Дочь Генерала (Книга Ностурне - 1)

      Что-то громко барабанило рядом, отдаваясь в моей голове болью. Я застонала и попробовала пошевелиться. Не получилось. Казалось, что я была спелената по рукам и ногам, но на самом деле просто находилась в чьих-то крепких объятиях. Стук продолжался. Он причинял мне физическую боль, да такую сильную, что глаза открывать не хотелось.       Тот, кто находился рядом, тихо выругался, и меня отпустил. Стало сразу как-то зябко, и я обняла себя руками, приоткрыла, наконец, глаза. Картина, представшая перед моими очами, в другое утро привела бы меня в ужас, но сегодня мешала головная боль и общая заторможенность после «веселой» ночи. Ностурне встал с кровати (как выяснилось опытным путем, именно с ним мы лежали в обнимку на ней) и пошел к двери. К счастью, был он в своих пижамных штанах, вид которых был мне уже чуть ли не родным, да и сама я голой не была. На мне точно была моя рубашка, а вот насчет штанов не уверена. Что произошло?       Я бы начала вспоминать, что было прошлой ночью. И сделала бы это с самого начала, чтобы проследить каждый шаг своего падения, но Ностурне открыл дверь. В нее влетел разъяренный Разел и хлопнул ею так сильно, что я застонала от этого звука.       — Тише, — произнес Пробивающий. Разел удостоил его колючим взглядом, а потом взглянул на меня, все еще лежащую в чужой постели и страдающую от страшной головной боли.       — Ты тут, — сказал он так, будто до последнего не верил, что я могу находиться здесь.       — А ты пришел меня убить дверью? — поинтересовалась. И нет, это был не наш странный семейный юмор, а очень серьезный вопрос. Мне, действительно, этого хотелось, потому что у мертвых голова не болит. Наверное.       Разел оглядел меня с ног до головы.       — Позже. У нас собрание, и ты опаздываешь. Зачем ты сняла браслет?       — А я его сняла? — удивилась и потянулась к руке. На ней браслета не было. Потеряла? Вот неприятность.       Я застонала и села. Оказалось, что штанов на мне не было, но рубашка оказалась достаточно длинной, чтобы прикрыть зад, только была она не настолько длинной, чтобы ее хватило до колен. Так что теперь они торчали у всех на виду, белые, острые, слегка в синяках. Ах да, вчера с дерева спускалась. На этих синяках и остановилось два мужских взгляда. Я поежилась и натянула на ноги одеяло.       — Ваше Высочество, вы ее бьете что ли? — спросил Разел, заметив отметины на ногах.       — Это была моя шутка, — мрачно ответила я, и снова посмотрела на пустующую без браслета руку, потом перевела взгляд на Ностурне. — Я потеряла браслет, — пожаловалась.       — С ним все в порядке, — успокаивающе произнес он. — Это я его снял, чтобы вы проснулись сами.       Я просияла и тут же поморщилась от головной боли, которая будто того и дожидалась и стрельнула мне в голову. Теперь понятно, почему Разел пришел сюда — сигнатуры-то не доходили. Но все равно это не объясняло, что делает здесь именно он. Стас или Грэг или даже Арайнэ были бы более логичны. Разела выпустили из его заточения?       — Все получилось? — вопросила я Ностурне, и тот кивнул, легко улыбаясь. — А почему мне сегодня так плохо?       Я оглянулась на постель, вспомнила пробуждение не в одиночестве и решила, что потом спрошу. Сейчас у меня просто нет на это сил — вдруг узнаю что-нибудь этакое, а окажется, что я не помню. Я должна помнить свой первый раз!       — Это все демон, — объяснил Ностурне.       — Вот мерзавец! — в сердцах воскликнула я, вспомнив, что упомянутый демон был без клочка одежды. Кажется, я даже сигнатуры на его достоинство считать успела. Это воспоминание заставило меня поморщиться — уж лучше бы я не вспоминала.        Разел хмыкнул, а я по-прежнему не понимала, что он здесь делает. Ладно, я по-прежнему не понимаю, что я здесь делаю.       — Не мерзавец, хотя… и это тоже. Вы — несозревший асур, вы все так реагируете на демонов. Я не эксперт в таких вещах, но логика мне подсказывает, что для вас это защитная реакция, пока ваше сознание не готово к запечатлению, — объяснил мне Ностурне.       Да-да, кажется, мне об этом что-то говорили. Но это шло где-то между строчками: «УВИДИШЬ ДЕМОНА — БЕГИ НЕМЕДЛЕННО!». Как можно убегать от демона, будучи настолько пьяной, история умалчивает.       — А что я делаю в вашей постели? — все же поинтересовалась, хотя очень боялась ответа. Не хотела же спрашивать, но обстоятельства требуют.       Ностурне ответил просто:       — Вы в ней проснулись.       Прекрасный и емкий ответ. Только вот что мне с ним делать? Наверное, ничего. Я попыталась подняться, но тут же зашипела от боли. Да, голова у меня — колокол. Вставать я вдруг передумала, и это заметил Разел. Пришел он сюда явно не для того, чтобы нас застать в одной постели и потом заявлять, что меня скомпрометировал Пробивающий, а ему от меня было надо… собрание. Ну, конечно, собрание.       Об этом Разел и сказал, а еще «попросил» поторопиться, да таким тоном, что я пожалела, что его вчера спасала. Я из-за него, между прочим, сегодня такая, а могла бы не идти никуда, и сидел бы он сейчас в боевом корпусе и… что они там делают, понятия не имею.       — Ага, сейчас. Умоюсь, оденусь, позавтракаю, — сказала я, но оказалось, что завтрака я не заслуживаю. Вернее, на него не успеваю. Тут или я иду на завтрак, или на собрание, и то, что я предпочитала первое, Разела не волновало. Ладно хоть умыться дал и переодеться, но отконвоировал он меня к моей комнате прилежно и еще на двери встал, будто опасался, что сбегу обратно к Ностурне. Ностурне же на это все улыбался, и я не могла понять, что именно он думает обо всем этом, но все же подозревала, что он был рад от меня избавиться.       Из ванной я вышла все с той же головной болью и поспешила одеться. Нет, спешить мне вовсе не хотелось, но Разел, откуда-то прознавший, что от грохота моя голова начинает болеть почти нестерпимо, принялся барабанить в дверь. Я быстро оделась и со злостью ее распахнула.       — Что?       Командир осмотрел меня с головы до ног и остался удовлетворен степенью моей готовности. То, что с моих волос стекала вода, его как-то не волновало.       — Вижу, что ты готова. Идем.       Манипуляции. Я забыла, что это демонова Школа манипуляторов, что здесь все друг с другом это делают. Малейшая слабость, и используют ее против меня. Хоть на лбу себе пиши, чтобы вспоминать об этом каждый раз, когда в зеркало смотришься.       Мы шли по коридорам. Я надела браслет и поэтому передо мной вспыхивали указатели, куда идти, хотя в этом не было никакой необходимости — в качестве провожатого выступал Разел. Но пока мы шли до аудитории, где должно было состояться собрание команды, я успела бегло просмотреть присланные по почте сигнатуры. Очень удивилась, когда нашла сообщение от брата, который поздравлял с успешным выполнением задания и добавлял к моему опыту два балла. Теперь у меня их было целых три — есть чем гордиться. Если бы еще голова так не болела…       Коридоры выглядели довольно пустынно — ученики были еще на завтраке или где-то еще, и в этом крыле почти никого не наблюдалось, — Разел чуть притормозил, подождал, пока я его догоню. Я решила, что он понял, что я не в состоянии устраивать спринтерские забеги, и пожалел меня. Размечталась, в общем, мы же о Разеле говорим, какая в нем жалость? Поэтому, когда я его догнала, сказал:       — Асурка, кто дал тебе право лезть не в свое дело? — и требовательно воззрился.       Тут я поняла, что благодарностей за его спасение не будет.       — Твое неадекватное состояние, — он приподнял брови (но сделал он это не так выразительно, как это делали в моей семье), и я продолжила: — Ты на асуров кидался.       — И ты решила облагодетельствовать меня таким образом?       — Я решила, что мне нужна команда, в которой здоровые отношения. И мне плевать, что ты об этом думаешь.       Мне стало понятно, что разговаривать с этим драконом бесполезно. Он упрям, как ни одна гандхарва, а подобное упрямство больше этим существам характерно. Не видела бы точно, что дракон, усомнилась бы, решила бы, что полукровка какой. Хотя, какие полукровки в Скайфоле, у нас такие не рождаются. Я ускорила шаг, когда как тело протестовало, но хотелось побыстрее закончить этот разговор, полный упреков. Разел нагнал меня и положил руку на плечо, чтобы остановить. Я дернулась и отскочила от него, как от прокаженного: память о том, что он хотел причинить мне вред, была еще свежа. Разел снова невыразительно дернул бровью.       — Наши отношения тебя не касаются, асурка, — почти прошипел он.       Привязка к Елене исчезла, а ненависть к асурам осталась. Или теперь он ненавидел только меня? От этого стало обидно, ведь я же ничем не заслужила подобного отношения! Я не виновата, что у него была Елена, а потом она ушла к Гаапу. И Елена не виновата, потому что асуры живут для этого. Как драконы и гандхарвы живут для войны, а другие расы для чего-то еще.       — Вот как раз таки они меня и касаются, — ответила упрямо.       Разел посмотрел на меня, прищурившись.       — Смени команду, — приказал он.       — Что? — я, может, ослышалась.       — Я сказал: смени себе команду. Выбери другую, попросись к ним, — говорил он медленно, чеканил каждое слово, чтобы не дай Владыка чего-то не расслышала с такой больной головой.       — С ума сошел?       — Если не уйдешь добровольно, я заставлю тебя.       Он мне угрожает? Вот так просто берет и угрожает? Я посмотрела на Разела, как на умалишенного, и снова покатала в голове мысль о том, что никто его ни от чего не освободил — как был полоумным, так и остался. Да еще и характер у него настолько ужасен, что я понятия не имела, как можно разговаривать с этим драконом.       — Нет, — твердо.       Глаза Разела сузились, губы скривились.       — Что ж, ты сделала свой выбор, асурка, — произнес он и широко зашагал по коридору, настолько, что я бы не догнала его, если бы захотела. Но больно мне было надо за полоумными драконами бегать.       Мои надежды на то, что теперь в нашей команде все станет лучше некуда, испарились вместе с моими наивными мыслями. Я поняла, что все так и будет плохо, но о содеянном не жалела. Может, только о том, что поговорила с Еленой так поздно — Разел уже сошел с ума. Но хоть на других асуров бросаться не будет, и то хлеб, а я уж как-нибудь это переживу. Или придумаю что-нибудь.       После такого разговора и такой ночи (где то, как я оказалась в объятиях Ностурне, до сих пор оставалось неизвестной в уравнении) очень хотелось плюнуть на собрание и отправиться хоть в столовую, хоть на занятия, но я пересилила себя — бегство сейчас ничего не даст. Если уж у нас с командиром намечается противостояние, то отступать некуда, поэтому я направилась к указателям на место встречи. В аудитории было светло, ребята стояли против света, и мои чувствительные после сегодняшней ночи глаза и же с ними чувствительная голова отозвались резью и слезами в первых и болью во второй. Разел отошел к окну, с моей позиции у входа вовсе казался темным мрачным силуэтом. Ну просто романтический герой с разбитым сердцем!       — А вот и наша героиня. Что-то ты долго к нам шла! — Вертея поспешила ко мне, улыбаясь.       — Задержали, — буркнула я, бросая взгляд на сердитого командира. Потом посмотрела на Грэга и увидела в его глазах что-то похожее на уважение, Стас мне улыбнулся, и улыбка эта была со смыслом: мы знали один секрет.       — Наслышаны-наслышаны, — сказал вероятник.       — Конечно, ведь я времени зря не теряю, — и стрельнула глазами в Разела. Он мне испортил настроение, и на то, чтобы улыбаться и принимать похвалу от команды, у меня не было никаких сил. Хотя, зря конечно, они же не виноваты, что у них такой командир.       — У-у-у, — протянула Вертея, когда приблизилась ко мне. Она окинула меня профессиональным взглядом лекарки и сразу же взяла за руку. Подтащила к партам, усадила на скамью. — Ребят, она себя плохо чувствует, — сообщила команде, а потом посмотрела на меня: — Не волнуйся, я тебя сейчас подлечу. Все пройдет.       Я кивнула. Избавиться от головной боли я была не против. Вертея же устроилась рядом со мной, присев на край парты, и положила теплую мягкую руку на мой лоб. Я невольно прикрыла глаза, когда почувствовала ее исцеляющую энергию. Она вливалась в меня осторожно, даже деликатно, обволакивала, точно мех, согревала. И вместе с этим теплом уходила и боль. Она отступала, слабела и слабела, пока не ушла вовсе. Я сидела с закрытыми глазами, пытаясь привыкнуть к тому, что боль ушла. Очень уж сильно она ломила мне виски, а тут ее вдруг не стало.       — Значит, с демоном встречалась? — спросила Вертея. Конечно, она ведь сразу поняла, откуда я себе такой подарочек приволокла. — Он был красивый?       Я задумалась, был ли Гаап красивым. Помню, что был он голым (и судя по тому, что это первое пришло мне в голову, поразило это меня больше всего), что бычьей головы у него не нашла, помню демонический взгляд и колдовской голос. Все это тянет на определение «красивый» или маловато будет?       — Он был запечатлен, — ответила я на вопрос и встретилась глазами с Вертеей. Откуда-то сбоку рассмеялся Стас, он у нас всегда был весельчаком. Мы тоже не удержались и прыснули.       После случилось обсуждение того, что должно было подтянуть рейтинг команды. Я слушала внимательно, пытаясь понять, о чем идет речь, но из разрозненных кусков информации не получалось составить картину целиком. Но даже то, что я слышала, мне не нравилось.       — Итак, нам нужны три победы. Эту откидываем сразу, — Разел кивнул на меня, сверкая гневным взглядом. — Стас под вопросом.       Стас понурил голову и буркнул.       — Я справлюсь.       Разел пожал плечами.       — Попробуй, но не заходи слишком далеко. Твоя слабость может нам дорого стоить.       Я вся превратилась в слух. Разел не в первый раз говорит о слабости Стаса. А в чем она заключается? Я посмотрела на других членов команды, и поняла, что только одна я здесь не в курсе происходящего. Ладно, еще не вечер, узнаем.       — Запомни, Стас, если по жеребьевке ты будешь в самом начале, не смей рисковать.       — У третьих сильный вероятник, — сказал Стас, и я увидела, что Арайнэ нахмурился, но ничего не сказал.       — Третьи — мы, — припечатал Разел. Похоже, пятая позиция в рейтинге была для него неприятна. Ничего удивительного, они все здесь на этом рейтинге помешаны. — А насчет силы — это уже предоставь разбираться нашему вероятнику. Или ты думаешь, что разбираешься в вероятниках лучше Арайнэ?       Я едва не фыркнула, когда услышала знакомые металлические нотки в голосе Разела. Он так со всеми членами команды разговаривал, когда они с ним не соглашались? Похоже на то. Характер у него такой, а я, наивная, думала, что его отпустит после Елены.       — Нет, — Стас опустил голову.       — Не умничай, где не надо, — припечатал Разел. Когда он убедился, что ему больше никто возражать не собирается, произнес: — На асурку и Стаса не рассчитываем. Что касается остальных, неудачи я не потерплю. Понятно?       Грэг сдержанно кивнул. Вертея и Арайнэ сделали это с небольшим опозданием и нехотя. Но все же согласились.       — Замечательно, — растянул губы в бесцветной улыбке Разел. — Тогда бросаем вызов сегодня на обеде в столовой. Всем быть.       Бросаем вызов? Кажется, я начинала понимать, зачем недавно мне предложили «Дуэльный кодекс». У нас будут… бои?