Bittersweet

Но облик мой — невинно розов, - Что ни скажи! - Я виртуоз из виртуозов В искусстве лжи. (с)М.Цветаева

С того «прекрасного» дня первых переговоров Кириллу пришлось еще несколько раз поучаствовать в делах компании с позиции специалиста по международным отношениям – именно так он должен был доказать свою профессиональную пригодность Воронцову-старшему, чтобы уже на этих основаниях можно было решить о его вступлении в корпорацию. И именно поэтому двадцатидвухлетие Александры превратилось практически в светский раут – с целью налаживания связей. И не имеет значения то, что муж от этого тоже выигрывает: первоочередной является ее выгода. Лишь бы только все прошло по плану, лишь бы ей хватило выдержки еще на небольшой отрезок времени. Большой зал ресторана в одном из респектабельных отелей города вместил в себя более сотни человек, став на этот вечер пристанищем для многих влиятельных людей, так или иначе знакомых с именинницей – зачастую благодаря Ритке - или ее отцом. Благодарно кивая низенькому, плотно сбитому мужчине, с которым вела беседу в последнюю четверть часа, и обещаясь завтра с утра приехать, виновница торжества мысленно закатила глаза, замечая целенаправленно приближающегося к ней супруга. Учитывая тот факт, что они сегодня не перекинулись и парой фраз, ему что-то явно нужно. Не желая выносить их далекие от идеальных отношения на всеобщее обозрение, она извинилась перед собеседником – тем более что разговор уже, по сути, был завершен – и отошла от него в сторону, «встречая» благоверного с привычной улыбкой, за которую начинала саму себя ненавидеть. - Тебя Михаил Степанович хотел видеть, - Кирилл был привычно немногословен, отчего у девушки свело зубы – так хотелось уже все высказать. А сцены устраивать нельзя. Точнее, можно, но не сейчас. Пока определенное лицо в зале, ей лучше не перегибать палку. - А где хотя бы формальное поздравление, - почти одними губами, чтобы слышал только муж, за локоть которого она взялась, осведомилась Сашка. Если папе она понадобилась сейчас, значит, хочет с кем-то познакомить. В принципе, она уже закончила с запланированными на этот вечер делами, можно даже покинуть праздник, ссылаясь на неважное самочувствие. Но было бы довольно интересно узнать, что приготовил родитель. Тем более что они еще сегодня не виделись. Как и с Кириллом, в общем-то. Он даже не заезжал лично – всего лишь вызвал ей машину к подъезду. И гостей она приветствовала одна. В конце концов, торжество было в ее честь. - Судя по тому, что ты здесь, читать ты не разучилась. - И оценивать выбор цветов тоже, - парировала она, почти прямым текстом намекая не только на небанальность букета, но и на значение каждого отдельного экземпляра. - Мне считать это тайным проявлением чувств? – вряд ли она и вправду бы в это поверила, даже если бы он ответил согласием, но просто так промолчать на его колкость не могла. - И на нелюбимых жен даже ради соблюдения правил приличия так не тратятся. - Что бы я к тебе ни чувствовал, я имею элементарные понятия хорошего тона, - а в подтексте так и сквозило о том, что он бы с радостью ей вручил засушенный веник. - Не более того. Предваряя твой следующий вопрос: украшения тоже относятся к ним. - Хорошего тона? – это, вкупе с ледяной вежливостью, разозлило ее больше всего: лучше бы вообще никак не отреагировал на сегодняшнее событие, чем так; в отличие от приглашенных гостей, его присутствие и поздравление не несло никакого смысла, - Знал бы ты, как мне осточертела твоя показная вежливость, - прошипела девушка, быстро осматриваясь по сторонам. К ее счастью, они сейчас пребывали в тени колонны, практически скрытые от посторонних глаз, и, главное, от одной особенно важной для нее сегодня пары, которая, похоже, уже покинула зал. По крайней мере, Сашка искренне на это надеялась. Руки уже чесались хоть как-то выразить свое возмущение этому бесчувственному чурбану. Заприметив мальчишку-официанта, разносящего напитки