Дочь Генерала (Книга Ностурне - 1)

      Утром я выглядела так же ужасно, как себя ощущала. А ощущала я себя так, будто провела всю ночь в компании дюжины демонов, а очков мне никто не дал. Голова болела, глаза распухли, и во всем теле была такая ломота, будто по мне эти самые демоны еще и танцевали. Ничего приятного, уверяю. Ни по ощущениям, ни на вид.       Заметив меня, такую прекрасную, в столовой, Стас присвистнул. Я бросила на него безразличный взгляд, кивнула и поплелась к столику, где собрались все, кроме доблестного командира.       — А Разел куда делся? — вопросила я. Обычно на завтрак он приходил едва ли не первым, а тут такое. На него это не похоже, и значит случилось что-то. Может, его снова в боевой корпус заперли? Или еще что.       — Спит, — сообщила Вертея. Я посмотрела на нее удивленно, и она пояснила: — Восстанавливается. Понятия не имею, что за ману применял Пробивающий, когда возил его носом по полигону, но исцелить его я не в силах. Поэтому он может только сам восстановиться, а для этого ему придется поспать. Но не волнуйся, к твоему бою он уже будет в порядке.       Я в ответ только вздохнула. Разел, конечно, сам нарвался, но мне его было жаль. Наверное, мана Пробивающего — та еще ядреная штука, раз даже целители не помогают. И теперь, кстати, понятно, отчего Арайнэ вчера бегал с тампонами в носу, вместо того, чтобы позволить себя исцелить. Он не вредничал, на него просто не действовало.       — Что-то ты не похожа на хорошо отдохнувшую, — прищурилась Вертея. — Ты спала?       — Немного. Меня кот разбудил среди ночи, стучал в окно. Перепугалась так, когда его на ветке увидела, что потом не смогла уснуть, — я попыталась улыбнуться, вышло криво, судя по лицам остальных. Но я решила не заострять внимание на том, что было ночью. Ночь прошла, и наступил новый день. У меня есть долг, который нужно исполнить, и какая разница, убийца Ностурне или нет. Пусть с этим разбираются те, кому положено. А мое дело другое. Вот на этом и сосредоточусь.       Надо сказать, что, приняв это решение, мне стало намного легче. Да и что я в этой истории могла поделать? Он не демон, был бы демоном, возможно, тогда бы отнеслась к нему по-другому. А так…       — Да, он тебя отчего-то очень сильно полюбил, — заметил Стас.       — Сама удивляюсь, — Я отодвинула стул, села за стол и наконец, обратила внимание на Грэга. Он был таким же как всегда: совершенно спокойным и ни в каком месте не помятым. Да что там, мы с Арайнэ выглядели хуже. А, между прочим, сражался вчера он. — Грэг, первый раз видела, как дерутся гандхарвы. Впечатляет.       Разговоры за столиком моей команды смолкли. Стас бросил на меня осуждающий взгляд, «что ты напоминаешь ему о поражении!» — говорил он. Но я не обратила на это внимания.       — Ничего особенного, — сказал Грэг спокойно.       — Для тебя — да. А я раньше видела в бою только драконов.       — Тогда уж точно тебя не должен был впечатлить подобный бой, — ответил он и занялся содержанием своей тарелки. Я поняла, что моему собеседнику на эту тему разговаривать неприятно, и тоже попыталась что-то в себя запихнуть, но через несколько минут сдалась — ничего не лезло, и откинулась на спинку сиденья. Буду ходить голодная, раз так.       Отсутствие моего аппетита обосновали не так, как было на самом деле.       — Волнуешься перед сражением? — как ни странно, вопрос этот задал Арайнэ. Понятия не имею, что заставило его проявить ко мне подобную заботу. Не очень-то верилось, что за ночь он пересмотрел свои взгляды по поводу меня.       — Есть немного, — призналась. — Ведь по-прежнему плохо представляю, что меня ждет.       Арайнэ слабо улыбнулся. Я же не была уверена, что мне не показалось.       — Если хочешь доказать, что не имеешь никаких притязаний на место командира, тебе придется постараться, — сказал он.       