Bittersweet

Что можешь знать ты обо мне, Раз ты со мной не спал и не пил? (с) М.Цветаева

      Наматывая на вилку лапшу быстрого приготовления, тщательно сдобренную двумя пакетиками прилагавшейся приправы, Сашка, закинув ноги на стол, невидящим взглядом уставилась в телевизор. С шестидесятидюймовой плазменной панели что-то трещала белокурая молодящаяся дамочка, утянутая в серебристую лаковую ткань. Кажется, очередная развлекательная передача со сборной солянкой певцов и певичек необъятной страны, которая имела место быть каждый выходной, а особенно, если это красный день календаря, предвещающий две недели пьянки для всей страны.       Новогоднее настроение в квартире чувствовалось, пожалуй, только в мандаринах, буквально на днях заброшенных в холодильник. Не было даже привычной многим россиянам елки. Во-первых, ее нечем было украшать, во-вторых, некому было этим заниматься (равно как и декором всей жилплощади), в-третьих, некому было съездить в магазин за гирляндами, игрушками и прочей атрибутикой, и, в-четвертых, - что являлось основной причиной, - про зеленое деревце никто не вспомнил. Оно и верно: у обоих нашлось, чем заняться кроме попыток устроить первый семейный праздник. Кирилл погряз в собственных проблемах, отнимающих последние силы и время, не способный сейчас даже привычно пререкаться с супругой, открещиваясь от нее парой фраз и уходя в кабинет. Сашка, признаться, даже заскучала. Без ежедневных перепалок стало тоскливо.       Серости добавляло еще и отсутствие того, чем можно было бы занять вечер и ночь. Обычно в преддверии зимних праздников количество заказов на шоу-номера возрастало, и Сашка две недели практически жила в клубе. А теперь, когда двери «Ecstasy» для нее закрыты стараниями отца, она ощущала себя потерянной и никому не нужной. Все же, эта работа для нее значила больше, чем представлялось изначально. Даже родители не звали отметить с ними Новый Год, и Воронцова совершенно не имела ни малейшего понятия об их планах. Возможно, мать опять умотала из страны, а папа снова будет допоздна в компании пропадать. Бой курантов его застанет в кабинете, как всегда, обеспокоенного судьбой своего детища.       Корпорации Михаил Степанович был предан безраздельно.       - Привет студенческой поре, - усмехнулся выползший из кабинета Кирилл, любуясь на поставленную перед ним глубокую тарелку с двойной порцией лапши.       Супруга не стала особо мудрствовать, сообщив, что либо он сидит голодный, либо принимает от нее сей жест неслыханной щедрости. Она сама себе удивлялась: пожертвовала ему целых две пачки (одна – несерьезно даже для ее организма), даже не подсыпав яду. Видимо, пожалела и без того побитого жизнью парня, у которого под глазами залегли тени от недосыпа, а лицо украшала трехдневная щетина – все указывало на высшую степень проблем. Она же, как «примерная жена», кою надлежало изображать для притупления чьей-то бдительности, обязана была позаботиться о «страдающем муже». Можно было еще заказать пиццу, но вряд ли бы курьер успел доставить вовремя – сегодня везде пробки, да и заказов, наверняка, много. А больше, честно говоря, и идей не было. Что еще можно съесть из того, что не нужно готовить? Бутербродом, в конце концов, не наешься. А алкоголь на пустой желудок – не комильфо.       - Привет свободной жизни, - меланхолично отозвалась она, пытаясь выловить намеки на мясо.       Кирилл приподнял бровь, требуя пояснений, но благоверная не спешила договаривать. То ли просто не хотела с ним ничем делиться, то ли мысли уже перескочили на другую тему. Да и верно: зачем вновь вспоминать время, которое все равно не вернуть?       - Если вместо праздничного ужина – «Роллтон», то что будет заменой шампанского? – мимоходом поинтересовался он.       - На кухне в верхнем шкафчике три бутылки, - проинформировала его жена. - При большом желании с пробкой ты справишься. И вообще, ты кормилец – вот и корми семью, - припечатала она, отстраненно ковыряясь в тарелке.       