Bittersweet

Нету в доме каши, супа и котлет, Даже чистой чашки и тарелки нет.(с)

      Спустя пару дней после «потрясающего» утра, доказавшего, что хуже соседа с дрелью может быть только муж с перфоратором, Сашка проснулась ни свет ни заря. Ее совершенно не волновал тот факт, что Кирилл занимался строительными делами в десятом часу отнюдь не с целью подпортить настроение благоверной, а совершенно из практических соображений собственного комфорта. Правда, конечно же, учитывать чей-то здоровый сон он не собирался: не его вина, что девушка – закоренелая сова, в очередной раз динамящая университет. В конце концов, это ее проблемы. Слетит со стипендии – ее же карман пострадает. Ему какое дело до ее финансовых трудностей? Не хватает денег – пусть ищет работу.       Естественно, саму Сашку подобные рассуждения не трогали ни в коем разе: скрипя зубами, она засунула голову под подушку, воображая себя страусом, но через три минуты подорвалась с постели и метеором нацелилась в душ. Все равно сон накрылся медным тазом, а вот если она не успеет занять ванную, то последняя достанется мужу. А так – он рискует опоздать на работу: она-то зависнет с водными процедурами минут на сорок, как минимум. Вопрос, что в девять часов он забыл дома, а не в офисе, Сашку не интересовал совершенно. А зря. Спустя час, когда она все же покинула душ, довольно жмурясь, предвкушая пустую квартиру и кружку горячего чая с каким-нибудь боевиком в гостиной, завернувшая за угол девушка впечаталась в идущего ей навстречу супруга, перемазанного строительной пылью.       Пришлось еще раз нанести визит ванной комнате.       С боевиком, к слову, она тоже пролетела.       И теперь у нее чесались руки на хоть какую-нибудь, пусть даже самую мелкую, но пакость. Эта чертова неделя без нормальных человеческих ссор, признаться, вгоняла в такую тоску, что еще немного, и Воронцова сама будет вечером мужу тапочки в прихожую притаскивать и чай греть. Так не пойдет. Хотя, конечно, с целью усыпить бдительность…       Признаться, пару дней назад она уже прокручивала такой вариант в голове. Очередная бессонная ночь подарила новый ворох «гениальных» мыслей по отмщению отцу и мужу. И сейчас, к сожалению, необходимость сделать что-то «доброе и вечное» первому – перевешивала. Самым обидным было осознание факта, что для претворения в жизнь наиболее выигрышного сценария она должна была заключить перемирие с Кириллом. Да, фальшивое. Да, временное. Перешедшее в режим холодной войны, если так можно сказать. Но все же перемирие.       Это означает тишину, покой, и температуру ниже нуля. Ту самую, в которой содержат тела в криокамере. Ту самую, которую она всегда видела в «идеальных семьях». Серость. Обыденность. Вежливость. Учтивость. Пусть все было необходимо лишь для вида, но она обязана была убедить в этом не только окружающих, но и Кирилла. А это, как ни прискорбно, сложнее всего. Пакости росли вместе с их зачинщицей, взрослели и набирались сил. Схемы становились все более расчетливыми, хоть и не дотягивали пока до идеальных. Но все же, она училась на своих ошибках. Слишком важен результат, чтобы совершать необдуманные поступки. И именно поэтому ей пора уже перестать вести себя, словно избалованный ребенок. Теперь она уже ничего не добьется такими действиями, нужно менять тактику. Играть на контрастах и внезапности.       Вот только сегодня она позволит себе еще одну детскую шалость.       Потому, что очень хотелось улыбнуться и развеяться.       Затаив дыхание и толкнув не запертую дверь, Сашка убедилась в том, что «сожитель» спит, как сурок, совершенно не реагируя на присутствие, и проскользнула в спальню. В руках «юная мстительница» держала большую банку с ярко-алой краской для дерева и широкую плоскую кисть. Густая жидкость плескалась в металлической емкости, ударяясь о стенки, и источала поистине «прекрасные» ароматы, от которых у девушки начинала ныть голова. Она не выносила подобные запахи, всегда затыкая нос, если случалось проходить мимо мест, где работали с вонючими средствами. Но внутренняя вредность взяла свое.       