Дочь Генерала (Книга Ностурне - 1)

      Мне что-то снилось. Что именно, запомнить не смогла, но сейчас сказать могу точно — приятного в тех снах было мало, ведь очнулась я вся в холодном поту, на холодном же полу и от ощущения, что кто-то жует мои волосы. Пошевелилась со стоном, открывая глаза, но ничего толком разобрать не смогла. Что-то пушистое было на моем лице, и я подумала уже о своих волосах, но «волосы» как-то странно дернулись, отстранились, а потом повернулись мордой. Имели они форму головы кота, да не какого-то там, а королевского. Смотрела эта голова на меня вопросительно.       — Привет, — хрипло произнесла я, и кот моргнул. Здоровался он так или хотел этим сказать что-то другое, осталось тайной в веках. Голова у меня трещала так, будто я снова без очков глазела на демонов, да только что-то не припоминаю ничего такого. А что припоминаю?       Села, схватившись за голову — не помогло, все равно болела. Тогда я помассировала виски, и чуть отпустило. Не сильно, правда. Кот обошел меня кругом, задевая лицо длинным пушистым хвостом, я зафыркала, скривилась, но с места не сдвинулась — слишком уж тяжко это. Итак, что я припоминаю? А, точно, я разгугунила склянку с летучим ядом, который предназначался для королевского кота. И в итоге вместо кота потравились всем миром, но судя по тому, что я сижу, а кот нарезает вокруг меня круги, яд оказался не смертельным. Выглянула из-за кошачьего хвоста, который по-прежнему маячил перед глазами, и увидела прекрасную картину «Лежачие демоны», хмыкнула и запросила диагностические сигнатуры. Ничего определенного школьная система мне не выдала, ибо демоны отсутствовали в ее базе данных. Я на это выругалась и удовольствовалась тем, что демоны были живы, относительно здоровы, но глубоко спали, а иногда и похрапывали даже. Спали и остальные животные, как оказалось. Только мы с котом…       — С чего бы это? — подумала я, и увидела, как кот брезгливо трогает лапой осколки. Кажется, намек я поняла — надо бы их убрать и проветрить помещение. Кое-как встала, кряхтела, как бабка старая, и кляла себя последними словами — это ж надо было с демонами связаться, это ж надо было додуматься склянку с ядом разбить! Ноги мои были слабы, держали некрепко, само мое тело шатало, поэтому пришлось опереться о какой-то стол и так стоять в ожидании, пока комната перестанет крутиться перед глазами. Кот, кстати, мне ничуть не помогал, а наоборот — от него штормило еще больше, потому что эта животина принялась тереться об мои ноги.       — Понятия не имею, чем твою любовь заслужила, — вздохнула. Вот не верила я в то чудо, что эта животинка поняла, что я спасла его от демонского произвола. Уж скорее соглашусь на вариант, что ядовитые пары подействовали на него странно. Ладно, — махнула рукой, и отправилась на поиски совка и метлы. Надо убрать это безобразие и проветрить помещение. Нет, демонов не жалко мне не было, а жалко было животных, которые гадостью надышались.       Метла и совок нашлись в кладовой. Я их взяла, подошла к осколкам, и на всякий случай, задержав дыхание, принялась все сметать. Смела и пошла на выход, совок с осколками я при этом несла на вытянутых руках. Кот трусил следом за мной с таким видом, будто я несла что-то вкусное, а не яд, которым пытались его отравить.       — Ну и куда это выкинуть? В кусты что ли? — снова озадачилась, но кот подсказал. Он подошел к одной из клумб, на которой цвели разноцветные маргаритки, и попытался сделать под них подкоп. Я посмотрела на животинку. — Надеюсь, это была подсказка, а не намек, что ты хочешь в туалет. Ладно, признаю, идея в любом случае неплоха. Но вначале надо открыть окна-двери. А ты продолжай копать, мне меньше работы будет.       