Я притворно надула губки.       — Ты только что разбил все мои надежды. Я уж поверила, что ты решил мне выдать кредит доверия.       Арайнэ взмахнул широким рукавом кимоно.       — Никаких кредитов. Я не ростовщик.       Вертея хмыкнула, а Стас улыбнулся. Арайнэ же на меня смотрел серьезно, но я поняла, что он все же решил дать мне шанс. Интересно, что на это повлияло? Не вчерашняя ли «воспитательная беседа», которую провел мой Пробивающий.       Вспомнив о нем, я снова загрустила, но делала я это недолго, потому что от погружения в пучину отчаяния меня спасла сигнатура, которая пришла от куратора Лины.       «Ашья, приходи после завтрака в оранжерею. Мне есть, что тебе показать».       Я раздумывала недолго. И хотя видеться с куратором мне не особо хотелось, сходить в оранжерею я бы не отказалась. Хотя бы потому, что сегодня выходной, занятий нет, и деть себя перед боем мне некуда. Не запираться же в комнате и не метаться, как тигр в клетке. Да и малодушно было с моей стороны, но мне казалось, что в оранжерее меня никто искать не станет. В том числе и Ностурне.       Отослав сигнатуру с согласием, я вернулась к своей команде. Посмотрела на Стаса, который рассказывал что-то увлекательное и размахивал руками во все стороны, причем размахивал так интенсивно, что сидящий неподалеку Грэг незаметно отодвинул с зоны его досягаемости все, что можно было перевернуть. Гандхарва заметил, что я за ним наблюдаю, и поднял взгляд. На миг мы встретились глазами, я попыталась улыбнуться, но Грэг спешно отвернулся. Так переживал по поводу своего поражения? Похоже, меня неправильно поняли.       — Первая команда, — хмыкнула Вертея, и даже Стас замолчал. Я замерла не в силах повернуться, потому что встречаться с Ностурне сейчас я была морально не готова. Вчерашний его уход… С тех пор я передумала столько, да только без толку. Что делать, я так и не придумала.       Поэтому я сделала вид, что меня явление первой команды в столовой не касается. Я так старательно притворялась, что даже умудрилась что-то проглотить, правда вкуса пищи я не почувствовала, и спроси меня кто, что я ела, я даже не смогла бы ответить. Но притворство мое не возымело никакого эффекта. Я спиной почувствовала, что за ней остановился Ностурне и теперь смотрит в мою сторону. Да если бы и не почувствовала, догадаться было бы несложно — все сидящие со мной за столом хором уставились в одну точку.       — Пришел пожелать вам доброго утра, — послышался знакомый голос Ностурне, от него мое сердце подскочило, и я сильнее в руке сжала вилку. Это заметил и Пробивающий. — Ласточка, расслабьте ручку, а то окружающие решат, что вы решили меня продырявить в четырех местах, — это он почти прошептал, склонившись к моему уху.       Я соизволила повернуться. Вернее, я взяла себя в руки, чтобы выйти из оцепенения, в которое сама же себя загнала из-за волнения, и повернулась. Он стоял как раз за моим плечом. Мне пришлось задирать голову, чтобы увидеть его лицо.       — И вам доброго утра. Как спалось? — спросила я со всей вежливостью, на которую только была в тот момент способна.       — Лучше, чем вам, — усмехнулся Ностурне. — Во всяком случае, у меня нет таких синяков под глазами, как у вас. Бессонница, моя милая?       Я стрельнула глазами в сторону команды. Они понимающе усмехались.       — Не бессонница, а кот, представляете? Разбудил меня, когда лез в окно, потом уснуть не смогла.       Ностурне покачал головой.       — Ох, каков негодяй! И что вы с ним сделали? — Глаза его имели какое-то странное выражение, и хотя на первый взгляд они смеялись, когда Ностурне разговаривал со мной, в их глубине угадывалось что-то такое темное и неумолимое, отчего становилось не по себе.       — Ну не выгонять же мне его было, раз пришел, — я пожала плечами деланно равнодушно.       — Жаль, вы так поступаете не со всеми, — вздохнул Ностурне и коснулся моих волос. Он снова пропустил черно-белоснежные пряди сквозь пальцы, поцеловав их. — У вас ведь сегодня свободный от занятий день?       Я машинально кивнула, и быстро спохватившись, сказала:       — Но помимо моего боя у меня есть еще некоторые дела.       Ностурне растянул губы в улыбке, сухой, как пустыня перед дворцом Владыки.       — Разумеется. Но если захотите меня увидеть, вы знаете, где можно меня найти. И прошу вас, не ввязывайтесь в неприятности, перед боем это недопустимо. Вы ведь хотите победить?       — Хочу.       Он в ответ посмотрел на меня так, будто ждал, что я ему пообещаю, что никуда за эти полдня не влезу. Я бы, может, с радостью бы пообещала, да только не уверена что-то, что смогу сдержать свое слово. В последнее время неприятности сами меня находят, даже ходить далеко не нужно.       Ничего так и не добившись, Ностурне откланялся.       — Тогда желаю вам удачи. Что ж, не стану отвлекать вас от завтрака, — произнес он, потом повернулся к моей команде, что следила за каждым нашим словом. — Господа, приятного аппетита.       С этими словами он удалился в сторону своего столика. Подошел к первой команде, уселся на свободный стул, развалившись на нем, как на троне. Он будто почувствовал мой взгляд, повернулся и подмигнул. Я поспешила заняться завтраком.       — Какой Его Высочество вежливый, — прокомментировал Арайнэ, — если бы вчера не схватил меня за волосы и не ударил головой о стену, подумал бы, что он образец благовоспитанности.       — Он же о тебе заботился! Тебе давно надо было со стенкой встретиться, а ты все сопротивлялся, — отозвалась Вертея, и Арайнэ послал ей злобный взгляд.       — Вы ведь не начнете снова? — вопросил Стас, и эти двое отпрянули друг от друга, будто обожглись. Если бы я не была настолько занята своими переживаниями, то обратила бы внимание на сей факт, но увы.       Позавтракала я быстро. Вернее, для проформы размазала еду по тарелке, чтобы мой уход из столовой не выглядел бегством (хотя, именно этим он как раз и был), сообщила о том, что наелась, спешно покинула свою команду, даже не взглянув в сторону Ностурне. Покинув помещение, я остановилась, чтобы перевести дух. Прислонилась спиной к стене и запрокинула голову. Я испытывала слишком сильные эмоции, чтобы идти дальше. Да и не знала я, куда идти, к тому же, ведь так торопилась сбежать, что даже сигнатуру с указателями до оранжереи не попросила. Но успокаиваться пришлось спешно, ибо я поймала на себе пару заинтересованных взглядов. Сомневаюсь, что народ не знает, что сегодня у меня бой, поэтому спишет это на волнение перед предстоящим мероприятием, а уж никак не на то, что есть на самом деле.       Ностурне.       Это может стать проблемой, если быстро не решить, что мне делать дальше. Шутка ли, но я не знала, что решать.       Вздохнув пару раз, я таки обратилась к системе Школы за сигнатурами. Пришли они мне тотчас же, осветив пол под моими ногами желтыми указателями. Я отправилась вслед за ними, и когда я на них наступала, они сразу гасли.       Указатели вывели меня на улицу и повели в противоположную от вчерашнего полигона и питомника сторону. Туда я еще не ходила, я вообще Школу знала плохо, если так подумать. Надо бы ее будет изучить, а то хожу по указателям, как маленькая. Идти оказалось далековато, но погода стояла замечательная, солнечная, было тепло и пели птицы. Я проходила через внутренний двор, снова постриженный каким-то новым образом — понятия не имею, что за причины были такой переменчивости: в нем так любили кодировщики страдать переменой ландшафтного дизайна или просто тут сходился крупный веер вероятностей, что каждый раз тут все менялось. Для того чтобы знать наверняка, надо быть хотя бы вероятником, но мне это не грозило. Увидев очередную статую, я остановилась. Была то асурка, вид имела величественный и немного высокомерный: прямая спина, вскинутый подбородок и отсутствие слез. Да уж, эта дама явно принимала свое наказание с достоинством, да и статуя из нее получилась прекрасная, не то, что из меня. Оглядев ее с ног до головы, хмыкнула:       — Да, мне есть чему поучиться. Во всяком случае, если меня придется снова быть наказанной, то надо запомнить, что стоять прямо удобнее, чем на коленях рожи корчить.       