Дочь Генерала (Книга Ностурне - 1)

      После душа я почувствовала себя немного лучше. Горячие струи всегда действовали на меня благотворно и успокаивали, к тому же пришлось постараться, чтобы отмыть себя от вчерашней гадости, что тоже хорошо отвлекло. Конечно, мыслей тяжелых хоть и поубавилось, но это не значит, что они ушли полностью, и поэтому, когда я вышла из ванной и мне на глаза попался браслет, вновь ощутила страх. Захотелось задернуть шторы, залезть под одеяло и не вылезать оттуда, пока не повзрослею. А так как под одеялом асуры не взрослеют, значит не вылезать оттуда вообще никогда. Но я быстро справилась с этой мыслью, понимая, что это не выход. И что если сегодня сбегу от Разела, потом он догонит меня и добавит так, что вчерашняя встреча с Астаротом мне покажется свиданием.       Я надела браслет, спокойно переждала перестройку чувств и буйство мира, которые всегда случаются, когда мое сознание подключается к информационному полю Школы, и принялась просматривать новости. Оказалось, что до завтрака у меня еще есть время, после него у меня будут «Направления и основы сохранения реальности», потом общий сбор команды, потом обед, какие-то тренировки и потом Лина ждет меня в своем кабинете. Да, сегодня у меня день более насыщенный, чем до этого. Похоже, кто-то решил, что у меня слишком много свободного времени. А может, связано это с отъездом Мэла – кто их, интриганов, знает.       Еще я заметила, что сбоку мигает сигнал о том, что у меня есть непросмотренные сообщения. Не скажу, что меня это радовало, потому что сообщения обычно шлет мой дорогой и не совсем адекватный командир. Вот и сейчас оно было от него. Я вздохнула, присела на стул и отдала команду открыть сообщение. Передо мной сразу развернулся во всей красе Разел, злой, как демон, которому вместо человеческой девственницы подсунули асура, и он на нем запечатлелся. Глаза его сверкали серебром из-под спадающей на глаза челки.       - Декан Мэл сообщил мне, что тебя разморозили из-за чрезвычайных обстоятельств, происходящих на территории Школы. Но не думай, что легко отделалась. Если сегодня не придешь на завтрак или каким-то еще образом сорвешь мне вызов, будешь голодать три дня в качестве статуи, и никакие любовники-деканы тебе не помогут, - припечатал Разел и отключился. Я же застыла, как сидела. Нет, я конечно знала, что Разел не совсем адекватен, когда дело касается асуров и меня в частности, но что настолько с головой не дружит, осознала впервые. Он считает, что я и Мэл – любовники? Похоже, в этой Школе не все знают, что мы родственники.       Из раздумий меня вырвал мой же желудок, который громко заурчал. Он возмущался тому, что его вчера нормально так и не покормили. И тут я поняла: в столовую идти все же придется, на подвиг Ностурне я как-то не готова.       Я подошла к шкафу и достала платье, повертела его то в одну сторону, то в другую и подумала о том, что такая одежда хоть и была для меня привычной, в Школе в ней удобно не было, с моими приключениями лучше одеваться более практично. И повесила платье назад в шкаф. Вместо него выудила темно-синие брюки из мягкой ткани, легкие полусапожки и белую тунику с вышивкой, которая доходила мне до середины бедра. Надела все это и осталась довольна: если нужно будет снова лезть в мужскую уборную через окно, это будет не так неловко, как вчера.       Столовая встретила меня возбужденным гомоном. Столько народу, сколько сейчас было в столовой, пожалуй, я еще в Школе не видела. Казалось, что собрались здесь все. Но в этом как раз ничего удивительного не было: если все знают о случившейся трагедии сегодня ночью, то где ее обсуждать, как не в столовой. Интересно, а помимо главной новости, встречал ли еще кто-то вчера Астарота? Хотелось бы мне знать.       Свою команду я увидела за столиком у стены. Вертея заметила, что я вошла и озираюсь по сторонам, и приглашающе махнула рукой. Я в ответ кивнула и отправилась за едой. В итоге набрала столько, что на поднос еле уместила, да и внутрь себя тоже вряд ли все это запихну, но все же попробую, ведь жизнь научила меня, что следующая трапеза может состояться неизвестно когда. Я села на свободное место за столиком со своей командой и принялась расставлять тарелки.       - Сразу видно, что ты познала голод, - прокомментировала Вертея. – Набрала себе, как прета.       У расы прета была очень раздражающая особенность: они постоянно были голодны и не ели разве что только себе подобных и другие расы. Остальное для них было съедобным. Состояли эти существа в Южной Армии, и однажды их Генерал не уследил за своими солдатами и те при высадке в один из миров дальних рубежей поели самолеты, которые пролетали мимо них в небе. Помню тогда кипиш стоял страшный, даже до Бины, моего мира, дошел, правда, в качестве веселой байки.       - Теперь я лучше их понимаю. Но до преты мне еще далеко, тогда бы пришлось доедать еще и посуду, - я натянуто улыбнулась, стараясь игнорировать тот факт, что мой пришибленный командир меня сверлит глазами. Грэг и Арайнэ же делали вид, что заняты своей едой, Стас тоже кисло что-то жевал, но на меня иногда поглядывал. Одной Вертее хотелось со мной пообщаться.       - Слушай, Ашья… тут такое дело… - она замялась, а я, пока она подбирала слова, принялась за еду. – Ты ведь вчера во время убийства в саду была, так?       - Ну да, - согласилась, не совсем понимая, к чему Вертея клонит.       - А ты не видела ничего особенного? Или, может, слышала что-то?       Ребята перестали притворяться, что заняты едой и разом посмотрели на меня. Хуже того - я вдруг поняла, что в столовой шум прекратился, установилась такая тишина, что я услышала шум крови в ушах.       - Э-э-э, - выдала и наколола помидор на вилку. – Да ничего такого. Я же была статуей, что она могла увидеть или услышать?       Галдеж сразу возобновился, когда стало понятно, что на роль очевидца я не гожусь.       - А что все произошло в саду? – спросила я равнодушно, но мое сердце заколотилось. Если мне сейчас ответят «да», тогда у меня появится повод, чтобы усомниться в правдивости слов брата.       - Никто толком не знает, где, - ответил вместо Вертеи Стас, все же был он болтливым по натуре, и ему сложно было молчать долго. – И никто не знает, кто. Но скажу честно, когда мы получили сигнатуру с новостью, а потом не нашли тебя утром на том месте, где оставляли, решили, что убили тебя.       Я как-то даже жевать перестала. Оказывается, пока я болтала с Мэлом в комнате, меня тут похоронить успели. Шустрые, однако.       - Прекратите болтать и ешьте, нам еще вызов бросать! – оборвал всех Разел, снова почему-то на меня недовольно косясь. С каждым днем его неприязнь ко мне все крепла, и мне было уже страшно подумать, до каких размеров она может вырасти.       Я, ради разнообразия, этому приказу командира подчинилась и занялась своей едой. Сидела я спиной ко входу, была полностью поглощена своим занятием, поэтому не сразу заметила, что зал снова в оцепенении. Но не в том, что был недавно, когда ловил каждый звук, а в другом – будто народ просто не знал, что делать дальше и как реагировать. Я подняла голову от тарелки и увидела Разела, который откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.       - Надо же, присоединился, - произнес он.       - А я говорил, что вопрос времени, - тут же подхватил Арайнэ. И я поняла, что надо повернуться и посмотреть, кто там к чему «присоединился».       Оказалось, что у входа в столовую, будто красуясь, стояла первая команда. Стоял Доа, первый командир, распустил волосы, заколол их какими-то блестяшками, раскрыл расписной веер и обмахивался им, сверкая глазами по сторонам. Рядом с ним стояли остальные. Остальные меня не очень-то интересовали, потому что после яркого Доа мой взгляд наткнулся на статную фигуру в рубашке из полуночно-синего шелка. Рядом с ней красовалась сигнатура: «Ностурне, Пробивающий. Член команды номер один. Уровень – не определен».       Я неверяще моргнула. Может, я еще сплю, потому что не может такого быть. Ущипнув себя, поняла, что это не сон, а Ностурне, действительно, присоединился к первой команде. Он стоял рядом с Доа, смотрел на притихший зал и улыбался, немного зловеще, как мог бы улыбаться демон, а не сын Владыки. На миг его взгляд остановился на мне, наши глаза встретились, я вдруг вспомнила, как вчера смотрела в эти глаза перед тем, как меня вероломно усыпили, и поджала губы, показывая, что недовольна. Улыбка Ностурне стала еще шире, превратилась почти в оскал, и по моей спине побежали мурашки. Когда он так улыбался, мне было страшно. Решив не поддаваться своим эмоциям, я спокойно вернулась к своему завтраку.       - Переполох в раю? – насмешливо спросил Арайнэ, и я согласно семейным традициям приподняла бровь. Ожидаемого эффекта этот жест мне не принес, потому что вероятник ухмыльнулся: - Вы же любовники. Птички поссорились?       Ах да, я и забыла это общешкольное заблуждение: если асур с кем-то разговаривает больше двух минут, значит, он с ним спит.       - Я знаю, какая кошка между ними пробежала, - вставил свою реплику Разел. Вот лучше бы молчал, честное слово. – Вернее, дракон. Что, асурка, никак не можешь решить, кто лучше: декан боевого факультета или Пробивающий? Тяжелый выбор, да.       - Так тут у нас любовный треугольник? – удивленно приподнял брови Арайнэ. Сразу видно, от обсуждения темы он получал непередаваемое удовольствие.       - Ну вы и сплетники. Хуже женщин! – попыталась их осадить Вертея, но не помогло. Я уже начинала закипать под этим насмешливым взглядом вероятника, почти выпалила всем, кем мне приходится Мэл и кем мне приходится Ностурне, но не успела. Разел хлопнул рукой по столу и произнес:       - Третья команда, - и встал. Все остальные поднялись тоже, пришлось это сделать и мне, бросив завтрак. Хотя, какой там завтрак в такой компании, уж лучше до обеда голодной ходить, потому что в такой атмосфере получить несварение желудка – раз плюнуть.       Разел направился к одному из столиков. Завидев, что наша шайка-лейка идет в их сторону, они тоже встали. Я немедленно выделила командира, даже сигнатуры не понадобились – плечистый гандхарва с умными глазами, и сразу пожалела о том, что заявила о своем нежелании менять команду. Уж под началом такого командира проблем бы у меня точно было меньше. Он смотрел на Разела настолько спокойно, что сразу становилось ясно – о грядущем вызове знал.       - Мы, пятая команда, бросаем вам вызов, - произнес Разел.       Командир третьих обвел глазами столовую.       - Кто из старших считает, что пятая команда достойна поединка с нами? – вопросил он в толпу. Я читала этот Дуэльный кодекс, поэтому знала, что наш вызов будет недействителен, если нас не поддержит кто-то из вышестоящих команд. И кого же нашел Разел, кто выступит в нашу пользу? Интересно было всем, не только мне.       - Я считаю, - толпа расступилась, являя Доа, хитро сверкающего глазами. На лице Разела на миг проскользнуло такое удивление, что сразу ясно: подговаривал он кого-то другого. – И, пользуясь своим правом, хочу поставить условия проигрыша вызывающей команде.       - Пятая команда готова выслушать, - сказал Разел спокойно. Это тоже было в Дуэльном кодексе – старший назначает кару в случае проигрыша, и должна она быть… соответствующей. Это одно из условий. Обычно скидывали вниз по рейтинговой таблице, но вскоре оказалось, что были еще варианты.       - В случае проигрыша в пятой команде должен смениться командир. На… - глаза Доа сверкнули особенно ярко, когда он схлопнул веер и указал им… - нее.       Он указал на меня. Я там чуть не присела, вместо этого просто захлопала глазами и заблеяла любимую мантру: «э-э-э», которая не раз раскрывала мне чакры и помогала в просветлении. Мой взгляд при этом блуждал по залу, как неприкаянный, но вскоре он выхватил из толпы фигуру Ностурне. Он смотрел на меня насмешливо и по-прежнему улыбался. Я никак не могла понять, что сегодня в этой улыбке было не то, и вдруг до меня дошло: не было тех очаровательных ямочек, которые мне так нравились. Без них улыбка становилась холодной, безжизненной и какой-то приклеенной.       - Пятая команда принимает такое условие, - сказал Разел, и я вздрогнула, возвращаясь в реальность.       - В каком же ты отчаянии, Бешеный Дракон, - произнес гандхарва с насмешкой и легким снисхождением, в своей победе он отчего-то не сомневался. – Хорошо, третья команда принимает вызов.       - Да будет так! – объявил Доа, а потом снова повернулся к зрителям, и я осознала, что сюрпризы на сегодня не закончены. – И как у оказавшего поддержку младшим, у меня осталась еще одна обязанность. Я назначаю судьей поединков между третьими и пятыми… - он выдержал многозначительную паузу, вот уж любитель театральных фокусов: - нашего нового члена команды Ностурне, Пробивающего!       Вот тут-то зал взорвался гомоном. Я же стояла ни жива, ни мертва, застыв от шока, не в силах осознать глубину всего того, куда меня втянули. То, что это глубоко, мне моих мыслительных способностей понять хватило, а вот остальное… Не в силах сдерживаться, я нашла Ностурне и бросила на него вопросительный взгляд. «Что здесь происходит? – спрашивала. – Причем здесь я?» Он же подошел ко мне, медленно и уверенно, как хищник подходит к добыче, которая полностью в его власти, потянулся рукой к моим волосам, взял длинную бело-черную прядку и поднес к губам.       - Потому что я так хочу, ласточка, - произнес он едва слышно. Я так услышала точно, а вот остальные – понятия не имею. Что ему ответить, я не знала - пребывала в такой растерянности.       Он выпрямился, снова улыбнулся, обводя глазами притихшую столовую, и объявил:       - Почту за честь судить столь интересный поединок двух команд, - прядь моих волос соскользнула с его ладони, возвращаясь к своей хозяйке.       Ностурне поклонился, скорее насмешливо, чем вежливо (ну где вы видели Пробивающего, что склонялся перед другими расами в уважении?), а потом развернулся и стремительным шагом покинул столовую. Я услышала вздох, оказалось, что принадлежал он мне. Теперь, после всего, что произошло, в этой Школе не останется никого, кто думал бы, что я здесь ни при чем, что это не я все подстроила.       - А ты времени зря не теряешь, - шепнул мне Стас, только подтверждая мою догадку. Я бросила на него полный отчаяния взгляд, но разве можно его таким пронять?       - Жеребьевка состоится сегодня перед обедом, - объявил Доа, - соревнующиеся команды и все желающие приглашаются в малый зал сразу после окончания занятий. А сейчас прошу меня простить, у меня еще много дел.       Первая команда покинула столовую тоже, третьи вернулись к своему завтраку, как ни в чем не бывало, а Разел бросил на меня уничижительный взгляд и тоже ушел. Мне бы тоже выйти, но я была не уверена, что меня мои конечности послушаются. Но стоять здесь и изображать столб я себе не позволила тоже, нашла в себе силы, чтобы вернуться к своему столику, дойти до него на негнущихся ногах и упасть на стул. Все, что творилось вокруг, перестало иметь какое-то значение.       Я находилась в том нелепом состоянии, когда вдруг понимаешь, что мир совсем не такой, каким тебе он представлялся, и он не такой, каким ты видела его раньше, а что с ним случилось, и отчего он так перевернулся – неизвестно. События развивались слишком поспешно, все вышло из-под контроля, и что делать, я не знала.       - Хочешь стать командиром?       Голос, который я услышала, заставил вздрогнуть. И не удивительно, в тот момент я могла вздрогнуть даже от своей собственной тени. Заторможено повернулась и так же заторможено увидела Вертею. Она сидела за нашим столиком и смотрела на меня с любопытством, но агрессии или неприязни в ее взгляде не было, что меня порадовало.       - Нет. Даже не думала об этом. Что я буду делать, если… - Я не договорила. От перспективы стать командиром пятой команды, да еще сместив при этом Разела, меня бросало в холодный пот. Такой ответственности я не хотела! Я здесь еще и недели не пробыла. Да и общаться я нормально не умею, боюсь всех подряд. Куда мне? Это позже я пойму, что то, как командуют Небесными Легионами Генералы, и то, как это происходит в школьных командах, - вещи разные, но сейчас примером для меня был отец и быть таким, как он, я бы не смогла точно.       - Я так и знала, - сказала Вертея. – Когда такое подстраивают специально, потом себя так не ведут. Что, твой Пробивающий удружил?       - Не думаю, что это он…       - Он, - перебила меня она, быстро пресекая все попытки оправдать Ностурне. А я бы оправдала, ведь слишком уж не хотела верить в плохое. – Смирись с этим лучше сейчас, потом легче будет. Это мой тебе совет. Он в этом замешан, может, не напрямую, но руку свою приложил.       