и жестом подозвав его в свою сторону, она схватила с подноса бокал с шампанским и, мило улыбаясь, не говоря ни слова, выплеснула золотистую жидкость супругу в лицо. Несколько человек, что все же стали нечаянными свидетелями сего, сдавленно охнули, кто-то зашептался, что было вполне ожидаемо. Но все лучше, чем закатывать грандиозный скандал, который в принципе не по ней. Такая мелочь, все же, в отличие от крупной ссоры, останется в чужой памяти почти незамеченной – редко какое мероприятие проходит без разногласий. Тем более, между молодыми. Тем более – между ними. Да и, в конце концов – Сашка уже не знала, как относиться к этому факту – ее репутация давно известна отнюдь не в положительном ключе. Наверное, даже те, кто сегодня здесь собрался, подсознательно от нее ожидают грандиозной выходки, все еще настороженно принимая непривычно сдержанную и учтивую хозяйку вечера. Что ж, надо оправдывать людские ожидания, хоть на сотую долю процента. Потому что на большее решаться пока нельзя – ей еще слишком нужна эта маска и определенные люди, которые, судя по тому, что она успела выяснить за несколько минут посредством обозрения зала, уже покинули мероприятие, частично развязав руки Воронцовой. На лице Кирилла не дернулся ни один мускул. Блондин просто приобнял развернувшуюся к нему спиной и намеревающуюся уйти жену, с силой сомкнув пальцы на ее предплечье, но так, чтобы со стороны это выглядело обыденным жестом, и властно повел ее к выходу из зала, по пути прихватив со столика бутылку с вином. У самых дверей парень обернулся, ловя на себе изумленные и осуждающие взгляды. - Простите, но мы, пожалуй, продолжим праздник в более интимной обстановке, - с более чем непрозрачным намеком как можно более громким голосом оповестил гостей Кирилл, вызвав тем самым очередной всплеск возмущения у Сашки, внешне выглядящей совершенно спокойной, разве что слегка усталой. Но разобраться с благоверным она предпочла чуть позже: сейчас все равно это уже не даст нужного эффекта. Ее теперь все воспринимают, как слегка перепившую и излишне влюбленную, да и… Наверное, поступок трехминутной давности действительно был бесполезен. Она как всегда пошла на поводу у эмоций, а толку-то. Мужа не удалось бы такой мелочью опозорить в свете. Но ей безумно хотелось уже хоть немного разрядить обстановку. Молчание угнетало настолько, что чудилось, будто еще немного, и она задохнется. Как только за их спинами закрылась тяжелая дубовая дверь номера, и щелкнул замок, убеждая в надежности, Сашка ощутила макушкой нечто холодное и мокрое, а потом эта странная субстанция потекла по лицу, рисуя липкие алые дорожки на шее и оставляя расползающиеся следы на платье. Ошарашено дотронувшись до одной из них, она, наконец, уловила запах спиртного. Обернувшись, увидела невозмутимого Кирилла, держащего над ее головой перевернутую бутылку красного вина. - Охладилась? – участливо поинтересовался тот, всколыхнув задремавшее раздражение. И вызывая желание аплодировать: за сегодняшний день он, похоже, решил превысить допустимую норму слов в ее адрес. - Я тебя сейчас охлажу, - сжав руки в кулаки, она сделала шаг вперед. - Полетишь ласточкой в сугроб в одних трусах: потом объясняй всем, что занялся моржеванием, - вцепившись в лацканы пиджака, она подтянула мужа ближе к себе. - Тебе так не терпится меня раздеть? Какое рвение, - насмешливо отозвался он, только глаза оставались такими же ледяными, - сначала рубашку испортила, теперь пытаешься пиджак на лоскутки порвать. - По-моему, не терпится тут тебе. Платье стоит больше, чем твоя полугодовая зарплата. - Ну, раз оно такое дорогое, то ты наверняка улучшишь свои навыки, когда будешь его стирать. Это прибавит тебе ума и осторожности, - хмыкнул Кирилл, ставя бутылку на полочку под зеркалом в прихожей, где они стояли, и с усилием отцепляя пальцы благоверной от несчастной вещи, но не выпуская из своих рук, дабы девчонка еще чего не учудила. - Тебе двадцать два, а в голове не