Мне показалось, что ответили мне фырканьем. Но, конечно, была то игра моего воображения, ибо статуи никакие звуки издавать не могли — по своему опыту знала. На этой ноте я пошла за указателями, и вскоре оказалась возле большого стеклянного здания, внутри которого было столько буйной растительности, что еще немного, и она наружу полезет. Оставалось надеяться, что растения внутри не разумные. Мне и на Бине хватало их общества, отвратительные они ребята, кстати.       Двери гостеприимно распахнулись передо мной, и я шагнула вперед. Внутри оказалось жарче, чем на улице и более влажно. Мне сразу показалось, что эта влага принялась пропитывать меня с ног до головы, а вздохнуть полной грудью не получалось.       — Ашья, вот и ты. Заходи, что стоишь? — из-за какой-то красно-зеленой пальмы вынырнула Лина. Была она в темных брюках и широкой тунике, волосы она заплела и старательно подобрала. Смотрела Лина так, будто, действительно, рада была меня видеть.       — Не знаю, куда идти, вот и стою, — ответила я первое, что пришло в голову. Лина в ответ улыбнулась.       — Тогда надо себе тут все показать. Думаю, что это место тебе покажется интересным. У нас тут есть планты.       Последнее она сказала так, будто это должно было меня обрадовать неимоверно, а получилось с точностью до наоборот.       — О, нет, — застонала я. Ничего не смогла с собой поделать. Лина посмотрела на меня удивленно.       — В чем дело? Ты не рада? Мне казалось, что ты скучаешь по представителям флоры твоего родного мира, ведь они так редко встречаются где-то еще.       — Мы не очень хорошо ладим, — призналась я.       На самом деле с разумными растениями или плантами (так их раса называлась) мало кому удавалось ладить. Разве что Владыке, авторитет которого они признавали. Планты были уникальной по своим свойствам расой. Они из тех, кто выбрал свой путь развития таким странным образом — то есть после всех перерождений решили оставаться растениями. Планты передвигались редко, предпочитая сидеть на одном месте и греться на солнце, им, в общем-то, ни до кого не было дела, лишь бы их не трогали. Но если тронешь… Отец мой Повелитель всех Драконов! Старые брюзги отдыхают! Главное их занятие — это созерцание. Им нравилось бездумно наблюдать за сигнатурами Скайфола, никуда не вмешиваясь, ничего не делая. Кстати, Ось Скайфола — центр управления всеми сигнатурами, как раз таки и состояла из плантов. Они были подключены в какой-то свой коллективный разум и отношения с сигнатурами у них были не такими, как у нас.       Лина посмеялась. Мои проблемы не были такими уж выдающимися и редкими.       — Хорошо, тогда знакомить вас не стану, если не хочешь.       — Знакомьте, — обреченно заявила я, чем вызвала удивленный взгляд своего куратора. Ну конечно, не ожидала. — Невежливо не знать того, кто управляет всеми сигнатурами Школы.       — Вот как. Пойдем тогда, — она поманила меня за собой.       Мы шли среди обычных растений, мало чем отличающихся от тех, что были на дальних рубежах. Сама я на дальних рубежах ни разу не была, мне просто говорили. Но растения эти были настолько разнообразными, что мне захотелось их осмотреть внимательнее. И я бы это сделала, если бы уже не шла знакомиться. Здесь были разноцветные цветы, поражающие буйством красок, кусты, деревья, заросли какой-то травы. И все это имело зеленые, красные и даже синие листья, разных форм и размеров. Были растения с серебристыми листьями и такими же стволами, были с белыми листьями, были с листьями с узорами, были безлистные растения — в этой оранжерее можно было найти все, что душе угодно.       