И все равно я не верила. Наверное, я просто не способна слушать добрых советов.       - Зачем?       - А вот это уже другой вопрос. И я бы тоже хотела знать ответ. Эх, Ашья, не того ты себе любовника выбрала. Этот тебе явно не по зубам, нет, чтоб кого попроще взять. Того же Стаса – он же хороший, но асуров вечно на «плохих мальчиков» тянет. Это в их природе…       Хотела сказать, что мы не любовники, и что мне все эти мужики даром не нужны, но кто мне поверит? Так что даже не стала зря воздух сотрясать.       - Что мне делать? – вместо этого я умоляюще посмотрела на Вертею. Она вздохнула.       - Реши, что ты хочешь. Быть командиром и оправдать ожидания твоего Пробивающего или же, наоборот, не быть, оставить нам нашего командира и занять место третьей команды.       - Почему ты считаешь, что от моего решения что-то зависит? – спросила я с легкой усмешкой. Вот что я могу сделать в данной ситуации? Я же маленькая и глупая, неопытная.       Но Вертея ухмыльнулась тоже, в ответ, и бросила на меня тот самый взгляд «ничего ты не понимаешь, это же очевидно». Я видела в последнее время его так часто, что подумала, что мне, правда, стоит повзрослеть и поумнеть, и побыстрее, пока не случилось чего-нибудь непоправимого.       - Он силен, Ашья, потому что Пробивающий. Но и ты не девочка дальних рубежей. Я видела вас на днях в столовой – от его Императива хотелось упасть на пол и лежать в ожидании перерождения в лучшем мире, а ты рядом находилась и даже не заметила. Тебе ведь не объясняли еще, что это значит?       Я нахмурилась. Я знала, что такое Императив. Это способность подчинять, управлять не только теми, у кого этого Императива меньше, но и самой реальностью. Строить ее под себя так, как тебе угодно. У вас это называется «владеть ситуацией», у нас «свобода». У асуров Императива всегда больше, чем маны. Мы слабы в бою, но это и понятно – ведь мы запечатляемся и контролируем демонов, у которых маны всегда больше, чем контроля. Но Вертея сейчас явно имела в виду что-то другое.       - Нет, не объясняли, - ответила.       - Это значит, что ты более свободна, чем ты думаешь. Ты можешь не прогибаться под ситуацию, а выбирать, чего ты сама хочешь.       Я с сомнением посмотрела на Вертею, а она лукаво прищурилась и, понизив голос до таинственного шепота, произнесла:       - Хочешь узнать, почему Разел тебя так ненавидит?       - Это очевидно, - я пожала плечами. – Он не любит асуров, а я - асур.       - Не только. Потому что у него высокие показатели Императива. Он – один из сильнейших в Школе, но с тобой он справиться не может. Пытается подчинить, раз за разом.       В моем взгляде, помимо сомнения, теперь появилась недоверчивость. Она решила так надо мной подшутить? Заметив это, Вертея рассмеялась в голос.       - Вот видишь, ты этого даже и не заметила.       - Обычно я чувствую, когда кто-то давит Императивом, - возразила. Может, Вертея и верила в то, что говорила, только я все это видела по-другому.       - Ты замечаешь, когда кто-то очень сильно давит Императивом. Это большая разница, поверь мне.       Может и так, потому что в этой Школе я ощущала его только у брата и Ностурне, а у них Императив на запредельном уровне, ведь оба – из Верхушки.       - Ладно, Ашья, мне нужно на занятия. Да и тебе тоже. Что у тебя сейчас? – Вертея сверилась с сигнатурой. – Направления? О, так это рядом со мной. Пойдем, я тебя провожу.       Она поднялась, а я с удивлением оглянулась и заметила, что столовая почти пуста. Пока мы разговаривали, все разбрелись, поняв, что ничего интересного больше не предвидится. Я встала тоже и осознала, что на ногах держусь вполне сносно – мое тело снова мне подчиняется. Тот страх, что накатил на меня, прошел. И я сказала «Спасибо» Вертее. Девушка улыбнулась в ответ и сказала, что ничего особенного не сделала. Мы пошли к своим аудиториям, я думала о том, что она мне сказала. И еще думала о Ностурне, который вел себя сегодня так необычно. Надо бы его выловить и переговорить, больше чем уверена, что всему происходящему найдется объяснение.       Потому что эта его холодная улыбка и странные взгляды причиняли мне боль.