просто пустота: такое чувство, что там черная дыра, - тряхнув её, процедил супруг, - может пора уже, наконец, повзрослеть? Прекратить каждый раз выставлять себя на посмешище перед немалым количеством народа. Ты когда-нибудь поймешь, что хуже делаешь только себе? Ты себя показываешь маленьким капризным ребенком, а не меня – несчастным мужем. - Скандальная репутация – тоже репутация. - Репутация? Еще скажи, что ты чего-то стоишь. Ты ни на что не способна без своего отца. И ничего из себя не представляешь. Все, что у тебя есть – дал он. А ты – просто пустышка, - это, скорее всего, задело девушку сильнее всего из того, что она услышала за последние пять минут. Настолько, что она вдруг переменилась в лице, забыв едко прокомментировать необычайную болтливость Кирилла. Дернувшись, резким движением высвободила свои руки и прошла вглубь номера, лишенного освещения: никто не стал включать лампы, и, наверное, это было к лучшему. Она совершенно не хотела, что б он увидел даже на одну долю секунды ее подавленное состояние. Впрочем, умело маскирующееся привычным ехидством. Конечно, ее выдержка далека от профессионализма мужа, постоянно скрывающего истинные эмоции, но тем не менее… - Что ты вообще знаешь, мистер я_идеален_во_всем? – глухим голосом поинтересовалась Сашка, смотря перед собой, но ничего не видя. Пальцы неосознанно теребили один из крупных камней на колье. Сейчас она была готова снять шляпу перед супругом и его талантом ударять по самому больному. Подобными чертами она восхищалась в других людях и развивала в себе. Но в этот раз он умудрился совершить более чем прицельный выстрел, возможно, даже не ожидая такого. Страх собственной безликости был тесно сплетен необходимостью внимания со стороны отца к ее настоящей личности. Поэтому она и не соглашалась на принятие должности в корпорации, а не от неприязни к бизнесу как таковому. Боязнь всю жизнь провести под клеймом «дочери Воронцова», той, что будет всегда ассоциироваться в первую очередь с влиятельным предпринимателем, а не той, о которой будут вспоминать, как об индивидуальности. А если так будут считать окружающие, значит, и папа тоже. Значит, он всегда в ней будет видеть подобие себя. И лишь одна мысль об этом нагоняла беспросветную тоску, побуждая творить еще более вызывающие вещи. Потому, что больше ничего не оставалось. Резко расстегнув молнию на мокром от вина платье и позволяя дорогой вещи упасть на пол, Воронцова равнодушно переступила через небрежно сброшенную ткань, присаживаясь на постель и сминая гладкое покрывало цвета коньяка. Из клатча, что практически на автомате зажимался в левой руке, был извлечен мобильный, пальцы заскользили по экрану, набирая номер. Кирилл, все так же скрытый мраком коридора, задумчиво следил за женской фигуркой, скрестившей ноги и ожидающей ответа на другом конце провода. Ее внезапная перемена настроения, признаться, привела в некоторое замешательство. Нет, не заставила усомниться в том, что сказанные ранее слова были излишне резки, скорее просто озадачила. Он еще не видел супругу в таком состоянии, даже в день, когда Михаил Степанович отказал ей в финансировании и поставил крест на ее работе. Алекс всегда взрывалась в ответ, но никогда не уходила в себя, начисто игнорируя присутствующих в комнате, делая то же, что и он в последний месяц. Становясь моментально чужой. Может, в ней еще осталось что-то разумное и человеческое? Если все же, чем-то, но реально ее… пристыдить? Утихомирить? Хоть и ненадолго. Погрузившийся в размышления Кирилл не сразу понял, что благоверная завершила разговор: ее непривычно тихая речь никаким образом не могла помешать потоку его мыслей, а потому, он упустил суть этого звонка. И сейчас, заметив, как Сашка поднялась с постели, нахмурился. Особенно, когда она двинулась в его сторону. На соблазнение это, отчего-то, не походило. Хотя выглядела она, конечно, сексуально, что спорить. Оставшись в одной только лиловой комбинации и телесного