Несколько лет назад, когда она только-только порвала с гимнастикой, и рухнули все запреты, включая пищевые, девушка «дорвалась» до любимых вредностей. Тогда один только вкус чипсов или сухой лапши повергал в экстаз – она так давно их не ела. Сейчас же, пресытившись «обедом студента», она не понимала, что раньше находила в этом сборнике канцерогенов. Жрать захочешь, конечно, проглотишь все. Но… Удовольствия ноль.       Супруг, оценивший подавленно-миролюбивое состояние своей «второй половины» и что-то подсчитав в уме, поднялся на ноги и скрылся в темноте коридора, оставив бывшую спортсменку недоумевать в компании «болтливого ящика». Правда, недолго. Уже спустя четверть минуты она вернулась к привычно-апатичному. Наверное, так действовала зима, которую она очень сильно не любила.       - Ну, что ж. Кормлю! – возвестил он, возвращаясь в зал с зажатой в поднятой кверху руке бутылкой шампанского, и вновь устраиваясь на полу.       Сашка покосилась на Кирилла с высоты дивана, склонила по-птичьи голову набок и отставила от себя остатки лапши. Коснувшись стопами длинного ворса ковра, она потянулась, разминая затекшие мышцы и демонстрируя идеально плоский, даже чуть впалый живот – результат многолетних тренировок – и болтающуюся в нем сережку. Зеленый камешек ловил своими гранями отблески от напольного торшера – единственного источника света в помещении, не считая телевизора.       - Кормит он, - проворчала супруга, покидая гостиную и вновь появляясь спустя пару минут. - Нет бы бутерброды прихватить, - в руках она несла небольшое полукруглое блюдо с сыром, мясной нарезкой и ломтиками багета. - Это не кормежка, а спаивание, дорогой, - едко выделив последнее слово, Сашка опустилась на пол рядом с мужем.       Ее объяла такая лень, что не было сил и желания возмущаться по поводу неналичия бокалов – ни один из них не подумал об этом – и необходимости делить одну бутылку на двоих. Пили прямо из горла, пуская шампанское, если можно так выразиться, по кругу. Наспех слепленные бутерброды таяли со стремительной быстротой, призванные сгладить губительное воздействие алкоголя на почти пустой желудок, и слегка отсрочить процесс окончательного затуманивания мозга. Оба как-то спокойно реагировали на опасную во всех смыслах близость друг друга. Наверное, последняя неделя стерла все возможные чувства, оставив только апатию. Если днем они еще умудрялись перекинуться парой колких фразочек – и то, не имевших привычной дозы яда, - то ближе к ночи стало абсолютно плевать на все.       - Ты что в пьяном, что в трезвом состоянии – одинаково ненормальная, - философски изрек Кирилл, сквозь матовое стекло бутылки рассматривая жену.       Выпуклые стенки тары выдавали поистине фантастичную картинку, словно в кривом зеркале.       - Интересно, когда это ты успел оценить первый вариант, - хмыкнула та, отбирая драгоценное спиртное и делая внушительный глоток, с наслаждением ощущая, как жидкость обжигает горло и ударяет в голову.       Шампанское она любила, в отличие от того же мартини и ликера, считавшихся чисто женскими напитками. Еще отдавала предпочтение виски с колой – у этого сочетания был какой-то особенный, на ее взгляд, привкус. Жаль, что дома бар пустой – она не догадалась с собой в чемодан пару бутылок засунуть, когда уезжала от папы. А купить было банально не на что – ее финансы «любимый муж» урезал до неприличия.       - В октябре, когда на вас с мелкой любовался. И на позапрошлой неделе, - напомнил, вызвав у благоверной смешок и новое вливание в себя алкоголя.       Праздник же, ей можно, и вообще, девочка уже большая. Даже двадцать один год почти перешагнула. Все законно.       - Тогда Ритка оценила, а не ты, - хохотнула Сашка, тут же хмурясь – муж пытался лишить ее шампанского, за что тут же получил по загребущим конечностям. Ногой. Ну и ненароком, не совсем рассчитавшая силу удара, и рассорившаяся с координацией бывшая гимнастка толкнула супруга в плечо.       