Пристроившись на край постели, девушка обмакнула кисть в банку и, дождавшись, когда щетина напитается вдоволь содержимым, вытянула ее обратно, занося над спящим мужем. Набухшая на кончике капля сорвалась вниз, потянув за собой тонкую алую нить, оставляя кляксу на ключицах и уже вырисовывая узоры линией разной толщины на груди. Супруг все так же мирно почивал, даже не дрогнув от соприкосновения строительного материала с кожей.       Вдохновившаяся действом Сашка заворожено следила за тем, что творит, практически без ее вмешательства, не считая легких движений, краска. Именно поэтому, увлекшись процессом, довольная собой, она проворонила момент, когда уставший притворяться бревном муж вцепился в ее запястье и резко потянул на себя. Смена мест прошла в считанные секунды: миг, и она уже оказалась лежащей на спине, а над ней возвышается супруг с таким спокойным выражением лица, что даже подозрительно. Банка приземлилась где-то рядом, разливая по покрывалу свое пахучее содержимое. Попытка вывернуться не принесла результатов: запястья все так же вжимались в матрас, ее правая рука по-прежнему держала кисть с остатками алой субстанции на коротком ворсе.       Судорожно соображая, как ей высвободиться, и что вообще делать, Сашка не заметила действий благоверного.       Кирилл внезапно склонился ниже, задумчиво рассматривая вблизи женское лицо, словно что-то решая для себя. «Жертва обстоятельств», получившая этот статус какую-то минуту назад, переквалифицировавшись из «Мирового Зла», удивленно моргнула. Она что, до сих пор не проснулась и бредит? Какого черта он творит вместо ожидаемого возмущения? Здесь что-то не сходится. Жаль, не было возможности саму себя ущипнуть, чтобы проверить бредовую гипотезу. Кирилл же, который совершенно ничего не знал о размышлениях жены, высчитывал секунды. Он и так собирался уже вставать, так что поработавшая будильником Воронцова хуже не сделала, а вот сюрприз в виде ароматов и ее упражнений в изобразительном искусстве настораживал. Кажется, этому ребенку не объяснили, что живых холстов не бывает. Он ей не корова, что б на его шкуре рисовать. Но объяснять нужно доступно. Значит, слова придется подкреплять действиями.       Подавив тоскливый внутренний вздох, парень сократил остававшуюся между ними дистанцию, надеясь, что удастся сыграть на неожиданности и реакция противоположной стороны будет не отрицательной. Опыт прошлого раза, увы, еще ничего не гарантировал.       К его счастью, у недоумевающей Сашки с утра пораньше мозг точно спал – если он вообще когда-то бодрствовал, – уступая место эмоциям: широко распахнув глаза и замерев на пару секунд от внезапности случившегося, она обмякла, опуская веки, позволяя углубить поцелуй, и, чуть запоздало, но все же отвечая. Пальцы разжались, выпуская покрытую лаком деревянную ручку в форме вытянутого ромба с закругленными углами. Именно этого и ждал благоверный. Не разрывая контакт – напротив, словно входя во вкус, он освободил оба запястья супруги, одной ладонью касаясь ее щеки, другой забирая в свою власть оставленную без присмотра кисть. Короткая жесткая щетина соприкоснулась с остатками каштановой шевелюры девушки, щедро делясь алой субстанцией, пока их хозяйка, все сильнее убеждаясь в идиотизме и нереальности ситуации, зарывалась пальцами в выгоревшие на солнце волосы мужа. Никаких терзаний по поводу происходящего в ее головке не наблюдалось – если бы она истерила от каждого поцелуя, уже бы давно добровольно попросилась в психиатрический диспансер, - но ощущение чего-то неправильного не желало отпускать. И оно никаким боком не относилось к реакции ее тела на супруга. С этим можно разобраться позже, да и вообще – выгоду извлекать из положения нужно, причем, даже в контексте маячащего на горизонте в ее мечтах «развода».       Поэтому, когда Кирилл резко отстранился от Сашки, вручая ей ставшую бесполезной покрасочную кисть и спрыгивая с постели, она опешила, восстанавливая сбившееся дыхание, не сразу вернувшись в реальность.       Потребовалась четверть минуты на то, чтобы соотнести удерживаемый в руках предмет, внезапную "вспышку страсти", и ухмыляющегося хозяина спальни, чтобы сложить все кусочки мозаики вместе.       И две секунды на отправку ненужного теперь девайса в полет до чужой головы, и поиска нового «истребителя».       - Ах ты сволочь!       