цвета чулках, не считая ювелирного изделия на шее, Воронцова взъерошила слипшиеся от вина волосы и, подхватив сброшенные лодочки, с вызовом посмотрела на блондина, всем своим видом показывая, что не собирается его слушать и вообще уже забыла то, о чем они говорили. Минутная слабость была запрятана в самые дальние уголки ее натуры, на лице вновь заиграла нахальная усмешка. Никаких планов, никаких подлянок. Просто не пристало ей тут сидеть и расплываться из-за каких-то слов возомнившего себя богом придурка. Даже если он ее муж. - Раз платье мокрое, значит, так и пойду, - гордо вздернув подбородок, она направила стопы в сторону выхода из номера, совершенно не смущаясь. Подумаешь – она несколько лет протанцевала еще в более откровенном виде, нежели этот. Тем более что прессу никто сегодня не приглашал, так что, если ее и увидит кто из гостей по чистой случайности, это не сильно уже страшно. Самые важные персоны уже покинули торжество. Самое интересное – ее никто не остановил: замок поддался с первого раза, выпуская именинницу в коридор, и отрезая путь назад захлопнувшейся дверью. Вдохновившись своей маленькой победой и бросив взгляд на экран мобильного, Сашка, ступая по скрадывающему ее шаги ковру, пересекла холл под абсолютно бесстрастным взглядом швейцара и остановилась возле стеклянных дверей. Торчать на улице в таком облачении ей не хотелось – не май месяц, да и могут принять за девицу облегченного поведения. Оно ей надо? Развернувшись, отыскала взглядом укромный уголок, украдкой сцеживая зевок в кулак. Кажется, ночные гулянки ей порядком надоели. Хотелось под одеяло и спать. До весны. Пришлось провести четверть часа на кожаном диванчике за чтением журнала, который она выудила из небрежно сложенного вороха глянцевых изданий на низком столике. Редкие посетители, появлявшиеся здесь, недоуменно оглядывали сидящую девушку в экстравагантном наряде, но ничего не говорили: у богатых свои причуды. Сашка же ждала, в нетерпении покусывая губы. И дождалась. Пискнувший черный прямоугольник вывел на сенсорный экран всплывающее сообщение, и Воронцова, мысленно выразив нецензурную благодарность отправителю, поднялась на ноги, обуваясь. Поежилась, ощущая излишнюю «прохладу», и направилась в сторону выхода, уповая на скорое обретение тепла. Внезапно легшие на предплечье холодные пальцы, вызвавшие чувство дежавю, вынудили тормознуть и недовольно обернуться, пытаясь определить, кому она вдруг понадобилась. Неужели все же кто-то посчитал «ночной бабочкой» и надеется поразвлечься? А так не хотелось охрану привлекать. - Идиотка. Оденься, - бросил Кирилл, накидывая ей на плечи пиджак, не совсем соображая, что замышляет эта вредная девчонка, передернувшаяся от контакта гладкого подклада и обнаженной кожи. Ему, в общем-то, было наплевать на то, в чем она, но проблемы с ее здоровьем почему-то отражались на нем. И если в большом особняке можно было слинять на другой этаж, в их скромной квартирке скрыться некуда. А посему – бессонная ночь светит обоим: ей из-за донимающего кашля, ему – из-за постоянных громких звуков за стеной. А то и с нее станется потребовать таскать ей ночью сиропы и таблетки. Если она может копировать зомби с утра, ему такой стиль точно не пойдет. - Обойдусь без твоей фальшивой заботы, - она напоминала взъерошенного нахохлившегося воробья в своем нежелании принять этот жест, пусть даже оголенные руки уже покрылись мурашками от холода. Дернув на себя дверь, сделала шаг вперед, с неудовольствием отмечая, что супруг не отцепился и, чего и стоило ожидать, последовал за ней. Не особо вдохновленная этим эскортом Сашка фыркнула, но края одежды свела, не позволяя резким порывам январского ветра проникнуть под полы пиджака, и стараясь не выдать себя позорным стуком зубов. Все же, двадцать градусов ниже нуля не побуждали к прогулкам в одном нижнем белье. Ориентируясь на «мигнувший» фарами автомобиль, Воронцова торопливо цокала каблуками по обледеневшему и чуть