Последний, качнувшись, но удержавшись в сидячем положении, моментально сориентировался и, потянув за высокий взъем, оказавшийся в пределах досягаемости, приблизил девушку к себе. Признаться, со стороны эта картина выглядела несколько комично – способ притягивания собеседника за ногу точно не являлся избитым. Вызволив стопу из чужих рук, которые тут же нашли новый объект приложения, Сашка полюбовалась на расплескавшуюся по ковру жидкость: во время непредвиденного перемещения, желая удержать равновесие, она несколько неудачно взмахнула руками, забыв об открытой бутылке.       Живописные пятна, медленно впитывающиеся в длинный ворс и источающие слабый аромат, внезапно привели в непонятный восторг юную алкоголичку.       - Не смей упоминать мою сестру в таком контексте, - в ореховых глазах полыхнуло старое бешенство, правда, тут же сменившаяся равнодушием; если бы не эта мимолетная искра, никто бы и не подумал, что парень до сих пор не может спустить с рук супруге произошедшее.       Сашка сократила дистанцию между ними на несколько сантиметров – отступить бы не вышло, твердая ладонь уверенно лежала на ее лопатке, - и загадочно улыбнулась одними уголками губ.       - Ревнуешь меня к ней?       - Подобного чувства ты от меня никогда не дождешься. В словах не было ни капли лжи. В конце концов, что есть ревность? Признак недоверия к партнеру. Но о каком недоверии можно говорить, когда первообразной нет? Значит, и ревности браться неоткуда. Собственническое чувство – да, как если бы кто-то отобрал одну из достаточно дорогих вещей. Ничего не значащих, но являющихся показателем статуса. Как можно спустить подобное с рук, когда вместе с этим проступком есть шанс, что пошатнется положение где-то на верхушке? Но это ничего общего с любовью и ревностью не имеет.       - Взаимно, - согласилась с ним девушка. - Значит, хочешь сравнить, - перейдя на шепот и склонившись настолько, что они почти соприкасалась носами, произнесла она. - А вот я и так могу сказать: целуется она лучше, - да, она нарочно его провоцировала, правда, сама не зная, зачем. Слова срывались с губ сами собой, хотя за то, что она говорила, ее мозг вообще никогда не нес ответственности, - и в постели она способна удовлетворить лучше некоторых индивидуумов якобы сильного пола.       Мужские пальцы в ответ до боли впились в спину, свободная рука легла на талию, обхватывая уверенно и властно. Завтра совершенно точно появятся синяки. Она знала, что он чувствует, когда слышит это все, и распаляла все сильнее и сильнее, начиная испытывать азарт, которого так не хватало всю эту неделю. О да, она была пьяна, но не столько шампанским, сколько возрождающимися эмоциями от процесса доведения благоверного до жажды убийства.       И именно в эти моменты она ощущала себя живой.       - Она-то испробовала и трезвую, и пьяную мою форму, - все тем же искушающим тоном, тихо-тихо, продолжала рассказывать Воронцова, одной рукой, с зажатой в ней бутылкой, нашаривая твердую поверхность, чтобы поставить стеклотару – о, сколь велико было желание жахнуть емкостью по чьей-то черепушке! – другой касаясь затылка Кирилла и дразнящими невесомыми движениями пробегаясь вниз по шее.       Она еще в ту ночь, когда Эдик снимал компромат, успела запомнить несколько безусловно важных моментов. И сейчас игра продолжалась, принимая рискованный оборот.       - Заткнись, - сквозь зубы процедил супруг, скользя ладонью вверх по ее телу и сминая белый трикотаж майки, оставляя красные полосы.       Эта девчонка, совершенно не считающаяся с чужими чувствами, не подчиняющаяся никаким правилам, словно созданная, чтобы выводить его из себя, умудрилась парой фраз вернуть ему привычное состояние. То, в котором он хотел лишь одного – мести. Она вновь разожгла потухшее пламя ненависти, напоминая о том, то мира между ними быть не может.       И это… ему нравилось?       Что там говорилось о том, что как Новый Год встретишь, так его и проведешь? Вряд ли они хотели провести последующие триста шестьдесят пять дней в тихой компании друг друга у телевизора. Возможно, еще и поэтому была так необходима эта вспышка злости. Пусть даже никто из находившихся в комнате не верил в глупые приметы.       