Кот зафыркал, потряс лапой, будто не землю рыл, а в воду окунался, а потом посмотрел на меня вопросительно. Что он у меня спрашивал, понятия не имела, да и времени у меня не было, чтобы разгадывать. Я вернулась в питомник и закашлялась. Да уж, запах тут от яда стоял тот еще, да такой резкий, что впору снова грохаться в обморок. Но такую роскошь я позволить себе не могла, быстро направилась к окнам и стала их открывать. Воздух хлынул внутрь, и я им затянулась так, как заядлый курильщик затягивается табачным дымом. Но долго себе наслаждаться свежим воздухом не стала, обернулась и посмотрела на похрапывающих демонов. Хмыкнула, видя их умильные физиономии. Вот честно, создавалось ощущение, что снилось им что-то донельзя приятное. А мне вот какой-то кошмарчик достался! Да еще и очнулась от того, что котяра мне волосы жевал. И где справедливость?       Ладно, не время думать о справедливости. Лучше поменьше здесь оставить улик. Конечно, в сговоре с демонами меня вряд ли кто-то обвинит, но не стоит рисковать. С этой мыслью я подошла к Зефиасу, взяла его за ногу и поволокла к выходу. И хоть пол был достаточно скользким, кафельным, он все равно был тяжелым, а я к подобным нагрузкам приспособлена не была. Пару раз мелькнула мысль бросить его на полдороги к улице, но я передумала, когда на пути попались ступеньки. И так как я мало того, что пол демоном вытерла, я еще со мстительным удовольствием наблюдала, как его голова бьется о ступеньки, пока я его тащила к выходу.       У самых дверей меня встретила любопытная морда кота. Я пожала плечами.       — Сама не знаю, зачем я его тащу, — призналась. — Наверное, не хочу, чтобы они проснулись рядом с другими животными. Мало ли что в голову им придет, решат еще сделать что-нибудь этакое. Ну, как с тобой.       Кот, конечно, меня до конца не дослушал. Просто подошел и попытался загрести еще и демона.       — О нет, его я закапывать не стану. Но не потому, что не хочу, а потому, что у меня платье белое, да и копать такие ямы я не особо умею.       Мне показалось, или на меня обиженно посмотрели? По-моему, из головы моей дурной еще ядовитые пары не особо выветрились, раз мне такое чудится. И тут мне пришла в голову страшная мысль: а вдруг эти пары какие-то страшные, там замедленного действия, и яд не спеша убивает нас. Умирать мне молодой и незапечатленной не хотелось, да к тому же по собственной глупости умирать я тоже согласна не была. Поэтому, подтащив демона к деревцу неподалеку, я уселась сверху на дрыхнущего нахала (ну не на землю же мне садиться в белом-то платье?) и послала сигнатуру Вертее.       «Привет! А ты сильно занята? У меня тут кое-что в питомнике произошло и… есть пострадавшие. Придешь?» — надо заметить, что формулировка вышла не особо удачная, но я знала, что в такой ситуации нечто более адекватное родить не смогла бы при всем желании.       Ответ от Вертеи пришел почти сразу.       «Конечно, сейчас будем. А что случилось?»       «Досадное недоразумение, но вроде все живы. Придешь и все увидишь сама».       «Хорошо».       После обмена сигнатурами я поднялась и пошла за следующим демоном. Зато теперь стало ясно, зачем я их вытаскиваю — не отправлять же Вертею в отравленное помещение, вдруг еще и ее потравлю. Кэфен оказался потяжелее Зефиаса. Пыхча от натуги, я думала о том, что по габаритам и не скажешь, что он такой тяжелый. Или это я уже выдохлась? Но отдыхать времени не было — скоро придет Вертея. Конечно, она спросит, что здесь произошло, и по-хорошему надо придумать правдивое объяснение, ведь говорить о том, что здесь произошло на самом деле, мне не хотелось вовсе.       