Дочь Генерала (Книга Ностурне - 1)

      Но поразмышлять о том, что ждет мою команду (и меня в том числе, хотя на меня никто не рассчитывал с самого начала), мне не дали занятия. Сегодня у меня были «коды», на которые куратор сказала явиться живой или мертвой. И когда я вошла в аудиторию, поняла, что было то «добрым советом», ведь преподаватель — опытный кодировщик по имени Лит оказался настоящим тираном. И на его фоне тирания Разела казалась какой-то детской игрой.       «Ничего, зато после него выносить командира мне станет намного легче», — подумала я и приготовилась к бою. И не зря, потому что кодировщик сделал на меня стойку сразу же:       — Итак, Ашья, вы явились, — сказал мне преподаватель, когда я зашла в аудиторию. Знала точно, что не опоздала, но все уже были в сборе и сидели на своих местах тихо, как мыши. — Почтили своим присутствием.       Я остановилась у двери и поклонилась согласно этикету, проигнорировав его слова, и подобное совсем не смягчило Лита. Он стоял у доски, по которой то и дело бегали чернильные цепочки кода, скручивались, вились, будто ожидая, что им прикажут материализоваться. Код был мне не знаком, но это как раз неудивительно, ведь я знала только совсем простейшие вроде тех, как создать салфетки, а этот был намного сложнее. Зато Лит оказался мне смутно знаком, кажется, я видела его в нашей Сторожевой Башне, и, если не ошибаюсь, ему что-то было нужно от отца, а отец отказал. Разумеется, он меня узнал. У кодировщиков лучшая память из всех рас.       — Доброе утро, — произнесла. Внимания на мое приветствие не обратили, только Лит скривил губы, будто съел что-то невкусное. На самом деле моего преподавателя можно назвать некрасивым с большой натяжкой. Он был рыж, имел густые волосы до плеч, зачесанные назад, правильные черты лица и пропорциональное тело, но сейчас скривился так, что стал почти уродливым.       — Займите место, Ашья. Или предпочитаете так стоять? — спросил он с неприязнью.       Понятия не имею, чем заслужила такое отношение, но решила не спрашивать. Меня в этой Школе вообще не очень-то пока любят, совсем не доверяют, и я понятия не имела, что с этим делать и как исправить. Если честно, я уже от этого начала уставать!       Я прошла к свободному месту и уселась. Ничего не делала, просто сложила руки на столе, ожидая, пока начнется урок. В аудитории стояла гробовая тишина. Ученики лишний раз вздохнуть боялись, а преподаватель провожал меня недобрым взглядом, будто надеялся, что споткнусь на ровном месте. Как бы не так! Но подобная реакция народа в аудитории меня немного успокоила: если боятся даже шевельнуться, значит, тирания тут процветает не только в мою сторону, но и во всех. Вот и сидят, чтобы не будить лихо, но взгляды на меня бросают. Кто сочувственные, а кто довольные. Последнее мне вообще как-то непонятно было: радуются, что не их третируют?       Когда прозвучал сигнал к началу, я едва удержалась, чтобы не застонать. Закусила губу, и сдержаться получилось. Лит хищно ухмыльнулся и произнес:       — Итак, начнем урок. Для начала правила вежливости требуют, чтобы мы познакомились с нашей новенькой, а мне неплохо было бы разузнать, что она знает по моему предмету. Ашья, поднимитесь, — он вперил в меня недобрый взгляд, и я поняла, что сейчас будет очень неприятно, но встала. Лит сразу же заговорил торжественно: — Дорогие ученики, вы имеете честь лицезреть Ашью, асура, которая является дочерью самого Генерала. Думаю, столь высокая родовитость — это как знак качества, и сейчас Ашья нам продемонстрирует, что в семье Генерала дается отличное образование во всех областях…       Мало того, что мои щеки вспыхнули от этих слов и от этих всех ученических глаз, что воззрились на меня с любопытством, так я еще пыталась лихорадочно сообразить, что делать в подобной ситуации. У меня по-прежнему были проблемы с коммуникацией и страх незнакомцев. А моя группа была сплошь из таких.       — Дорогая Ашья, скажите нам, какие именно коды были наложены на вашу дверь вчера утром для восстановления?       Да он издевается надо мной!       — Я не знаю. Все коды незнакомы и… — пролепетала.       — Вы не потрудились даже посмотреть, что именно туда наложили? Какая беспечность, Ашья. Неужели я в вас ошибся? — довольно произнес преподаватель. Именно на такой ответ он и рассчитывал. Лит отлично знал, что я в кодах разбираюсь чуть лучше, чем в вероятностях. А вероятности для меня — темный лес.       — Я не кодировщик и те коды для меня непонятны, поэтому и не стала… — попыталась оправдаться я. Хорошая была попытка, жаль неудачная.       Преподаватель Лит нехорошо усмехнулся и стал похож на льва, который вдруг увидел добычу, а его рыжая грива, что слегка была растрепана, только усиливала сходство. Я же ощущала себя глупо под взглядами всего класса. Ребята обернулись ко мне и теперь ждали реакции. Интересно, а что они хотели увидеть?       — Не кодировщик, верно. Но простейшие коды вы знать должны. Или считаете, что если ваш отец Генерал Небесных Легионов, вам можно об этом не заботиться?       — Нет, я так не считаю, — только и сказала. Хорошо хоть «блеять» не начала, это ведь у меня лучше всего получается, когда ситуация выходит из-под контроля.       — А по вашему поведению не скажешь. Назовите мне хотя бы простейший код восстановления. Он же код «возврата».       Да надо мной просто издеваются!       — Я его не знаю.       — Стыдно должно быть. Его могут написать в Скайфоле даже дети малые, а вас отчего-то это знание обошло стороной. Я разочарован. Своим незнанием вы позорите не только себя, но и всю вашу семью.       Я опустила глаза, уговаривая себя держать в руках. Владыка Всемогущий, этот… (я проглотила ругательство) преподаватель подрывал не только мою репутацию, он на мою семью покушался. Чего он добивался? Что я должна делать?       Я чувствовала, что вот-вот сорвусь. И не знаю, что сделаю…       — Почему вы молчите, Ашья? Нечего сказать?       По классу прошли смешки, и я прикрыла глаза, стараясь держать себя в руках и не дрожать так явно. Если я тут начну кричать или плакать, это будет проявлением слабости, и еще больше опозорит мою семью.       — Садитесь, — вдруг сжалился преподаватель, — я уже понял, что ничего путного из вас не выйдет.       Я рухнула на скамью, как подкошенная. Невольно взглянула на свои коленки и увидела, что они отбивают барабанную дробь, и будь парты чуть ниже, весь бы класс слышал перестук моих нервов. А в голове моей крутился только один вопрос: «За что он так со мной?»       К счастью, Лит после того совсем потерял ко мне интерес. Теперь он занялся уроком, будто ничего не произошло, и ученики невольно зашевелились, а когда он задал вопрос: «А что за код изображен на доске?», так они вовсе вжали головы в плечи, чтобы казаться еще более незаметными. Дальше он выбрал жертву и принялся ее прессовать почти так же, как меня. Может, глядя на то, что я не одна такая, мне должно было стать легче, но этого не случилось. У меня внутри все обмирало от ужаса, что он будет преподавать у меня коды еще очень долго. Как это пережить?       До конца занятия я просидела ни жива, ни мертва. А когда оно закончилось, тоже не шевелилась, ждала, пока преподаватель покинет аудиторию и желательно, чтобы большинство учеников тоже — не была уверена, что смогу совладать со своими конечностями с первого раза, а позориться не хотелось.       — Ашья, не переживай, он со всеми так, — услышала я чей-то незнакомый голос. Подняла голову (потому что сидела и глупо рассматривала свои ногти, стараясь ничего вокруг не замечать и успокоиться) и увидела перед собой вероятника. Он был уже «перебесившимся», то есть не таким ярким, как его младшие сородичи. Но лицо его все же оставалось накрашено: глаза подведены черным, наложены тени. Но одет он был в алое кимоно с зелено-золотыми павлинами, так что вряд ли можно было говорить что-то о скромности. Вероятник этот был мне незнаком.       — Я даже не знаю, что мне делать… — честно призналась я. Вряд ли, конечно, мои жалобы услышат, если я вдруг решу заикнуться о преподавателе-тиране. Мэл просто отмахнется, ведь у него самого репутация такая же…       — Ничего не надо. Нужно просто привыкнуть к манере его преподавания. Вот и все. Он часто перегибает палку, но со временем учишься воспринимать его выпады философски. У тебя получится.       Эта поддержка оказалась столь неожиданной, что я едва не разревелась, пришлось сделать глубокий вдох и дать себе обещание, что выревусь позже, в своей комнате, когда никого не будет рядом. На людях плакать неприлично. Хотя асуры и приличия давно не стоят рядом.       — Спасибо, — одними губами произнесла я.       — Вот и отлично, — он ободряюще улыбнулся и пошел прочь из аудитории. Я невольно обернулась и увидела, что его уже ждут у входа. Высокий юноша-гандхарва был чем-то на него неуловимо похож, будто они были братьями. Я сфокусировала на них взгляд и мне сразу же пришли их сигнатуры. Оказалось, что-то были, действительно, братья — Артемис (гандхарва) и Доа (вероятник), но интересным было не это. Самым интересным было то, что Доа был командиром отряда, который в том самом непонятном мне рейтинге был первым…       Подобная новость меня настолько поразила, что я позабыла о том, что еще минуту назад находилась в разбитом состоянии. Изумительным было не то, что Доа был из первого в рейтинге отряда, а потому, что он был командиром. Вероятники ведь не командиры, не бойцы, а тыловики; подобная работа была более характерна для «боевой» расы: гандхарв или драконов, якши или прета, но уж никак не для вероятника, а этот, судя по все тому же рейтингу, сражался просто отлично.       — Что это ему от тебя надо было? — спросил Стас, который снова поджидал меня у выхода. Я так удивилась, что вздрогнула от этого вопроса — да, в этом заведении мои нервы серьезно расшатали. Лишь когда увидела подпирающего в своей манере стенку Стаса, вздохнула с облегчением.       — Ты о ком? — спросила, нахмурившись.       — О первом командире, конечно, — буркнул Стас. — А ты думала, что про преподавателя спрашиваю? Я без того знаю, чего ему надо от тебя — поглумиться. Мы все его школу проходили.       Вот значит, как: Лит глумится над всеми. Интересно, а дает ли это автоматически право поглумиться над ним в ответ? Думаю, что нет, но очень хотелось. Надо подумать над этим, и может, в голову что путное придет.       — Он меня успокаивал, — произнесла. «Хороший он парень, не то, что некоторые», — подумала, косясь на Стаса, озвучивать подобное не стала, потому что посчитала, что не могу предъявлять претензии.       — А-а-а, — глубокомысленно закивал Стас и посмотрел на меня. Глаза его как-то нехорошо блестели. — Понравилась?       — Владыка с тобой! — тут же открестилась я. Да как ему вообще подобное в голову могло прийти, я хоть и асур, но еще несозревший, так, немочь бледная, чтобы на меня в этом смысле обращать внимание. И хотя хотелось, чтобы было по-другому, иллюзий я не питала. Решив не развивать эту тему и не прощупывать глубину заблуждений моего сокомандника, я перевела тему.       — А ты что здесь делаешь? Только не говори, что соскучился, не поверю.       Похоже, именно это и хотел сказать Стас, но я его предупредила, и он, уже открыв рот для ответа, закрыл его и скривил губы.       — Командир дал задание тебя сопровождать.       — Ух ты. С чего такая честь? Осознал мою ценность?       Стас фыркнул, потому что решил, что говорила я на полном серьезе. Мы ведь, когда шутим, даже в лице не меняемся — еще одна тупая семейная черта.       — Нет, опасается, что ты не придешь в столовую сегодня.       Понятно, боится, что сорву ему его вызов на дуэль? А неплохая, кстати, идея. Разела надо проучить, чтобы знал, как пытаться меня выгнать из команды. Вспомнились его слова о том, что он меня доведет, и я сама сбегу, так сразу захотелось сделать ему что-нибудь этакое, чтобы в следующий раз не смел меня недооценивать!       — Да? Зря он это делает. Меня ведь без завтрака оставили, — беспечно ответила я. Настроение, поруганное Разелом и моим преподавателем, стремительно возвращалось. Я подумала о том, что если начинать кому-то мстить, то приниматься лучше с более слабого противника — то есть с командира, а потом уже и за Лита возьмусь. Пусть знают, что дочь Генерала — это не только пустые слова и раздутое самомнение.       — Вот и я ему это сказал, но он решил перестраховаться.       — Какой он осторожный, — произнесла, стараясь не улыбаться особенно широко, а то поймут еще, что задумала. А задумала я одно — сбежать. И демон с этим обедом.       Я сверилась с хронометром, поняла, что времени почти не осталось, и от конвоя в виде Стаса надо избавляться. В поисках идей, как это сделать, покрутила головой по сторонам и нашла вдохновение в светящейся надписи.       — Мне нужно в уборную, — сообщила с невинным видом. Стас вздохнул, промолчав. — Пойдешь со мной?       — Подожду снаружи, — проворчал он. По его лицу я могла точно сказать, что сейчас он очень любил и меня, и командира.       — Отлично. Тогда — до встречи, — и исчезла за дверью.       Оказавшись в уборной, я осмотрелась. Во-первых, здесь почти никого не было, если не считать двух девчонок-целительниц, которые, хихикая на свои отражения в зеркале, пытались накрасить губы и посплетничать о каком-то «принце школы». К их разговорам я не прислушивалась, меня больше волновала окружающая обстановка. И надо же, мне как повезло: над одной из кабинок виднелось приоткрытое окно с матовым стеклом. Правда, располагалось оно высоковато, а лазюк из меня тот еще, еще вчера выяснилось, на дереве, но почему бы не попробовать? Хочу я проучить Разела или как?       Я зашла именно в ту кабинку и сняла браслет. Мои сигнатуры легко проследить по нему, а без проводника найти меня смогут разве что преподаватели и Ностурне, а вот остальным это не по зубам — заблокировано. Я отмотала туалетной бумаги, завернула в него браслет и спрятала за бачком. Потом подвернула юбки, и выглянула из кабинки. Девчонки ушли, и я осталась совсем одна. Какая удача!       Недолго думая, встала на унитаз и открыла окно, схватилась за трубу, что располагалась неподалеку, будто специально для меня, кряхтя, подтянулась на руках, и когда моя голова высунулась наружу, я ей повертела, чтобы понять, куда двигаться дальше. Дальше был парапет вида слегка экстремального, похожий больше на горку, чем на парапет, но да ладно. И тому была рада. Тут главное, до соседнего окна добраться, а там все будет хорошо. Я поспешила вылезти, ведь неизвестно, сколько еще продлится моя удача, и если кто-то вошедший увидит половину меня, торчащую из окна, он может не понять смысла моих физических упражнений. А привлекать внимание не хотелось.       