Bittersweet

И когда друг друга проклинали В страсти, раскаленной добела, Оба мы еще не понимали, Как земля для двух людей мала. (с) А. Ахматова

Ей не везло. Ей просто катастрофически не везло. Если существовали какие-то высшие силы, что наказывали ее сейчас, она бы с радостью вытребовала у них ответ на скромный такой вопрос: «какого хрена?». Увы, высшие силы молчали, ехидно скаля зубы и наблюдая за ее неудачами. Шумно выдохнув, девушка перевернулась на спину и подложила руки под голову. Поиски работы никак не хотели увенчаться успехом. Точнее, не так. Попытки использовать связи ни к чему не привели. Не смотря на то, что все в этом мире продается и покупается – главное знать цену и место – иногда может попросту не хватить средств. И на любое значимое положение в обществе найдется еще более высокое, с которого на тебя будут взирать так, как ты – на грязь под своими ногами. Верная Ритка отчиталась буквально четверть часа назад, с сожалением оповестив Воронцову о том, что в журнал ее брать никто не собирается. Ни под каким предлогом. Мол, у них слишком серьезный отбор, чтобы взять кого-то с улицы и без опыта. "Поищите что-нибудь попроще." Сашка со всей дури саданула кулаком по матрасу. Попроще. Да нельзя ей попроще. Чем более известной будет контора, тем выгоднее для нее. Но, похоже, Вселенная этого понимать не хотела, вставляя палки в колеса. Конечно, она могла бы пойти снова в клуб – другой, разумеется, - устроиться танцовщицей. Но. «Ecstasy» она любила за атмосферу, за людей, которые крутились там вместе с ней. Это место стало вторым домом, правда, чуть в менее сентиментальном понимании. И искать полноценную замену, увы, бесполезно. Да и не войдешь в одну реку дважды. Поэтому стоило подобрать иной вариант. А душа не лежала ни к чему. Даже не так. Сейчас необходимо было отринуть чувственное и поставить на первое место рациональное. И оно-то говорило, что новая работа обязана носить высокий статус, а не клеймо несерьезного развлечения. Все силы бросались на месть. И пришло время вживаться в новую роль. Или, если говорить начистоту, в хорошо забытую старую. В ту, в которой хотел ее видеть отец. Пусть порадуется «исправлению» непутевой дочери. Пусть расслабится. По потерявшему бдительность человеку ударить гораздо проще. А еще очень важно отвести от себя подозрения на первое время. Она не привыкла играть в теневые игры, ее действия всегда освещались на первых полосах. Но не в этом случае. Так будет даже эффектнее. Время выбирать маски, дамы и господа. Если придерживаться поверья о том, что как начнется год, таким он впоследствии и будет, то предстоящие триста шестьдесят дней можно было перечеркнуть жирным крестом. Неудачи сыпались аки из рога изобилия не только на Александру, но и на ее супруга. Хотя, кто-то бы подобное, напротив, посчитал невероятным везением. Кир же, увы, так не думал. Выйдя из кабинета Михаила Степановича и спускаясь вниз, чтобы покинуть особняк, он раздумывал над произошедшим несколькими минутами ранее разговором и уверялся в правильности принятого решения. Безоговорочно согласиться было бы слишком недальновидно. Только выдвинув свои условия, обеспечивая подстраховку. Слух о творящихся на работе проблемах дошел до тестя – блондин даже предположил, что инициатором неприятностей как раз и являлся Воронцов-старший, но быстро отмел идею, как бесполезную. Даже если и так, какая сейчас разница? Нет смысла гадать в том, из-за кого он рискует остаться безработным, главное – сиюминутная ситуация. А она оказалась достаточно спорной. Михаил Степанович, пригласивший зятя на разговор, сразу перешел к делу – предложил должность в корпорации. Естественно, не его заместителя – все куда скромнее, но в подтексте так и сквозили истинные намерения бизнесмена. Да, с одной стороны, это можно было назвать удачным стечением обстоятельств: не каждый день получаешь шанс в обозримом будущем завладеть очень прибыльным предприятием. Вот только, с другой, если Александре удастся его довести до развода, кто знает – не вышвырнут ли его и из компании. И еще одно. Самое важное. Он не хотел выбиваться в люди целиком и полностью за чужой счет. Пусть ему очень были нужны деньги – ни одна мечта не стоила отхождения от принципов. Но могла сподвигнуть на определенные уступки-условия. Которые блондин тут же и выдвинул тестю. И, что самое странное, последний пошел навстречу. Потому, сейчас, когда черный Шевроле выруливал за ворота, Кирилл пытался составить план на ближайшие недели, учитывая новые моменты будущего. Стоило даже повременить с идеей выплаты долга Воронцову-старшему, чтобы отвязаться от его дочери. Есть шансы не только на скорый развод, но и на неплохой выигрыш в данном раунде. А такое упускать нельзя. В конце концов, все не так траурно, как виделось изначально. Придется строптивой девчонке еще потерпеть его персону. Но, если Кириллу складывающаяся ситуация была на руку, то Александра в первую минуту хотела ответить резким отказом. Благо, разум сработал быстрее языка. Сложив руки на груди, шатенка прокручивала в голове идеи, чувствуя скапливающееся в комнате напряжение: супруг вперил в нее нетерпеливый взгляд и ждал реакции на вопрос. Причем, даже несмотря на непроницаемый вид блондина, было понятно, что ему требуется ее согласие. - Хорошо, - шумно выдохнула Сашка, словно перед глубоким погружением в воду, что, в какой-то мере, так и было, - Но мне нужна твоя карта, - тут же выдвинула свое требование студентка. Благоверный нахмурился, не совсем понимая, что она задумала, дав положительный ответ столь скоро. - Кажется, я говорил о том, что ты обеспечиваешь себя сама, - напомнил он, - За машину можешь не беспокоиться, об этом уже позаботились. - Ты хочешь, чтобы я заявилась в респектабельное заведение в таком виде, - она выразительно склонила голову, быстрым жестом кисти призывая оценить растянутую футболку и теплые спортивные штаны с пятном от вишни, - Я не против, но слабо верится, что этому иностранцу понравится такая «очаровательная спутница», - аргумент был веским, что и говорить. Хоть его одного было явно недостаточно, и девушка это прекрасно знала. Но честно делала вид невинного существа. - Ты так плохо ориентируешься в собственном гардеробе, что не способна выбрать одно из сотни платьев? – контратакой стал вполне ожидаемый вопрос. Осталась самая малость, если судить по набросанному впопыхах плану. - Есть одна загвоздка – сразу после свадьбы почти все они были сданы в комиссионку, а те, что рука не поднялась отдать, чтобы кто-то еще носил, я сожгла, - она пожала плечами с таким равнодушием во взгляде, что невозможно было усомниться в правдивости ее слов. Отчасти, сие являлось правдой: она действительно в порыве злости избавилась от большинства юбок и платьев, оставив только пару самых дорогих сердцу, да и, в конце концов, должны иметься запасные варианты. Но о них муж знать не обязан. Если столь сильно требуется ее присутствие на деловой встрече, от которой, опять же, прок будет, в первую очередь, лишь ему и отцу, значит, она найдет, какой отравой сдобрить это блюдо из своей покорности. Тем более что связи не помешают и ей в нынешнем шатком положении, но она скорее умрет, чем просто пойдет у кого-то на поводу, даже рискуя иметь с этого выгоду. Два часа шатания по самым престижным бутикам с Риткой во главе - не могла ж подруга упустить возможность шопинга, на который обычно Воронцову ни за какие коврижки не вытащить, - не прошли даром. Сашка, конечно, нравилась себе в зеркале, но как отдельная от самой себя личность. Та самая девушка из высшего общества, которой многие восхищаются, которую хотел всегда видеть папочка, которая, пожалуй, как раз бы привлекла