Пострадавшую совершенно не заботили соседи за стеной, только-только уложившие маленького ребенка, плакавшего почти всю ночь. Она лысой скоро останется, какой ей дело до чьих-то спиногрызов? Этот ублюдок ни волоска не потерял, а у нее с каждым днем шевелюра короче и короче. Он от зеленки отмылся водкой с лимоном (подумаешь, имел амбре заправского алкоголика пару дней), а она от краски точно так быстро не отделается. Еще и дома никакой аммиачной не осталось, как назло. Ритку вызванивать придется, чтоб привезла и покрасила. Правда, подруга точно докопается до истины и поржет вдоволь.       - Девушка, у вас явное косоглазие, - отметил Кирилл, уклоняясь от очередного снаряда, на этот раз оказавшегося маленьким шпателем, - уже даже по почти неподвижной цели попасть не можете, - выскальзывая за дверь, сокрушался он.       - Я по тебе сейчас попаду. Я по тебе сейчас так попаду, - прошипела Воронцова, выбегая в коридор, утягивая с полки первое, что подвернулось под руку, и с силой замахиваясь этим чем-то.       Светло-серые штаны мужа тут же получили креативную расцветку «в пятнышко». Супруг дизайн не оценил. Осмотрев испорченную вещь и цокнув языком, он уклонился влево от новой порции краски, прилетевшей уже на стену за его спиной. К счастью – на оштукатуренную, а не на оклеенную обоями. Правда, это недоразумение исправилось уже к концу «перестрелки»: за десять минут «счастливая семья» успела обрызгать все стены и самих себя, собрав на одежду и незащищенные участки кожи почти все цвета радуги.       Уйдя скользящим движением вниз и чуть вперед, чтобы по ней не попал очередной заряд с широкой кисти, Сашка подскочила к благоверному, занеся над ним рулон с обоями. Если б не уголовное наказание за попытку убийства, в руках у студентки гарантированно оказался бы или молоток, или перфоратор. А можно все вместе.       - И где мои извинения? – с ласковой улыбкой поинтересовалась девушка, мысленно уже празднуя победу.       Супругу деваться некуда, он зажат в угол, банка с краской от него далеко, на кисти почти ничего не осталось, разве что хватит ей волосы перемазать немного. Но это не смертельно на общем фоне загрязнения оных.       Она не успела уловить момент, когда муж совершил хитрый маневр, подсекая ее ноги: только ощутила «теплое» приветствие запорошенного строительной пылью ламината и своей пятой точки. Там же где-то отозвалось болью предплечье от удара, и локоть левой руки засаднил. Второй раз за полчаса оказывается в дурацком поверженном положении.       - Извиняйся, - великодушно «разрешил» переиначивший ее фразу Кирилл, сжимая коленями бедра супруги и пригвоздив оба ее запястья к полу, пресекая попытки вырваться. - Я же сказал, что будет по-моему. Нет, кому-то надо было попытаться оспорить, - хмыкнул он. - Ну, зато ты себе дело нашла. Стиркой займешься.       Сашка уже готова была четвертовать за такое. Она ему что, домработница? Пусть сам стирает, если так хочется. Она не собирается торчать дома и тухнуть в обществе машинки и корзины белья. Обойдется!       Постаравшись придать своему лицу максимально безразличное выражение, девушка потянулась вверх, уменьшая дистанцию между ними и неотрывно смотря в глаза Кириллу. Муж озадаченно замер, не понимая, что взбалмошной девчонке пришло в голову на этот раз. Мало было одного поцелуя? Не похоже на Алекс. Расстояние неумолимо сокращалось, настолько, что оба чувствовали дыхание друг друга на своих губах. Сашка изобразила максимально соблазнительный вид, умоляя саму себя раньше времени не расколоться. Он ведь такой же как все, значит, поведется. Ну же, еще чуть-чуть…       Последние миллиметры она преодолела за секунду: резким рывком подавшись вперед и чуть приоткрыв рот, Сашка со всей дури вцепилась зубами супругу в нос. Не ожидавший такой подлянки Кирилл заковыристо выругался и ослабил хватку. На несколько мгновений, но ей этого хватило. Дернувшись, она освободила руки и, наконец, оттолкнула благоверного, после чего попыталась подняться на ноги. Пусть завершилось все слегка с уклоном от сценария, но теперь будни могут пройти чуть лучше, нежели если бы они начались спокойно и мирно.       Что ни говори, а все же приятно обеспечивать себе гарант удачного дня.