Наконец, я оказалась снаружи. Здесь светило солнце, был четвертый этаж (и поэтому смотреть вниз не хотелось), а еще моя фигура оказалась видна, как на ладони. Нужно спешить. Я приставным шагом, приживаясь к стеночке и смотря вперед и только вперед, направилась по парапету, в ту сторону, где его наклон был наименьшим. Прошла несколько шагов, и поняла, что нахожусь у похожего окна, из которого вылезла, а это значит… добралась я до мужского туалета. Нет, конечно, не подумайте, не такая уж я и извращенка, чтобы за мальчиками в туалете подглядывать, но в окно сунулась. Дело в том, что дальше парапет имел такой наклон, что если за твоей спиной нет пары крыльев или хотя бы ты не знаешь какой-нибудь крутой код для изменения рельефа здания, лучше туда не лезть. В туалете снова никого не было и поэтому я, залезла туда.       Мужской туалет, надо сказать, почти не отличался от женского. И когда я мягко опустилась на пол, оказалась я почти в такой же кабинке, из которой вылезала. Я отряхнулась, поправила юбки, и решила, что надо выбираться отсюда. Сидеть в соседнем туалете, чтобы проучить Разела — это того не стоит. Но я только выглянула наружу из кабинки, как увидела, что дверь открылась, и я юркнула обратно. Не хватало еще, чтобы меня здесь засекли, вот смеху-то будет.       — Ну что, посмотрел? — спросил кто-то. Голос был незнакомый.       — Посмотрел. Ничего особенного, — а это уже был Доа, тот самый вероятник, первый командир и мой недавний утешитель. — Я думал, что в ней огня будет больше. А так, просто тень какая-то черно-белая. Не яркая.       Вероятники любили яркие цвета. Монохромность ненавидели, а я была живым ее воплощением. Бедняги, наверное, смотреть на меня им больно. Даже расстраиваться по этому поводу не стану, все равно речь не обо мне.       — Она и не должна быть яркой, — хмыкнул кто-то третий. — Мелкая же.       — Слабая, — подхватил первый голос.       — Или пошла в папочку, — предположил Доа. — Если ей передалось его умение наращивать силу в момент опасности, то это все объяснит. Думаю, что стоит ее проверить.       Наращивать силу в момент опасности? Так же драконы поступают, причем тут… я? Демон, да они сейчас все-таки обо мне говорят! Это я-то мелкая? Это я-то черно-белая? Это я-то слабая? Ладно, это я, что уж там упираться.       — Тут слухи ходят, что нынешний пятый командир хочет бросить вызов третьему, — сообщил первый голос.       — Безумный дракон?       У Разела прозвище такое что ли? Так сам его заслужил.       — Именно он. И получается, что ей тоже придется драться.       Я услышала, как щелкнул веер. Раскрывался или закрывался? Да неважно, важно то, что веер — это символ вероятника, и щелкнул им Доа. Веер — это так же их оружие и еще символ созревания. И вот интересно, если Доа так крут, что он делает в общем корпусе, а не в корпусе дорожников? Хороший вопрос и даже сигнатуру не попросить — браслет остался в женской уборной. В любом случае, подобный звук и подобные слова меня ввели в ступор: зачем я понадобилась этому вероятнику?       — Думаю, это будет интересное зрелище, — произнес Доа. — Конечно, если она не растеряется. Сегодня у Лита она растерялась, а ведь могла использовать свою силу.       «Какую к демону силу?» — хотелось вопросить мне, но я снова закусила губу. Выдавать себя не стоило.       Они некоторое время помолчали. Я услышала, как журчит вода (во всяком случае, мне хотелось думать, что-то была вода, а не что-нибудь другое), а потом послышался веселый голос третьего:       — Надо же, слухи не врали. Поспешим в столовую, там сейчас пятые будут вызывать третьих!       «Или не будут», — подумала я со злорадством. Я ведь в Дуэльном кодексе прочитала, что вызов должен бросаться только если команда в полном составе, а она не в полном. И еще долго будет не в полном. Не знаю, что там другие думают, а мне как-то не хотелось все эти «испытания» проходить и «драться» не хотелось тоже. Я ведь не умею совсем.       Но гораздо больше меня интересовало другое: что Доа и тем ребятам было нужно от меня?