Кирилла. Да, красивая. Даже не так – эффектная. Этого шатенка не могла не признать. Пожалуй, она бы сама на такую положила глаз. Но вот проводить параллели между этой леди и самой собой, той, что внутри, было чертовски сложно. Да только жизнь не будет всю жизнь спрашивать о желаниях, исполняя их на манер доброй феи: хочешь выжить, умей вертеться и делать то, чего не хочется. Либо же, можешь смириться с ситуацией и опуститься на дно. Но это не о ней. Не для нее. Посему – выбор был сделан. И оставалось лишь вжиться в роль за минуты, что дорогая иномарка проносилась по вечерним улицам с мерцающими вывесками и кое-где перегоревшими фонарями, везя устроившуюся на пассажирском сидении девушку к одному из любимых ресторанов ее отца. Короткое платье из атласной ткани цвета индиго с кружевом по низу и у бретелей. Классические бежевые туфли-лодочки, клатч в тон. Ярко-алая помада, идеально уложенные волосы. Кирилл хмыкнул, скользнув оценивающим взглядом по благоверной и помогая ей снять верхнюю одежду. Он ожидал от нее скорее образ фрика, нежели элегантной дамы, и оттого пребывал в смешанных чувствах. Вечер ему нравился все меньше и меньше, но он упорно гнал это ощущение от себя, концентрируясь на деле. Если супруга столь подозрительно прилично выглядит, значит, где-то дальше кроется подлянка. Она не может просто спокойно провести несколько часов, делая доброе дело, тем более, для него и Михаила Степановича. Вопрос в том, какую цель сейчас она преследует? Предложив Александре - сейчас язык не поворачивался назвать ее Сашкой - свой локоть, за который она тут же с фальшиво-благодарной улыбкой взялась, он направился в сторону большого зала, где их уже должны были ожидать. Цель визита «счастливой пары» сюда была столь прозаична, что даже скучно. Михаил Степанович, не желающий упускать ценный кадр в лице зятя, отказавшегося принять должность в корпорации даже в своем бедственном положении, предложил менее обязывающий вариант. Частью его являлось то, что Кирилл должен был присутствовать на переговорах с влиятельным иностранцем, сотрудничество с которым могло бы очень помочь делам компании. В конце концов, корочка специалиста по международным экономическим отношениям предполагала и такой вариант работы, а потому, ничего необычного для блондина не было в этом. Единственное – на кой черт здесь нужна была Александра? Михаил Степанович туманно отмахнулся от вопроса, как-то неопределенно пояснив, что иностранец появится с супругой, а «женщина женщину поймет и развлечет лучше», да и девочка должна привыкать потихоньку. Судя по всему, идею вовлечь в бизнес дочь Воронцов-старший окончательно не отпустил. Что ж. В любом случае, это не его дело. Даже если сейчас переговоры не принесут необходимого результата, его главной задачей будет даже не это, а необходимость пообщаться с иностранцем с глазу на глаз. Пожав руки собравшимся мужчинам и едва коснувшись губами тыльной стороны ладони невысокой женщины лет сорока пяти с пшеничными волосами, собранными в элегантную прическу, Кирилл покончил с приветствиями, в жесте холодной вежливости отодвигая стул для супруги. Оставалось надеяться, что последняя ничего не выкинет за ужином. Но привычные выходки сейчас были совершенно не выгодны самой Александре, с приклеенной к лицу улыбкой обсуждающей Барселону и Толедо: лучше уж о Европе говорить, нежели вспоминать, чем запомнился последний показ в Милане и сколь странно смотрелись босоножки с шипованным каблуком от Карла Лагерфельда для Fendi. То, что Алекс разбиралась в брендах, еще не значило ее заинтересованность: куда приятнее дискутировать на тему природы и последнего визита в Испанию, нежели спорить о тряпках. И, кстати, о насущном. Убедившись, что мужчины увлечены обсуждением дела, а миссис Элмерз отошла припудрить носик, шатенка чуть дотронулась губами до