припорошенному снегом асфальту, таща на буксире мужа. И чего бы ему уже не отвязаться? Она ж пиджак взяла, что надо-то? Распахнув дверцу темной иномарки и скользнув в нагретый салон, параллельно звонким чихом приветствуя друга, занявшего водительское место, покосилась на благоверного. Последний, нисколько не смущаясь, дождался, пока она устроится на заднем сидении, и тут же нырнул следом, вынуждая ее подвинуться. И главное – даже не спросил с кем и куда она едет. Просто присоединился, показывая себя хозяином положения. Поджав губы, она отвернулась к окну и откинулась назад. Проплывающие мимо фонари сливались в единую широкую полосу со светящейся лентой горящих ламп, убаюкивая. Уже через семь минут, прикрывшая глаза Воронцова дремала, посильнее закутавшись в пиджак и совершенно не ощущая на себе бездумный взгляд супруга и редкий – Эдика, не привыкшего к такой тихой подруге. И не имевшего еще чести познакомиться с ее мужем. По закону жанра очнуться Сашка должна была уже в своей постели, недоумевая – как здесь оказалась, совершенно не подозревая о том, что столь нелюбимый супруг донес ее на ручках, аки принцессу. Но законы жанра в их случае не работали. Купидон, уставший переводить стрелы на непробиваемую пару, мог идти и менять свою квалификацию. Из-за профессиональной непригодности. Вновь чихнув, она проснулась, чуть подслеповато щурясь: со сна зрение слегка расплывалось. Сообразив, что она до сих пор в машине, которая, к счастью, остановилась у знакомой многоэтажки, Сашка с тоской вспомнила о погоде за окном. Убеждая себя в том, что осталось мерзнуть самую малость – расстояние от средства передвижения до квартиры, - набравшись смелости, нажала на рычаг, открывая дверь и нехотя вываливаясь – именно так это и выглядело – наружу. Чуть опираясь на холодный металл иномарки и нетвердо стоя на ногах, сделала шаг, второй, и, вспомнив, что где-то там еще и был муж, который, к слову, почему-то не спешил выходить из автомобиля, оглянулась. Покопошилась в клатче, выискивая ключи, и, плюнув на блондина, направилась к подъезду. Супруг может хоть до утра трепаться с Эдиком – если им вообще есть о чем говорить – а она, пожалуй, вернется к явно тосковавшей по ней постели. И одеялку. И подушкам. И вообще, она в спячке. Правда, схорониться в собственной спальне не удалось. Точнее, удалось, но не сразу. Приняв горячий душ и облачившись в махровый халат, который держала чисто для зимних ночей – халаты не любила как класс – Сашка вознамерилась, наконец, отбыть в чертоги Морфея, но ее планы были грубо прерваны появившимся на пороге Кириллом. Практически на ходу расстегивая мелкие пуговицы, чем привел в замешательство уже ничерта не соображающую девушку, он стянул с себя рубашку и вручил оную супруге. Молча. - Благотворительностью занялся? – осведомилась она. - Сначала пиджак, теперь рубашка. Штаны тоже мне достанутся? С чего такая щедрость? - Ты про платье-то не забудь, которое в номере оставила. На тряпки больше ни копейки не получишь. - Больно надо, - хмыкнула Сашка, забираясь под одеяло и отворачиваясь от мужа. Он мог хоть стриптиз здесь танцевать – ее уже ничто не интересовало. Кроме одного. Спать. Волшебное, чудесное слово. И пошли все лесом. Еще немного, и она начнет нести бессвязный бред, ибо мысли уже начали путаться. - Рубашку постирать не забудь. Я не собираюсь лишаться любимой вещи по твоей вине, - бросил благоверный на прощанье, выходя из спальни – похоже, претендовать на половину постели он не собирался. И на том спасибо. Хотя, признаться, конкретно сейчас ей было все равно. - Ублюдок, - лениво прошипела она, не желая оставлять за ним последнее слово. - И тебе спокойной ночи, - согласился Кирилл, закрывая дверь. А уже засыпающая хозяйка квартиры слабо улыбнулась – все же, этот день смог стать относительно неплохим. Жаль только, что не отменял их холодной войны, и утром игнор продолжится. Но на завтрашнее начало дня у нее свои планы, в которых нет места супругу.