Дочь Генерала (Книга Ностурне - 1)

      Я дошла до выхода из столовой и остановилась в раздумьях. Усмехнулась своим коварным мыслям и развернулась на сто восемьдесят градусов и направилась назад. Первая команда увидела мой маневр и теперь напряженно следила за моим приближением. Я же улыбалась так широко, что только глупый не заподозрит подвох. Вот и они ждали, что я сделаю — может, все же выполню свою угрозу с салатом на голову или еще что-то. Еще что-то. Я прошла мимо них с таким независимым видом, будто перед незнакомцами. Причем прошла я походкой от бедра. Скажите мне, это откуда взялось во мне? Раньше за собой подобных маневров я не замечала.       У стойки меня ждал один из кодировщиков. Он улыбнулся мне и спросил, чего бы я хотела. Я озвучила, что мне нужна еда на вынос, потому что я и мой друг собираемся устроить пикник. Эта идея пришла ко мне, когда я выходила. А почему, собственно, мы с Ностурне должны оставаться голодными? Уж в компании друг друга у нас проблем с аппетитом нет, да к тому же я понятия не имею, как у него обстоят дела с питанием, но судя по тому, что в столовой я не наблюдала его с самого утра, то вряд ли хорошо.       Мне протянули корзинку с едой, и я поблагодарила, широко улыбнувшись. Забрала ее и ушла из столовой с независимым видом. Уже в коридоре остановилась и призадумалась: а как, собственно, мне Ностурне искать? Если система Школы его не знает, то и указатели вряд ли к нему поведут. Ну не закрывать же глаза и не брести, куда потянет! А ведь раньше именно так я на него и натыкалась, приходила к нему, ведомая никому не известным чутьем. Но от подобных действий меня остановила внезапно пришедшая в голову идея. Доа обмолвился, что Ностурне сейчас вправляет мозги моему командиру, так почему бы не настроить указатели на него?       Я отдала команду системе Школы, запрашивая нужные указатели. Сигнатура с местонахождением Разела пришла мгновенно — второй боевой полигон. Если я не ошибаюсь, то после обеда именно там должен состояться первый бой. Вот и замечательно, если найду там Ностурне, то потом не придется далеко топать, дабы на бой этот попасть. Я смиренно пошла за указателями.       На боевых полигонах бывать мне еще не приходилось. Располагались они уже за корпусами — если загрузить сигнатуру вида Школы сверху, то можно было бы увидеть, что среди лесов, окружающих все четыре корпуса, выделялись некоторые… проплешины. Это и были полигоны. Особенно их много располагалось возле боевого корпуса, да и лес там был не такой густой. Очень густым лес рядом с корпусом дорожников, он сверху даже черным казался и зловещим, и я подозревала, что если туда сунуться, то можно и не выйти. Кто знает, какие веера вероятностей там стоят. Рядом с искусниками ничего такого особенного не было — лес, как лес. А вот общий корпус все же имел несколько боевых полигонов, и если не для боев, то кто знает, для чего они использовались.       Как ни странно с моей-то «везучестью», до полигона я дошла без приключений. Даже во время обеда здесь встречалось довольно много народу. Я видела хихикающих асурок, которые дразнили какого-то гандхарву, а он улыбался и обещал переловить их по одному, как коварный лис цыплят. Я встречала драконов и вероятников, которые азартно обсуждали будущий бой, я встречала шепчущихся координаторов, которые при виде меня замолкали и провожали настороженными взглядами — наверное, прознали, чем сейчас занимаются Разел и Ностурне. Мои же предположения оказались верны — эти двое сейчас разбирались на полигоне. Я ощутила исходящие волны Императива еще на подходе и внезапно поняла, отчего так много народу встретила. Всем было и любопытно, что происходит, и подойти не могли. То, что там происходило, было за гранью их сил. Оставалось надеяться, что не за гранью сил Разела. Он хоть и обижал меня не раз, но я бы не хотела, чтобы его раздавило.       