хрустального края бокала с минералкой, вцепившись взглядом в «старших предпринимателей», как она окрестила про себя отца и иностранца. Дождавшись, когда переговоры перейдут в стадию непринужденной болтовни о жизни, ослабившей бдительность Михаила Степановича, девушка раскрыла клатч и пятнадцатью секундами позже, стараясь не привлекать к себе особого внимания, положила на стол перед сидящим рядом супругом кредитную карту и «обнимающий» ее чек, нарочно загнутый лицевой стороной вверх. Бросивший мимолетный взгляд на «новый предмет сервировки» Кирилл удивленно моргнул, тут же возвращая себе привычную маску с радушной полуулыбкой и отвечая на какую-то фразу иностранца неопределенным междометием, дабы показать, что он все еще присутствует в разговоре. И тут же склоняясь к благоверной, дабы не выносить на обозрение их взаимоотношения. - Кажется, «дорогая жена» - это не милое выражение, а суровая реальность. И когда ты успела присоединиться к обществу любительниц баснословных цен на шмотки? – цифры на белой бумажке больше походили на номер телефона. И его такие растраты отнюдь не радовали. Чувство, будто она скупила весь магазин, а остатки пожертвовала детдому. Интересно, это единственный подарок с ее стороны на сегодня? - Дорогой тут ты, - полушепотом, отставляя бокал от себя, в тон супругу с елейной улыбочкой отозвалась Сашка, - тебя, а не меня, папочка купил, - она знала, на что давить. Отлично знала. Лицо супруга потемнело. Именно по этой причине он и ненавидел выбиваться за чужой счет – чтобы никто не посмел упрекнуть в подобном. И суть даже не в количестве брошенных обвинений, а в наличии или отсутствии оснований для них. Увы, конкретно сейчас, пусть даже призрачные, но они были. - Заткнись! – сквозь зубы процедил он, ловя недоуменные взгляды: если чета иностранцев не понимала по-русски, еще не значит, что интонацию не была в состоянии определить. Отшутившись парой фраз на английском, блондин вновь повернулся к шатенке. - Что такое? – фальшиво посочувствовала она, - Правда глаза колет? – с удовольствием наблюдая за возрастающей злобой в ореховых глазах, девушка приняла абсолютно невозмутимый вид, возвращаясь к салату, который опробовала до внезапного диалога, и тут же выругалась, с трудом удержав маску идеальной супруги, когда пальцы благоверного с силой сжались на ее запястье, лежавшем на коленях, - Отпусти, кретин! – а вот это уже выбивалось из придуманной ситуации. Каким-то странным образом она умудрилась перегнуть палку. Вопрос только – чем именно. - Ну-ка, пойдем, поговорим, - грубо рванув шатенку на себя, что, правда, выглядело вполне себе мило за счет совершенно влюбленного выражения лица, он заставил ее подняться и последовать за ним. Сидящим за столом, естественно, досталось краткое и нейтральное: «Прошу простить, мы на минуту». Вернувшаяся миссис Элмерз лишь понимающе улыбнулась, вспомнив свою юность и первую любовь. К ее счастью, она не знала причины столь «тесного общения» молодых. И стоило продолжать держать ее в неведении – публичные ссоры не входили в Сашкины планы. Лишь немного подпортить кому-то настроение и все. Перестаралась. Прижав недовольную супругу к стене, он навис над ней, мысленно уговаривая самого себя не придушить девчонку ненароком. Свободная рука так и тянулась к шейке этой идиотки. - Что ты творишь? – прошипел блондин, вцепляясь в плечо Воронцовой. Последняя поморщилась, чувствуя, что завтра на этом месте появятся синяки. - Ничего противозаконного. А вот ты – распускаешь руки, - уведомила она мужа с видом ребенка, грозящегося подать в суд на родителя, выпоровшего его за плохое поведение, ибо ювенальная юстиция. - А ты думала, что я буду с глупой улыбочкой терпеть твои выходки? Ты забываешься, - кажется, она еще ни разу не видела его настолько взбешенным. Обычно Кирилла невозможно было вывести из себя: на