему отказала. Правда, потом сумбурно объяснила, что у нее очень строгий папа, который ей и по возрасту еще не позволит жить вне дома, да и очень тщательно отбирает ее кавалеров. Отчасти, конечно, это было правдой, но первоочередной причиной была совсем не возможная реакция главы семьи, а осознание того, что она сама сойдет с ума от тоски и приторной нежности. Да, добавится быт, возможно, привнесет новую нотку, но сам-то человек не изменится. А значит, она всегда будет для него феей, принцессой, ангелом – кем угодно из тех созданий, которыми сама девушка себя никогда не считала.       Это было слишком… утомительно. И пресно. Словно законсервировали в хрустальном гробу: вся такая красивая лежит, даже с румянцем, а не живая. И именно тогда пришло понимание: она не хочет замуж. Если это будет до конца жизни вот так идеально. Если всегда ее будут так сильно любить, что задушат в своих объятиях. Если поставят на полочку и изредка будут смахивать пыль, не давая и шага ступить, дабы не упала и не разбилась. И в то же время – платье примерить хотелось. И на чистый брак по расчету, которым ее обеспечил отец, она не была согласна. И возникал лишь один вопрос: что ей было нужно?       - Скажи мне лишь одну вещь, - после затянувшегося молчания, не желая спорить, вздохнула Сашка, - что ты хочешь от меня услышать? Что я влюбилась в твоего брата? – иронично вздернутая бровь над ледяными серыми глазами. И чуть хриплый голос.       - Это абсурд, - качнула головой Ритка. – Твои признаки влюбленности мне известны, да и до такой идиотской мысли я б не дошла. Просто хочу предупредить тебя. Сейчас ты имеешь вполне стабильную ситуацию. Ты еще не знаешь, что такое – проблемы. И каково это, когда действительно перекрыли кислород, как ты выразилась. На твои выходки смотрят сквозь пальцы. Но последнее… Если все же ты завершишь то, что планировала, все станет гораздо хуже. Ты сама себе роешь яму.       Она, конечно, могла сидеть и подначивать на пакости, как верная подруга, но, увы, понимала, чем все рискует кончиться.       Во всей этой ситуации она оказалась меж двух огней и бегала от одного к другому, не имея представления, как все свести к минимальным неприятностям. Брата Ритка любила; их отношения, конечно, нельзя было назвать безоблачными, но они друг друга всегда поддерживали, и в любую минуту каждый мог рассчитывать на помощь другого. Но и Алекс стала для нее очень близким человеком за пятнадцать лет, и, следовательно, проблемы подруги как-то незаметно стали ее проблемами. Она отлично изучила ту, чтобы четко сказать: ее не переубедить. Если втемяшит себе в голову что-то, то это уже не выбить никакими правдами и неправдами. Обычно оставалось лишь одно: ждать. Потому, что спустя некоторое время она перегорит, перерастет момент и поменяет мнение. Не кардинально, но достаточно для того, чтобы повернуть ее в нужную сторону.       А вот Михаил Степанович, видимо, не смог увидеть это в дочери, раз вместо того, чтобы поступить умнее, предпочел просто поставить ребенка перед фактом. И сделал только хуже. Теперь в игры оказался втянут Кирилл, да и она сама стала их частью. Именно поэтому она согласилась посодействовать брату, в надежде на то, что это, наконец, приведет к закономерному счастливому финалу. Увы. Это вылилось только в новые интриги. – Так, все, - Сашка рывком поднялась с постели, пресекая дальнейшие рассуждения. - Завязывай с философией, - потянув подругу за руку, призывая покинуть ложе, бодро произнесла она: - Нас ждут великие дела!