Полигон был большим, хорошо утоптанным полем. Но от обычного поля его отличали сиденья, чем-то смахивающие на трибуны, которые располагались сбоку. На этих трибунах сидела часть моей команды: Арайнэ вытирал широким рукавом идущую носом кровь, Вертея была, будто обухом прибитая (что неудивительно с таким фоном Императива), а Разела в человеческом обличье Ностурне раскатывал по полигону. Пробивающий был без рубашки, но в кожаных штанах, а на его коже извивались чернильные узоры. Выглядело это красиво: и то, как они змеились, как перекатывались под кожей мускулы. Он заплел волосы в косу, и обнаженная его спина была видна хорошо. Я бы даже залюбовалась, если бы это не выглядело так жутко. Жутким был не сам Пробивающий — Пробивающие по-своему красивы в своей неукротимой дикости — а то, что он делал с Разелом. Сразу было видно, что дракон точно не его весовой категории, и что Ностурне играет с ним, как кот с мышью, скалится хищно, что даже мне страшно становится, не говоря уж об остальных, более слабонервных.       Если Арайнэ или Вертея увидели меня, то никоим образом этого не показали, а вот Ностурне при моем появлении притормозил, схватил Разела за волосы и принялся ему что-то выговаривать. Слов я разобрать не могла, и не думаю, что Разел мог, потому что лицо его было сплошным кровавым месивом, губы разбиты, с них струйкой стекала кровь. На миг я испугалась, что «вправление мозгов» зашло слишком далеко, но Разел хрипел и дергался, и значит, с ним было все относительно нормально. Хотелось вздохнуть с облегчением. Я понимаю, что вы, увидь такую сцену, могли бы быть шокированы, но поверьте, Ностурне с Разелом обошелся действительно гуманно. Я думала, что будет хуже. Я боялась, что у него все предохранители сорвет или он не рассчитает силы и превратит Разела в котлету. Нет, все обошлось. И хотя крови было много, я помнила, как боевики тренируют молодняк. Вот где страх и ужас во плоти, а это только пару раз лицо Разела и кулак Ностурне встретились. Такое целители лечат быстро.       Ностурне отшвырнул от себя Разела и поднялся. Он медленно пошел в мою сторону, и я видела, как чернильные узоры на нем медленно гаснут, пропадают с его кожи. Лицо его было серьезно, и смотрел он на меня с каким-то непонятным мне ожиданием. Ждал скандала? Или ждал, что я запрыгну на него и примусь благодарить? Понятия не имею, что у него в голове. Ностурне взял рубашку, которую оставил на сиденьях, небрежно накинул ее на плечи и повернулся ко мне.       — Вы должны быть на обеде, — сказал он.       — Вы тоже, — я подняла корзинку, демонстрируя, зачем я пришла. Его взгляд чуть потеплел.       — Я знатный прогульщик обедов, так что нет. Я просил Доа о вас позаботиться, и вы не должны были здесь быть, — он покосился на Арайнэ, который наконец остановил свою кровь.       — Ваш Доа — очередной неудавшийся интриган, — хмыкнула я.       Ностурне в удивлении приподнял брови.       — Что, и его вы раскусили? — Я красноречиво на него посмотрела, как будто он не предполагал, что все так может закончиться! Ностурне вздохнул. — И что мне с вами делать, Ашья? Вы понимаете, что львиная доля ваших неприятностей из-за этого?       Из-за чего? Из-за того, что окружающие меня начинают испытывать словесное недержание и спешат поделиться секретами? Так это нормально для асуров. От нас вообще трудно что-то утаить, у нас Императив так работает…       — Может, лучше поговорим о вашем вмешательстве? — Я не стала комментировать его риторические вопросы, у меня своих была уйма.       Ностурне сощурился.       — Злитесь?       — Я не помню, чтобы просила помощи, — очень тянуло скрестить руки на груди, но мешала корзинка с едой, пришлось обходиться строгим взглядом, хотя вряд ли его он проймет. Пробивающие непробиваемые, простите за каламбур. — Они моя команда, и я могу справиться с ними без чьей-либо помощи.       — Даже если они доводят вас до слез?       — И что с того? Я молода и неопытна, в каких-то местах чувствительна. Но они — это моя работа. И я понимаю, что если спасую перед ними сейчас, то так потом я буду разбираться с демоном?       Ностурне очень серьезно посмотрел на меня и сказал:       — Не будете. У вас есть я, больше никого не будет.       А я вздохнула. Как я устала. Да что вокруг меня одни упрямцы пляшут, даже выдохнуть нормально не могу. И сказать простую вещь: «Даже тебе меня не спасти», — не могу. Наверное, я слабачка, раз молчу.       — Пойдемте обедать, Ностурне. Скоро начнется бой, который я хочу увидеть, и который, надеюсь, не сорвется из-за вашего недавнего вмешательства в дела моей команды.       — Не сорвется, гандхарву я не трогал. Не думайте, что пожалел, он лишь не принимал участие в утреннем происшествии… — Пробивающий азартно оскалился, покосился на встающего на шатающихся ногах Разела. Мой командир плевался кровью и бросал полные ненависти взгляды на нас обоих. Вот и чего Ностурне добился? Скорее всего, ничего, потому что еще больше испортить наши отношения невозможно, а наладить их и Владыка не сможет, сдавалось мне.       Ностурне заметил, что я изучающе смотрю на Разела.       — Не волнуйтесь, — успокоил меня он. — К своим боям ваши товарищи заживут. И может даже переосмыслят свою систему ценностей.       Он весело мне подмигнул и забрал корзинку с едой. Отправился куда-то прочь от полигона и от дороги, по которой на этот самый полигон попадают. Я подобрала длинные юбки (и какого демона я сегодня снова нарядилась в платье? не иначе как красивой захотелось побыть) и помчалась за ним. То, что Разел переосмыслит свою систему ценностей, я очень сомневалась.       — Я ведь вижу, что вы его не сильно потрепали. Драконы друг друга колошматят посильнее, — мы ступили на едва заметную тропинку, мне пришлось смотреть под ноги, чтобы случайно не споткнуться, хотя земля под ногами была ровной, но мало ли.       — Вам мало? Леди просит крови? Так хотите, добавлю, — насмешливо парировал Ностурне. Я это проигнорировала.       — Вы в курсе, что физической силой на Разела не повлиять. Так что вы ему сказали?       Пробивающий остановился, повернулся ко мне, подавая руку.       — Осторожно, здесь поваленное дерево, давайте, я помогу вам, а то ваши юбки и ваши туфельки… — он посмотрел на острые замшевые мыски моих туфелек, которые явно не были предназначены для прогулок по лесу.       — Они удобные! — возразила, но руку подала. Он прикоснулся ко мне так нежно и переводил так бережно, что если бы вчера между нами ничего не случилось, я бы обо всем догадалась сегодня.       — Не сомневаюсь, — улыбнулся он. — И мне очень нравятся. У вас прелестная ножка, а в них так вовсе загляденье.       Я даже чуть покраснела. Вот умеет же делать комплименты, и умеет же отвлекать от главного!       Мы вышли на большую поляну, заросшую полевыми цветами. Ее окружали высокие деревья, отчего казалось, что они защищают это место от чужаков. Чуть поодаль блестел быстрый и звонкий ручей.       — Нравится? — спросил Ностурне.       — Чудесное место, — я улыбнулась и тут же нахмурилась. Нет, я буду стойкой, он не собьет меня с мысли! Никакими красотами природы и ухаживаниями. — Так вы не ответили на мой вопрос.       — На какой? — Ностурне правдиво изобразил удивление, не была б асуром, поверила бы даже.       — Не притворяйтесь! Что вы сказали Разелу? Вы ему угрожали?       — Вы за него волнуетесь? — взгляд Ностурне стал холодным, как, наверное, холодно бывает на глубине синего-синего моря. Вот и его глаза сейчас такими же были. Я же свои закатила.       — О, оставьте это! — Я приземлилась на поляне, среди цветов и требовательно на него посмотрела. Ностурне присел рядом, поставил рядом корзинку и потянулся за поцелуем. Я увернулась в последний момент — его губы мазнули по моей щеке, но тут же нашли чувствительное местечко за ухом и принялись хозяйничать там. — Ностурне, нет. Я злюсь на вас за вмешательство, поэтому никаких поцелуев.       — Хорошо, никаких поцелуев.       — И не смейте сегодня приходить ко мне в комнату ночью!       — Хорошо, — что-то уж сильно покладистый он был, не к добру это. Его руки все еще обвивали мою талию, поцелуев не было, зато он уткнулся носом в мои волосы и так сидел.       — И к вам я не пойду! — заявила.       — О, это нечестно! А вдруг что-то случится? Как я тогда узнаю? — он отстранился и посмотрел на меня.       — Сама приду. Я ведь всегда прихожу, правда?       — Или я вас нахожу уже в весьма плачевном состоянии, — возразил он. Я строго на него посмотрела поверх стекол очков, на что Ностурне усмехнулся и потянул их вниз. — Как мне заслужить ваше прощение?       Я пожала плечами.       — Больше не вмешиваться в мои отношения с командой.       Ностурне посерьезнел, погладил меня по волосам, взял прядь волос, хотел поднести к губам, а потом, видно, вспомнив мое строгое «никаких поцелуев», потянулся к корзинке. Он взял салфетку, расстелил ее на траве, достал сыр, хлеб и колбасу. Достал вкусные сдобные булочки, которые я так любила, бутылки с молоком. И все это молча. Я тоже молчала, лишь требовательно на него смотрела.       — Вы знаете, что я не могу этого обещать. Если это произойдет снова, я поступлю так же, я не вижу смысла лгать вам.       К тому же бесполезно это — лгать асуру, зато он виртуозно владеет другим умением — недоговаривать, менять темы, когда ему что-то не нравится, и как любой из Верхушки, умеет изъясняться туманно, только самой этой Верхушке понятно. И знает, что я в этом деле недоросль, мне не по плечо.       — Хорошо, — я вздохнула. Он говорил мне все так, будто оставить меня в беде — это против его природы, а то, что я как бы не в беде, просто в проблемах своих, асурских, по макушку, это уже дело десятое.       — Так вы меня прощаете? — просиял он.       — Нет. Пока не скажете, что наговорили Разелу сегодня.       — Вам это так важно?       — Вы постоянно соскальзываете с этой темы, значит — важно. Не хотите говорить, и значит, мне это не понравится.       Ностурне отломил ломоть хлеба и колбасы, всунул мне в руки. Я посмотрела на еду и поняла, что голодна. Я нормально не ела уже несколько дней, а рядом с Ностурне мой аппетит волшебным образом всегда возвращался. Может быть потому, что рядом с ним я не нервничала? Странное дело, я ведь рядом с Пробивающим. Хотя, поздно уже удивляться, особенно после того, как разрешила нашим отношениям быть.       — Хочу вас защитить от страшной правды.       — Ничего, — уверила его я. — Я сильная девочка, справлюсь. Говорите. Или никаких поцелуев.       Последнее было жестоко, в том числе и по отношению к мне, потому что губы мои горели с тех пор, как состоялся наш неслучившийся поцелуй, хотелось взять Ностурне за подбородок, повернуть голову и прикоснуться своими губами к его первой, лишь бы унять этот странный жар.       — Шантаж! — прокомментировал он. Я лишь приподняла бровь, надеюсь так же эффектно, как это делал отец или брат или сам Ностурне.       — В этой Школе никто по-честному не играет. Почему я должна? Ну!       Ностурне вздохнул, смирившись с тем, что ему придется говорить. Отвел взгляд, словно не в силах был на меня смотреть.       — Вы правы, — согласился. — Я пригрозил ему, что сломаю ему Императив, если он продолжит так же себя вести с вами.       — Сломаете Императив? — в это трудно было поверить. Эта вещь… нет, не была так священна, как Осознанность, которую мы пестовали и оберегали, потому что в ней наша собственная свобода, но Императив — это то, что позволяло нам жить в Скайфоле. Императив превращал желание в материю, и существовать без него здесь невозможно.       — Да. Я могу, — ответил Ностурне спокойно.       — Как такое возможно? — Никогда о подобном не слышала, но звучало зловеще и убедительно. Я ведь ни на секунду не забывала, кто передо мной. Может, я не относилась к нему со страхом, но недооценивать его я себе позволить не могла.       — Это трудно объяснить. Я ведь могу сломать, что угодно. Почему это нет?       — Потому что не гуманно? — вопросила. Действительно, это же почти убийство. Только если отправляют на перерождение в дальние рубежи, то память обычно стирают.       — Между «могу» и «сделаю» огромная пропасть, ласточка. Ешьте, вас и так морят голодом, не хочу присоединяться к компании ваших мучителей. И если будете послушной девочкой, я расскажу вам кое-что о Пробивающих, хотите?       Я машинально кивнула. Мне очень хотелось узнать о Ностурне побольше. И хотя мы с ним проводили много времени вместе, для меня он был непонятным и далеким. Да Разел со своими «заскоками» и Арайнэ со своими комплексами были для меня ближе и понятнее, чем рядом сидящий Пробивающий.       — Теперь вы меня шантажируете, — выдохнула обиженно.       — Не шантажирую, а предлагаю сделку. Это большая разница, — улыбнулся он. — Ну так, согласны?       — Согласна, — ответила со вздохом. — Куда ж я денусь-то.       Я принялась послушно жевать и даже не заставляла себя, ведь, действительно, проголодалась. А здесь, на свежем воздухе, среди цветов и с Ностурне все казалось особенно вкусным. Такой еда в помещении не бывает. Так что я послушно жевала и слушала то, что хотел мне рассказать о своей расе Ностурне.       Начал он издалека. «Помните, мы говорили о том, что для того, чтобы вырос Пробивающий его надо выкормить… маной умирающего мира?» — спросил он. И я кивнула — помнила, разве ж такое забудешь. Было в этом что-то такое страшное и что-то одновременно притягательное — глядя на Ностурне, мне сразу виделось, что он не такой, как остальные в Скайфоле. На него смотришь, и больше видишь не Пробивающего, пса Яхве, как его называли, а наверное, целый мир, на котором он вырос. Он будто вмещал в себе его и смотреть на него все равно, что смотреть в бездонный колодец. Интересно, а так со всеми Пробивающими или только с моим?       — Мы рождаемся, — сказал он, — не так, как вы. У нас нет перерождений, мы сразу такие, какие мы есть. И все, что мы хотим, когда обретаем сознание — это силу. Нам ведь больше ничего не нужно, ласточка, — он посмотрел на меня грустно, а потом добавил: — поначалу. Мы не получаем опыт при перерождениях, мы не обретаем Осознанность с ними, мы не знаем, кто мы и зачем. Без Отца — не знаем. И первое, что мы познаем — это то, что наш мир начинается с него, что мы подчиняемся его воле, девочка. Вижу, что вы понимаете. И с самого нашего пробуждения до нашей смерти мы знаем лишь одну истину — мы можем сломать почти все в этом мире, так велики наши силы. Мир построен на связях, и любые связи можно порвать, неважно насколько они крепки, нашей маны и нашего Императива достаточно для этого. И единственное, что нас сдерживает…       — Владыка? — вопросила я. Ностурне улыбнулся и покачал головой. Он забрал у меня пустую бутылку из-под молока (и когда я ее вылакала только?) и всунул в руки новую, вместе со сладкой булочкой.       — Нет, моя дорогая, мы сами. Владыка, конечно, может и делает, на первых порах, но всегда требует, чтобы мы сдерживали себя сами. Он замкнул нас в альянс, чтобы нам было легче, а сам втолковал нам простую истину: не все, что ты можешь сделать, нужно делать. Понимаете, о чем я?       — Нет, — ответила честно.       — Хорошо, ласточка. Я попытаюсь объяснить вам по-другому. Понимаете, нам не просто объяснили, нам показали на примере, что будет, если мы станем использовать свою силу, когда захотим, а не когда это необходимо. И мы знаем, что за силу мы в себе носим. Наверное, отец рассказывал вам, как мы ходили с ним на войну, и что оставалось после миров, — Я рассеянно кивнула — конечно, рассказывал. — Так вот, я прекрасно осознаю, что будет, если я надумаю всерьез вмешаться куда-нибудь. В ваши дела, например. Представляете, что будет?       Я представляла. Ад это будет — вот что. И хотя Ады далеко, и я их никогда не видела, но тут я точно знала — именно этот ужас и стоит ждать. А ведь, действительно, Ностурне вмешивался всегда очень осторожно в наши дела, если вспомнить. Потому что боялся навредить?       — Вы можете не бояться, что я сломаю Императив Разела, я не стану этого делать, — уверил меня он. — Все, что я совершил — это лишь припугнул его чуток, а так как страх перед Пробивающими велик, он мне и поверил.       Я хмыкнула.       — Я вас не боюсь, и тоже вам поверила, — невольно возразила я.       — Страх — это великая вещь, а то, что вы верите мне и не боитесь меня — это очень хорошо. Но, пожалуйста, не просите меня не оберегать вас, я не смогу этого исполнить.       Он смотрел на меня так несчастно, будто если я сейчас начну настаивать на своем, то я пну щенка. Да только не повезло Ностурне, меня разжалобить трудно: твердость духа должна быть во всем — вот главный девиз асуров.       — У меня завтра бой. Если на арене мне будет грозить опасность, вы тоже будете меня оберегать? — спросила. Что меня ждет на этом бое, я понятия не имела, но ничего не исключала и поэтому хотела знать наверняка.       — Завтра не буду, — просиял Ностурне.       — Почему? — мне как-то даже обидно стало. То говорит, что позаботится обо мне, а теперь вон как оказалось. Нет, мне такое расписание по моему обереганию не с руки, на такое я не согласна!       — Вы так забавно хмуритесь! — подначил меня Ностурне, наклонился и лизнул уголок губ. — И не пытайтесь испепелить меня взглядом, я же прощен! И у вас там крошка была, не мог же я позволить ей там остаться.       — Нет, ну что за невозможный тип! — проворчала, всплеснув руками, но заулыбалась. Не могу с ним сдерживать улыбку, да мне с ним серьезной оставаться сложно. И что он со мной делает? Почему мне хочется утонуть в его объятиях? — А насчет завтра не беспокойтесь. Я же судья, да и к тому же — асуры не боевики, они кулаками не машут. Так что опасности никакой не будет.       Я подалась к нему, проникновенно заглядывая в глаза.       — А что они делают?       Ностурне в ответ широко заулыбался. Мне захотелось коснуться этих улыбающихся губ. По одной его улыбке я поняла, что ответа мне не дождаться снова. И была права, потому что вскоре он выдал:       — Идемте, Ашья, если не хотите опоздать на первый бой. Ведь если я начну вас целовать, быстро не остановлюсь.       Я в ответ фыркнула.       — Конечно, негоже оставлять этот бой без судьи.       И мы принялись собирать остатки своего пикника в корзинку. Надо сказать, что осталось не так уж и много: салфетки, бутылки из-под молока и бумага, в которую были завернуты продукты. А еще я чувствовала себя сытой впервые за два дня и озадаченной от той информации, что получила от Ностурне.       У Пробивающих нет перерождений и нет Осознанности, а значит, они не выбирают, кем быть. Как же так?