все ее пакости он отвечал настолько ехидным выражением лица, что сводило зубы. Блондин казался шатенке непробиваемым. Но, как оказалось, даже у него есть предел. И пока что она не поняла, рада ли тому, что выяснила его наличие. - Какого черта ты вообще появился в моей жизни, - с нескрываемой ненавистью в серых глазах выдохнула Сашка, больше всего сейчас желая проснуться в том злополучном октябре за день до похода в клуб. Когда все было просто и легко. Когда не нужно было играть. - Нечего было совращать мою сестру. Если б не твои аморальные действия, переходящие все границы, не пришлось бы ставить в известность твоего отца и прибегать к крайним мерам наказания. Если бы я знал, что все именно так обернется… - поток его слов, пропитанных злобой, был прерван звонкой пощечиной. На счастье Воронцовой, глаза которой расширились от внезапно открывшейся правды, одна рука у нее оставалась свободной. Картинка обрела последний паззл, сложившись в единое целое. - Так это ты виноват во всем, - тихим голосом, в котором сквозила угроза скорой расправы, начала супруга, - это ты снял видео и отправил отцу, - она сжала пальцами край его рубашки, потянув на себя и рискуя оторвать на память, - это ты меня подставил, сломал мне всю жизнь, - расстояние между ними сократилось настолько, что она практически выдыхала каждое слово ему в губы, - связал нас этим гребаным браком, вынудил меня жить по твоим правилам. И как тебе – в роли поборника справедливости? Нравится, ублюдок? – казалось, что еще немного, и она сойдет с ума. Это была даже не истерика: ее не пробивало на слезы. Но внутри Сашку начало трясти от неконтролируемого бешенства, в крови кипело лишь одно желание: «убить!». Если бы не уголовное наказание, она бы определенно это сделала. Столь сильна была ее ненависть. - Это твоя вина, - его речь сейчас походила на усиленное многократно бормотание совести, которой кто-то вдруг дал волю: слова срывались тяжелыми камнями с вершины огромной горы, падая на грудь, мешая сделать нормальный вдох, - Это твое отсутствие здравого смысла довело тебя до замужества. Твое детское желание выделиться. Твое недопустимое поведение. Ты – истеричная избалованная девчонка без царя в голове, абсолютно не имеющая никакого представления о реальной жизни. Ты привыкла, что все тебе сходит с рук, стоит только немного поплакаться перед папочкой. Тебе двадцать один, а чувство, что двенадцать. Ты шляешься где-то по клубам, прогуливаешь занятия и ничерта не делаешь. Ты даже простой завтрак приготовить не способна. Кто тебя вообще в этой жизни будет терпеть и любить? - Кто угодно, лишь бы не ты. - Будь уверена: не я, - подтвердил блондин, - Если до этого момента я еще пытался как-то мягче вести себя с тобой, то больше никаких уступок ты в свою сторону не дождешься. И еще одно – развод я тебе не дам. Все случилось по твоей вине, и я не намерен расставаться со своими деньгами, чтобы облегчить твою жизнь. - Мою, - задумчиво повторила Сашка, что-то прокручивая в голове, - значит, тебя все устраивает. Это мою жизнь надо спасать. - Хочешь начистоту? Чисто внешне – да. Не считая того факта, что моя жена – бисексуальна и совершенно неуправляема, все отлично. С тобой можно показаться на людях, предварительно залепив рот скотчем, ты не ревнуешь, не требуешь отчета о том, где я был, не истеришь на тему не подаренных роз на восьмое марта и шубы на новый год, фамилия твоего отца довольно известна. Есть еще какие-то условия выгодного брака? – Воронцова задохнулась, и даже неясно, отчего: то ли от гнева, то ли от удивления. Пожалуй, она ожидала менее рациональный подход со стороны Кирилла к вопросу женитьбы. А тут, выясняется, что страдает одна она. - Ненавижу тебя, - прошептала девушка, отталкивая его и пытаясь восстановить сбившееся дыхание. - Взаимно, - единственное слово, как хлесткий удар.