***

      Обтерев мокрые ладони о свободные спортивные штаны цвета асфальта, едва держащиеся на бедрах, Сашка наморщила лоб, осматривая разложенные на столешнице продукты. Она бы с огромным удовольствием даже и не задумалась над своей пропиской на кухне, но есть хотелось слишком сильно. Дождаться от супруга пищи не удалось, да и вообще видела она его теперь только рано утром и поздно ночью, а нанять кухарку он не соглашался. Все сводилось к выводу, заключающемуся в том, что благоверный издевается над ней, заставляя сидеть на воде, бутербродах и шоколадках. В общем, на той пище, риск угробить которую стремится к нулю.       Первое время она нахлебничала у подруги. Ровно до того момента, пока не вернулись родители Кирилла – не хотелось упасть в их глазах, а посему, пришлось вернуться домой. И прихватить с собой Ритку, чтоб хотя бы обедом обеспечивала. Не то что бы Сашка не умела готовить или же ленилась это делать, просто талантом у нее точно не пахло. Вот, казалось бы – рецепт один на всех, расписано до мелочей, но поставить к плите двух разных людей, и конечный результат будет различаться. И, в случае с Воронцовой, перевес был бы не в ее пользу. Она столько раз пыталась скопировать действия папы, который, пусть и редко из-за собственной занятости колдовал в окружении кастрюль и сковородок, но делал это с любовью и качественно. Все равно ничего не выходило. Точнее, что-то относительно удобоваримое она получала, но не совсем то, что хотелось. Есть можно, но не желательно.       Разрезая крупную желтую картофелину, щедро усыпанную «глазками», так и норовящую выскользнуть из цепких женских пальцев с обгрызенными ногтями, Сашка пыталась на глаз понять, как это – ломтики, шириной в полтора сантиметра. Мелькнула гениальная мысль – сбегать за линейкой и по ней отмерить необходимые размеры, но, прикинув, что придется так четыре картофелины обработать, она отбросила идею в сторону. Ну уж нет. Ее желудку не принципиальны миллиметры, а супруг пусть только попробует вякнуть о неэстетичности блюда: пойдет хомячить яичницу.       Удивляясь тому, как от этих действий женщины вообще могут получать удовольствие, она нарезала картошку, пару раз заехав себе лезвием по указательному пальцу, и ссыпала получившиеся брусочки в миску с водой. Так, что там следующее?       - Неужто я узрею обед? – притворно изумился Кирилл, подходя к девушке со спины.       Вставшая к плите Александра была явно недоброй приметой. Либо что-то произошло, либо что-то произойдет. Просто так вдруг воспылать любовью к готовке она не могла. Подозрительно сощурившись, парень, сцепив руки сзади в замок, положил подбородок на плечо благоверной. Острый нож, только что ожесточенно рубивший (по-другому это не назвать) морковь, вдруг слегка изменил свою траекторию и замер в паре миллиметров от мужского носа. Криво усмехнувшись, Кирилл оценил попытку украсить его лицо шрамом.       - Еще раз подкрадешься – не узреешь, - отозвалась Сашка, - максимум – унюхаешь, - угроза прозвучала совершенно спокойным, равнодушным тоном.       - А ты потом деньги увидишь только на картинке, - пообещал «кормилец» и ретировался с кухни подальше, не желая вступать в полемику, прихватив кусок сыра с деревянной дощечки и получив за это по рукам ножом.       Плашмя, правда.       Буркнув себе под нос о дискриминации и о том, что «маленьких всяк обидеть норовит», девушка громко чихнула, сверяясь с распечатанным и лежащим рядышком рецептом. С овощами покончено, можно переходить к замоченному в холодной воде мясу. Где здесь молоточек отбивной был?       Переворошив содержимое всех имеющихся на просторной кухне ящичков, она все же откопала искомое. Повертев предмет в руке на вопрос верной рабочей стороны - зачем их две, спрашивается, - она выудила шмат говядины, разложила его перед собой и осмотрела. Подумала с минуту, и в руках появился широкий нож, призванный превратить один кусок в три – слишком уж толсто выглядел исходник. Параллельно, видимо, ей пришло в голову добавить крови – иначе зачем было себе палец-то резать. Наверное, в следующий раз она все же перчатки наденет. Не стопроцентная гарантия безопасности, но все приятнее. А вдруг поможет?       