Плант сидел на возвышенности. Это было нечто вроде искусственной насыпи, заросшей молодой и зеленой травой. В этой траве цвели низкорослые белые цветы. Я на них внимание не заостряла, скользнула безразличным взглядом, останавливаясь на Хозяине. Плант был чем-то похож на кактус, только без колючек — такой же округлый и темно-зеленый, от этой округлости исходили длинные корни-щупальца, которые накрывали искусственный холмик. Щупальца эти слабо шевельнулись, когда мы подошли.       — Приветствую, Хозяин, — я поклонилась планту с уважением. Он заскрипел, как старый дуб на ветру, отзываясь.       На самом деле у плантов нет органов, чтобы разговаривать, как это делаем мы. Кодировщики, конечно, могли бы это исправить, но планты считали подобное излишним, чтобы переделывать свои тела — они прекрасно умели общаться с помощью сигнатур.       «Ашья, дочь Генерала Западной Армии, Повелителя всех Драконов… — поймала я первую его сигнатуру. — Давно хотел с тобой поговорить. Можешь называть меня Арахист, это имя ты сможешь запомнить и выговорить…»       — Благодарю, Хозяин, — я снова поклонилась.       — Ну, раз вы познакомились, я вас оставлю, у меня еще орхидеи остались без внимания, боюсь, как бы не обиделись, — улыбнулась Лина.       «Не обидятся. Они безмозглые и совершенно не понимают, что к чему. Но иди, тебе нечего делать рядом с нами», — заявил плант и взмахнул корнями-щупальцами. Я едва уговорила себя не отпрянуть, когда эта скрипучая каракатица пришла в движение. Лина же отреагировала на такое спокойно, сразу видно, что встречалась с движущимися корнями не в первый раз. Я, кстати, тоже, просто отвыкла от этого зрелища. Последнего планта я видела довольно давно.       Вскоре Лина удалилась, и я осталась наедине с Арахистом.       «Садись, — сказал он. — В ногах правды нет».       Я оглянулась и никаких скамеек не обнаружила, а садиться на траву в платье не хотелось. Было оно у меня сегодня хоть и не белое, но все равно запачкаться могло. Но мои метания разрешились не очень приятным для меня образом: плант сплел свои корни так, что для меня получилась скамеечка. Я боязливо на нее опустилась и едва подавила вскрик, когда эта «скамеечка» зашевелилась, подтаскивая меня ближе к «голове» планта.       — А о чем вы хотели со мной поговорить? — спросила, чтобы отвлечься от неприятных ощущений, которые никак не покидали меня. Сидеть таким образом мне не очень нравилось, но перечить планту себе дороже.       «О том, что в последнее время происходит в Школе. Здесь Мара, и не притворяйся, что не знаешь об этом, Дочь Генерала», — раздраженно отозвался Арахист, а у меня сердце упало в пятки. Я знала том, что Мара пробралась сюда, но это все равно казалось чем-то далеким, меня не касающимся. А теперь, когда об этом говорит Хозяин, я поняла, что это — не игрушки.       — Я… — произнесла и тут же замялась. Что сказать? Как объяснить, почему об этом не стала докладывать. Наверное, пожалела своего глупого командира. Ведь любой заслуживает второй шанс.       «Пытаешься найти правдоподобную причину, почему не сообщила об этом? — сигнатура имела вполне конкретную насмешливую окраску. — Или как еще ты собираешься оправдывать предателя? Можешь начинать, я хочу тебя послушать, Дочь Генерала».       Я сжала руки в кулаки, сетуя на себя и одновременно пытаясь придумать, что делать. Наверное, единственный выход — это сказать правду.       — Я пожалела его. Он же из-за любви это сделал, — ответила я. Что асуры могут ценить выше любви? Правильно, ничего. Пробивающие ценят силу, направляющие — возможности, координаторы — свободу, вероятники — дороги, а мы больше всего ценим любовь.       «Ты слишком наивна», — равнодушно отозвался плант. А я сидела и думала, что может и так, но и во второй раз бы так поступила, если бы пришлось. Ну не могу я пойти и заявить о том, что один дракон вызвал Мару только для того, чтобы остаться с асуром.       — Может быть, я не отрицаю, — пожала плечами.       «Не думай, что тебе повезло. А теперь говори, откуда ты узнала о том, что Мара в Школе!» — И вот тут я поняла, что вряд ли Арахист не знает о нашем не совсем приватном разговоре с Разелом, когда тот изливал мне душу. И хотя его щупальца по всей Школе, Хозяин тоже не всесилен.       — Я не знала. У меня были подозрения, что Мара связана с убитой Еленой. Она ведь не хотела запечатления и потому искала способ, как избавиться от демона. Обратилась не туда… — быстро заговорила я. Голос мой дрожал. Самое ужасное, что я понимала ее отчаяние и ее желание не быть запечатленной на первом демоне, который ее увидит.       «Понятно, асурская солидарность в действии. Печальная вещь, на самом деле. Вечно прикрываете друг друга, — ворчал плант. — Если бы не молчали, то все было бы в сто крат проще. И как теперь Мару искать? Или ты думаешь, что она ушла со смертью Елены?»       — Я не знаю… Я не думала об этом.        «А ты хоть о чем-то думаешь? Или голову тебе дали, чтобы на ней волосы носить?» — тут же накинулся на меня плант. Вот несносное создание! И все они такие, разговаривать невозможно. Я же и слова вставить нормально не могу, только мямлю. Никогда не думала, что подумаю это, но мне самой противно от этого.       «Так вот, сообщаю специально для особо одаренных: теперь Мару не найти. И ты в этом виновата!»       И этот туда же! Владыка Всемогущий, что же все тут пытаются меня в чем-то обвинить. Вон Разел недавно до слез довел.       — Ну извините…       «Знаешь, что сделаешь со своими извинениями? Взамен этого тебе придется оказать мне одну услугу…»       Нет, я не ошиблась, в этой Школе окружающие все однотипные, даже обидно как-то: они считают, что я во всем виновата, и несмотря на это им от меня что-то надо.       — А почему я должна соглашаться?       «Почему? Я скажу тебе почему. Потому что по-другому ты не сможешь. Нет у тебя другого выхода, как бы ты ни старалась. Ты — Дочь Генерала, и это диагноз. Так что прекрати тут показывать свой характер!»       Я вздохнула и особо отпираться больше не стала. Не потому, что смирилась, а потому, что если Доа и Разела я могла послать по известному маршруту, с Линой могла просто не пойти на контакт, то с плантом — уже нет. Он и Директор в Школе главные, и если они мне дают задание, то будь любезна выполняй.       — Это задание? — спросила я.       «А ты только поняла? Да в тыкве больше ума, чем в тебе!»       Хотелось сказать, что если я такая дура, то почему он ко мне так прицепился? Да еще и задание пытается это впиявить. Но, делать нечего, придется соглашаться.       — И что мне надо будет сделать?       И он сказал, что от меня требуется. Я резко вздохнула, не веря прилетевшей ко мне сигнатуре, покачала головой, и заново ее перечитала. Нет, все верно. Он хотел от меня именно этого.       — Я не смогу… — попыталась сказать я. Да как он вообще может такое от меня требовать? Он возраст мой видел? У меня же опыта никакого, я же…       «Сможешь! Только ты и сможешь!» — сказал он мне, и я промолчала, понимая, что он со всех сторон прав. Только у меня есть достаточное количество Императива для этого задания, остальных же сомнет. Да что там, я видела, как они шарахаются от Ностурне, а тот даже и десятой доли своего Императива не выпускал. И как просить этих слабаков? Они еще хуже меня!       Мое молчание было принято как знак согласия.