Светлая майка-алкоголичка, в которой Сашка уже сама путалась, теряя ориентиры в пространстве, наконец, покинула плечи хозяйки, мелькнув в вытянутых вверх руках аки белый флаг обманчивой капитуляции, обнажая загорелую кожу и маленькую аккуратную грудь. В поцелуях, оставляющих на ключицах следы, не было нежности, в прикосновениях, от которых пробегала дрожь по телу, не было ни грамма ласки. Только всколыхнувшаяся ярость, заставляющая грубыми, резкими движениями срывать последние остатки одежды, столь сильно мешающейся сейчас. Лишь болезненная страсть, что будто очнулась от долгого сна, и теперь стремилась наверстать упущенное. Просто одержимость, с которой оба пытались взять лидерство в не прекращающейся игре, и старались опустить противника как можно ниже, подчинить себе. Сломать.       Стекающий по вискам пот, рваное дыхание и затуманившиеся глаза, а мягкий ковер щекочет спину длинным ворсом, но сейчас это уходит на дальний план. В конце концов, у нее уже месяца два почти никого не было, и сейчас отказываться от возможности улучшить собственное состояние она не собиралась. И так дошла до того, что собственный супруг кажется вполне себе привлекательным. Еще немного, и будет кидаться на любого, показавшегося хоть немного симпатичнее обезьяны.       Безумие, циркулирующее по венам вместо крови, заставляющее выгибаться в его руках, стонать от наслаждения и боли в сжатых с силой запястьях. Исступленные действия, словно изголодавшихся друг по другу людей, металлический вкус крови из зло прикушенной губы.       И хриплое «ненавижу», неясно, кем произнесенное на выдохе.       Где-то минутная стрелка на башенных часах с глухим скрежетом достигла своей младшей сестры, и разнесся на сотни метров звук курантов, возвещая о смене цифр в календаре. Миллионы людей из одного часового пояса, у которых уже наступил первый день января, звонко чокнулись бокалами, желая друг другу счастья в новом году. Кто-то стремился до последнего удара загадать желание, сжечь бумажку и залпом выпить шампанское, надеясь, что это поможет исполнить мечту. Полетели в воздух петарды, засверкали фейерверки, разрисовывая небо диковинными цветами: белыми, синими, красными, желтыми, дуохромами и радужными переливами. Послышались радостные возгласы высыпавших на улицы, уставших сидеть в душных квартирах, людей.       Все закончилось быстро, оставляя горький привкус пепла на губах от выжженных внутренностей. Они не стремились подарить друг другу наслаждение, всего лишь пойдя на поводу желания, наказывая соперника за то, что был вынужден чувствовать каждый из них в этой чертовой связи. За то, что их тела реагировали иначе, нежели сознания. Но секс ничего не способен изменить в отношениях людей, которые не склонны идеализировать обычную физическую близость. Если каждую проведенную вместе ночь классифицировать, как проявление Великой Любви и предлог к браку, оба бы сейчас имели гарем и стопку свидетельств о разводе за плечами.       Кирилл, опершийся на локоть и изучающий лежащую рядом с закрытыми глазами девушку, вновь вернувшуюся в безучастное состояние, хотел уже подняться на ноги и слинять в кабинет, но был остановлен нагло вцепившимися в его предплечье пальцами.       - Шампанское подай, пить хочу, - сонно буркнула она, не поднимая век.       Нашарив рукой свисающий с дивана плед, Сашка притянула к себе теплую вещь и закуталась посильнее: не от смущения, а всего лишь надеясь согреть вечно холодные стопы. Чертово кровообращение.       Кирилл хмыкнул, ставя рядом с супругой стеклотару с остатками золотистой жидкости. После чего с чистой совестью покинул гостиную, возвращаясь к делам. Новый Год – не повод забить на все. Тем более, сейчас.       Это не любовь. Это лишь пародия на нее. Удовлетворение собственных потребностей. Попытка найти выгоду в сложившейся ситуации. И еще один козырь в рукаве. Ни один жест, ни один взгляд, ни одна фраза, ни один поступок – не случайны. Все они – лишь нити одной паутины, в которую оба пытаются спеленать друг друга и обездвижить, не представляя, насколько это сближает обоих и как много у них общего. И сколь сильно затянется удавка на их шеях в конце концов. Каждый одновременно и коварный паук, и наивная муха.       Достанется ли кому-то победа в этой войне?