Запахло щедро налитым на тяжелую сковороду с высокими бортиками оливковым маслом (подсолнечного в доме не оказалось), оповещая о готовности агрегата. Покружив возле опасного экземпляра кухонной утвари, занеся руку с зажатым в ней отбитым до просвечивающих дыр пластом говядины на расстоянии полуметра от сковороды, Сашка ослабила хватку, позволяя продукту упасть в раскаленное масло, и тут же отскакивая подальше, дабы брызги ее не задели. Вытянув шею и оценив результат издалека, дав себе полминутки на то, чтобы убедиться в относительной безопасности плиты, новоиспеченная хозяюшка сцапала второй ломоть мяса, готовясь повторить смертельный номер.       На этот раз дистанция между занесенной над сковородой конечностью и шипящей субстанцией, то и дело плюющейся во все стороны, составляла сантиметров на пять меньше. На губах плясала победная улыбка: она не так бездарна, как казалось. Вот! Пусть супруг только попробует ей что-нибудь сказать – мигом огребет.       Разжав пальцы и проследив за полетом будущего ужина, Воронцова замешкалась на доли секунды, и не смогла сдержать нецензурного вопля, адресованного плите, кухне и выжимке из оливок в частности. Рука горела, наливаясь болью.       Метнувшись к раковине, она рывком дернула ручку, включая холодную воду и подставляя поврежденную область под струю. С медицинской точки зрения, конечно, занятие бесполезное, но чуть-чуть легче все же становится. Осматривая ярко-розовое пятно, покрытое вздувшейся кожей, расцвеченной мокрыми волдырями, Сашка поморщилась. Она не относилась к классу неженок, но вид подобных увечий был ей противен.       Повернув переключатель конфорки в положение ноля, она покинула кухню, на ходу соображая, где ее сумка и телефон.       - И кто готовить будет? – Кирилл, узревший излишне быстрое возвращение благоверной, недостаточное для фразы «милый, иди ужинать!», сощурился, оторвавшись от бумаг, коими уже успел завалить весь кофейный столик. Сам парень пристроился на полу, рядом с предметом мебели, поджав одну ногу под себя и из-за тонких стекол очков вчитываясь в документы.       - Тебе надо, ты и готовь, - буркнула девушка, вытряхивая содержимое пухлой косметички с медикаментами на диван.       Интересно, она прихватила с собой мазь или нет? Вроде как тюбик валялся в аптечке года четыре назад. Вопрос: дожил ли он до сегодняшнего дня.       - Есть одна маленькая проблема, - задумчиво произнес супруг.       - У тебя, может, и маленькая, а у меня, - она продемонстрировала внушительных размеров «боевое ранение» над запястьем, - очень даже крупная. Ты все еще считаешь, что место женщины на кухне? Издревле лучшими поварами были мужчины, - назидательно подняв указательный палец вверх возвестила «хозяюшка».       - Впервые от тебя слышу комплимент в свою сторону, - хмыкнул Кирилл.       - Не обольщайся. К тебе это не относится.       - Впервые ты права, - заметив недоуменное выражение лица, парень пояснил, - готовить я не умею.       - Неужто наш мистер-идеальность где-то оплошал? – притворно всплеснула руками Воронцова. - Даже в этом твоя сестра лучше. И почему папа был так категорически настроен против нетрадиционного брака, - посетовала девушка, цокнув языком и состроив страдальческую мину.       В принципе, последнее-то не было далеко от реальности: пострадавшая конечность болела, требуя, чтобы ее оставили в покое. Впредь она больше к плите не подойдет. Разве что протереть от пыли. Но в совершенно холодном состоянии! И почему этот жмот кухарку нанять не хочет? Папочка ему небось отсыпал достаточное количество денег для безбедной жизни.       Вот… деспот.