Когда я вытащила третьего демона, я утомилась так, что тихо ненавидела всю их расу. Это ж надо было меня втянуть в эту историю! А я еще добрая, вместо того, чтобы молча скрыться, оставив их в таком положении, я им еще и целителя вызвала. Я села рядом с ними и стала отдыхать. Активировала сигнатуру салфетки, вытерла свой вспотевший лоб и покосилась на демонов. Вот кому, хоть бы что! Я их об лестницу приложила головами несколько раз, и хоть один бы проснулся.       — Не думал, что найду тебя здесь, — услышала я смутно знакомый голос и вздрогнула от неожиданности. Повернулась, и если бы сейчас стояла, а не сидела рядом с демонами, то навернулась бы рядом, ибо этого визитера я увидеть совершенно не ожидала.       — Гаап…       Да-да, именно этот демон стоял передо мной. Со времен нашей последней встречи он изменился. И хотя его лицо было все тем же, выражение его поменялось круто, стало каким-то чересчур спокойным. Демоны, они, знаете, все страстные натуры, весьма эмоциональные, несдержанные, импульсивные, и лица их всегда живые, подвижные — могут выдавать до сотни различных язвительных оскалов, а этот… его лицо, будто в маску превратилось, застыло. И тянуло от него чем-то чужим.       — Да, это я.       Я кивнула, потому что ничего более умного придумать не смогла.       — Что ты здесь делаешь? Если пришел за этими обалдуями, то можешь забирать. Они мне даром не нужны.       — Мне они не нужны тоже. Я пришел к тебе, — все так же спокойно ответил он. Хотя, было ли то спокойствием? Или, может, у него вообще не было никаких эмоций?       — Хорошо, — я поднялась на ноги, но устала знатно, поэтому оперлась на ствол дерева. Так стоять было легче. — Как ты?       — Тебе, действительно, это интересно? — он приподнял густые брови, но сделал он это скорее по старой памяти тела, чем испытывая какие-то эмоции. Сам он казался таким, будто эти самые эмоции в нем заморозили. Может, так оно и было.       — Конечно.       — Тогда отвечу. Могло быть и хуже.       Я грустно улыбнулась. Посмотрела на него, запрещая себе его жалеть. Он не нуждается в моей жалости, поэтому лучше подумаю о том, что может быть, это первый и последний раз в моей жизни, когда встречаю демона, который потерял своего асура. Видеть его живым и условно адекватным — это такая редкость.       Он же бросил взгляд на спящую троицу, и не похоже, что они его сильно заинтересовали, но я все же решила пояснить.       — Сами виноваты.       — Верю. Я не за этим пришел к тебе.       — А зачем? — тут же вопросила я. Понятия не имею, что именно привело ко мне Гаапа, хотя до этого я еще тешила себя надеждой, что он просто проходил мимо, а подошел он, привлеченный переливчатым храпом одурманенной ядом троицы.       — Просто посмотреть на ту, кого он сделал центром своего мира, — я нахмурилась, не понимая, о ком он, потому что были варианты, но Гаап пояснил: — Ностурне.       — А-а-а, — я закивала, будто мне сразу стало все ясно, и с таким видом, будто ко мне каждый день демоны бегают, чтобы поглазеть на мою скромную персону. — Такое… ну, случается… с Пробивающими. Они, вообще, ребята непредсказуемые.       — Неправда. Они предсказуемы, потому что ясно, чего они хотят. А хотят они всегда одного.       — Силу.       Гаап кивнул и снова взглянул на меня так, что мне захотелось поежиться, или еще лучше — оказаться от него подальше. Или не наедине. Ведь если он захочет убить меня сейчас, то кто ему помешает? У него ведь нет таких нежных чувств к Астароту, как у Зефиаса и же с ним.       — Поэтому Астарот ему помешает. И я буду отмщен. Елена будет отмщена.       — Э-э-э, что-то я не совсем не понимаю, о чем речь.       Вот потому и назвала его ранее условно адекватным. Вроде и стоит, на меня бросаться не бросается, но угрозой какой-то веет. И мне это совсем не нравится.       — Конечно, тебе не сообщили, кто убил Елену.       — Я знаю, — произнесла я с уверенностью. Может, зря, конечно, призналась, что знаю о Маре в Школе, ну да поздно уже — сказала.       — Правда? И любишь его все равно? Простила?       Я выпрямилась, скрестив руки на груди.       — Ты считаешь, что это сделал Ностурне? — я приподняла брови.       — Не считаю, уверен. Ведь он сделал это на моих глазах. Вначале он раздавил ей горло, а потом распылил ее.       И говорил он об этом так ровно, что мне еще страшнее становилось. Мне не хотелось верить в подобное, но отмахнуться от Гаапа я просто так не могла. Ведь существовала крошечная возможность, что он говорил правду. Тем более, версия его тоже звучала правдоподобно — Верхушка не станет выдавать сына Владыки, если он убил.       — И зачем он это сделал? — выдохнула.       — Ты неплохо держишься. Или не веришь мне, или давно знаешь об этом.       А мне надо было «плохо держаться»? Кричать, вопить, наброситься на Гаапа с кулаками и обвинениями в клевете? Да, Гаап был неадекватен и мое врожденное чувство «правды» сбоило, но я все еще была асуром, а значит могла вытянуть из него нужную мне информацию, а уже потом буду разбираться, верить в нее и истерить или не верить.       — Мое состояние сейчас не важно. Ответь мне на мой вопрос: зачем ему убивать Елену?       — Чтобы меня ослабить. Ты понятия не имеешь, что он задумал.       — О, великие планы по захвату мира, — не удержалась я от язвительного замечания. Но Гаап кивнул, а потом сказал то, от чего мне стало совсем не смешно.       — Он хочет силу, и Даат может ее дать ему.       Ладно, допустим (мыслим трезво и не вмешиваем чувства, пореветь можно будет и потом — сейчас некогда устраивать соревнования по неадекватности). Допустим, что сказанное Гаапом правда, и да, Гаап в Гоетии, но зачем Ностурне ослаблять его? Не настолько уж он силен.       — Ему нужно ослабить Астарота через меня, — Гаап помолчал несколько мгновений, будто раздумывая, говорить или нет, и все же добавил: — Астарот добился места в Гоетии всего за сто лет. Его потенциал сложно вообразить. Даат ждет, что он станет одним из Королей.       Я вздохнула, не удержалась. Что-то для меня эти игры как-то слишком сложны, я не хочу в них ввязываться и понимать их не хочу. Говорила же раньше — у Верхушки свои интриги, а я кто? Я всего лишь младшая дочь Генерала Западной Армии, которая и знает-то пару баек, которые слышала от отцовских драконов и то, что Астарот мой нареченный. Вот и все мои познания в интригах.       — Э-э-э, — выдала я тот универсальный ответ, который меня никогда не подводил. Гаап смотрел на меня пристально, ловил каждый жест, каждый взмах руки или ресниц.       — Тебе и не стоит в это вникать. Это для тебя бесполезно.       — Я и не хочу, — ответила честно. — Но что скажешь мне делать, если мой возлюбленный и мой нареченный хотят поубивать друг друга?       Гаап сощурил глаза.       — Так ты действительно его любишь?       Я вздохнула снова. Любила ли я Ностурне? Не знаю.       — Это неважно. Судьба у меня одна.       Кажется, всего на миг лицо Гаапа просветлело.       — Елена тоже так говорила.       Ничего удивительного в этом не было, ведь асуры все одинаковые. Для нас демон — это главное, мы стремились к нему слишком долго, выбирали свой путь столько раз, что и помыслить не можем о чем-то другом. Даже когда влюбляемся в кого-то перед запечатлением. Сейчас Елену я понимала лучше, чем раньше. Жаль, что ее нет, нам бы было, о чем поговорить.       — Скажи мне, — обратился ко мне Гаап, — что ты теперь будешь делать со всеми теми знаниями, которые получила от меня?       Я лишь пожала плечами. Вот честно, что мне с ними делать? Я думала, что это были Мара, и честно, полагая так, я испытывала облегчение — никто из дорогих мне существ не был причастен к этому ужасу. А теперь… я понятия не имею, как мне реагировать на прикосновения Ностурне. Ведь этими же руками он убил Елену.