Дочь Генерала (Книга Ностурне - 1)

      Помните, я как-то упоминала Хаймэ? Помимо того, что он был Метатроном, он был еще и без одного шага Повелителем Ада, а это значит, что количество его рук уже насчитывало больше двух. Но все остальные четыре конечности он «доставал» только в отдельных случаях. Например, когда злился. Тогда он их складывал в ряд и укоризненно смотрел. Мэл под этим взглядом обычно терялся, папа хмыкал, а я… на меня Хаймэ так не смотрел никогда.       На самом деле он не мужчина, и не женщина. У вас такие существа зовутся гермафродитами, у нас же и понятия такого нет, ведь в Скайфоле бывает всякое. Мы все разнообразных форм и размеров, имеем несколько ипостасей, а некоторые из нас так вообще не материальны. Но если брать Хаймэ, то он сочетает в себе, как женские, так и мужские признаки. Его лицо с острыми скулами, гладкой, лишенной щетины кожей, большими глазами, больше казалось лицом юноши, чем женским, а шея его имела адамово яблоко, только вот голос был мягким, переливчатым, не мужским. А еще у Хаймэ были груди. Не мои прыщики, которые вполне вмешаются в ладошку и еще место остается, а другие — высокие, объемные, с дыню размером. И у Хаймэ была тонкая талия и округлые бедра. Ну, а между ног, если вам интересно — два набора.       Я его виду не удивлялась. Хаймэ был асуром, а демоны, с которыми мы запечатлеваемся, бывает, что хотят всякого. Я видела запечатленных асуров с хвостами, видела асуров, которые после запечатления превращались в мужчин, а видела таких, как Хаймэ. Это просто означало, что его демон, с которым он запечатлялся много циклов назад, хотел разнообразия.       И вот я стояла посреди комнаты Елены, смотрела на столь важного гостя, и никак не могла поверить, что вижу перед собой нынешнего Метатрона.       — Ашья, чему ты так удивлена? — спросил Хаймэ.       — Ничему. Просто не ожидала тебя здесь увидеть. Я пришла сюда, потому что мне надо было кое-кого найти, а тут ты… — начала оправдываться, и Хаймэ, звеня браслетами, поднял третью руку и прервал меня.       К Хаймэ я, кстати, тоже обращаюсь по имени. Он все-таки не чужой в нашей семье — Верховный Асур, а отец заботится, как о драконах, так и об асурах, если не знаете. Так что если мой папа — отец для всех драконов, то Хаймэ — это почти мама. Забавно звучит, но это так.       — А думала найти здесь кого-то другого? — приподнял брови Хаймэ. — Я понимаю.       — Да, кое-кого, но, похоже, опять ошиблась.       Мне надо было встретиться с Метатроном, чтобы у меня мозги прояснились. Ну как я могла надеяться, что найду нужных мне демонов здесь? Ладно, резон тут был, но среди ночи? Похоже, мне эти гонки по лабиринту отшибли весь здравый смысл. Или дело не в том? Вспомнились слова Ностурне: «Вы — асур. Если вы идете к кому-то, значит, он в вас нуждается». Нуждался ли во мне Гаап?       — Все вещи не случайны, Ашья, — улыбнулся Хаймэ. От его улыбки на душе потеплело и даже стало как-то легче. В последнее время на меня столько всего свалилось, что даже вздохнуть было некогда, а тут… рядом с ним я снова ощутила себя дома. Я даже на миг позавидовала Гаапу, которого продолжали очень ласково поглаживать, захотелось, чтобы меня тоже так. — Посиди с нами, пожалуйста.       Я согласно закивала — Метатрону очень сложно отказать — и опустилась в кресло в то самое, в которое по моим воспоминаниям меня усаживал Ностурне, когда я здесь была в последний раз. Елена была еще жива, а Гаап не выглядел таким подавленным.       — Как он? — спросила. Я встречала его вчера возле питомника, и мне он не показался в порядке, но в этих делах я не специалист.       — Ничего, — ответил Хаймэ, он опустил голову и посмотрел на Гаапа. Тот не шевелился, но я видела, что его грудная клетка раздувается — не мертв, но подозрительно безучастен ко всему. — Он спит. Он пока не может отдыхать без кого-то из нас.       «Кого-то из нас». Я сразу же обратила внимание на эти слова. Я знала, что Хаймэ — стар, что его время здесь почти истекло. Об этом говорили и руки, которые были полностью материальными. Вскоре он покинет Скайфол, а на его место придет другой Метатрон.       — Значит, он поправится? — спросила осторожно. В моей голове роились десятки вопросов, и мне хотелось их задать разом, но перед Хаймэ… нет, я не робела перед ним. Это было совсем другое чувство — благоговение, смешанное с уважением.       — Конечно, — ответил Хаймэ, и у меня камень с души упал. Я так хотела, чтобы он был жив и был в порядке! Это во мне моя асурская натура говорила. — Ты хочешь что-то спросить? Так я тебя слушаю.       Хаймэ, как и всегда, мог читать мысли. Нет, не в прямом смысле того слова, просто он стар и он мудр, для него нет ничего сложного — видеть, что творится в моей голове.       — Я… — на миг мне показалось сложным сказать столь страшные слова, ведь если я их озвучу, значит, признаю, что весь этот кошмар — правда. Но только на миг, ведь мне надо знать правду, и быть может я смогу оправдать Ностурне и простить его. — Я хочу знать причину, почему Ностурне это сделал.       Хаймэ усмехнулся. Как мне показалось недобро.       — Ты уверена, что хочешь знать? Это может причинить тебе боль. — Я решительно кивнула. — Что ж… Потому что он Пробивающий. Он действовал согласно своей природе, это никто не в силах изменить. Мне жаль.       Ему было жаль, а мне нет! Мне казалось, что мне нарочно ничего не говорят. Владыка, неужто это такая секретная информация. Хотя, да, скорее всего, секретная. Да и Повелители Ада не зря тут с Гаапом возятся. Что-то не припомню, чтобы они с каждым запечатленным демоном, потерявшим свою пару, водили такие хороводы.       — А почему Повелители Ада пытаются помочь Гаапу? — я решила, что если не получается напрямик, то может, стоит зайти с другой стороны?       — Потому что мы виноваты. Пропустили подобное и теперь обязаны его спасти, — ответил Хаймэ, и я вопросительно посмотрела на него. Я совсем не понимала, о чем он толкует. Если честно, я вообще речи Верхушки плохо понимала, они будто на иностранном языке со мной разговаривали! Но Метатрон пояснять ничего не стал: — Прости, Ашья, я больше ничего не могу тебе сказать. Это закрытая информация.       И тут тупик! Да что ты будешь делать!       — Тогда может, расскажешь мне, что за отношения такие между Астаротом и Ностурне? Я ведь больше не знаю, у кого спросить.       Хаймэ несколько долгих мгновений смотрел мне в глаза. Взгляд у него был удивительным, в глазах будто пламя плясало, хотя это могли быть отблески от свечей, что горели, расставленные по периметру комнаты. Я смотрела в это пламя, как завороженная. Наконец, Хаймэ отвел глаза.       — Хорошо, я отвечу на твой вопрос. Но взамен пообещай оказать мне услугу.       — Какую? — удивилась. Да что может понадобиться от меня такому, как он? Я же совершенно бесполезна.       — Я скажу после ответа на твой вопрос.       Я кивнула сразу. Не считаю, что от Хаймэ можно ожидать какого-то подвоха, как от большинства в этой Школе. Да если бы он захотел меня использовать, я бы не отвертелась никак, поэтому даже думать на эту тему не стала.       — Раньше они были союзниками, почти друзьями, но потом рассорились, потому что кое-что не поделили.       — Меня?       Хаймэ в ответ звонко рассмеялся, и я вдруг ощутила себя глупо. И с чего я взяла, что весь мир крутится вокруг меня? Наоборот, я — его маленькая песчинка, а он такой огромный и негостеприимный. Мне хорошо было у отца под крылышком, а здесь в Школе я никак не могу отделаться от ощущения, что стою на краю пропасти. И эта «пропасть» и есть окружающий мир.       — Какая прелесть, Ашья! — Хаймэ прикрыл чувственно очерченный рот ладонью четвертой руки.       — Извини, — тут же стушевалась я. Да поняла уже, что глупость сморозила. Думать надо вначале, а потом говорить.       — Нет, ну что ты, ты стоишь того, чтобы из-за тебя рассориться! Ты стоишь того, чтобы из-за тебя начать войну, но эти глупцы не понимают, какое сокровище им досталось. А мою реакцию не бери в голову, я просто давно не смеялся, — я закивала, но неприятные чувства все равно остались. — Нет, они стали соперниками, даже врагами из-за другой вещи. Имя ей Даат.       — Мир демонов?       — Именно. Возможно, ты не знаешь, но Астарот — один из сильнейших демонов, но он молод и честолюбив. Именно это ему не дает покоя. Он хочет стать единоправным хозяином Даата, Королем всех демонов, а не просто Герцогом.       Я чуть не ахнула от масштаба амбиций моего суженого. Нет, я всегда знала, что демоны стремятся к захвату власти, но в таких количествах — это перебор!       — А причем тут Ностурне? Он тоже хочет стать Королем всех демонов? — Пробивающий — Король Даата, что может быть смехотворнее? Пробивающие ведь не демоны даже, и сомневаюсь, что станут ими. Их падение имеет всегда один путь, и им уже последовал Люциан.       — Нет, Насти ничего такого не хочет, — качнул головой Хаймэ. — Он просто кое-что украл. Если говорить проще — это вещь, которая дает власть над Даатом. Ей обычно обладает один из королей. Ностурне ее использовать не может, но и Астароту не отдает.       Хаймэ так ласково называл Ностурне, что мне показалось, что он любит его, точно своего ребенка. И пусть не идеального, но все равно самого лучшего. Я же тряхнула головой, пытаясь осознать, что только что услышала. Я плохо понимала смысл всего сказанного, я понимала, что это те самые игры Верхушки, до которых мне еще расти и расти. Но очень подозревала, что мой жук синеглазый находит особое удовольствие в том, чтобы дразнить Астарота.       — Значит, дело в этой вещи?       — Ну да, — ответил Хаймэ.       Мы надолго замолчали. Я пыталась все обдумать, но не получалось. Поэтому неудивительно, что вскоре разболелась голова. Я ее слегка наклонила и потерла виски под пристальным наблюдением Хаймэ. Наконец, я решилась. В конце концов, передо мной тот, кто точно не навредит, он мудрее меня и старше в миллионы раз. Так что стыдного в этом вопросе?       — А мне что делать в моей ситуации? — голос мой прозвучал несчастно.       — Все просто — учиться, расти, получать нужный опыт. И быть собой, Ашья. Всегда, несмотря ни на что — быть собой. Ты меня поняла?       Я закивала. Это сложно — быть собой. За время, проведенное в Школе, я поняла это особенно сильно, у меня все мои силы уходили на то, чтобы не прогнуться под этот странный мир.       — Хорошо, — заключил Метатрон. — Теперь время исполнять обещания.       — Услуга, я помню.       Хаймэ растянул уголки губ в улыбке.       — Я хочу, чтобы ты помогла Гаапу.       — Помочь? Но как? — Я почти вскочила на ноги от возмущения, но вовремя вспомнила, что здесь не место, чтобы показывать свой темперамент. — Я же…       — Я скажу тебе, как, — совершенно спокойно ответил Хаймэ и наклонился к Гаапу. Потрепал его по волосам, провел рукой по рожкам на голове и так же ласково позвал: — Гаап, просыпайся.       Я услышала сопение, увидела, как напряглась спина демона, как по ней начали перекатываться мускулы. Гаап приподнял голову и заморгал. Потом он повернулся и посмотрел на Хаймэ.       — Иди к Ашье, Гаап. И устройся так, как со мной только что сидел.       Гаап было дернулся, почти рванулся в сторону, но одна из многочисленных рук Хаймэ легла ему между лопаток и легонько погладила.       — Не беспокойся, тебе не будет больно. Она тебя удержит.       Я в этом очень сомневалась, ведь контроль демона, да еще основательно съехавшего — не по моим умениям. Я-то и со своим запечатленным вряд ли справлюсь, а тут такое… Но присутствие Хаймэ внушало надежду, что ничего страшного не произойдет, если я ошибусь. С этими мыслями я и смотрела на Гаапа, который медленно ко мне приближался. Он был без рубашки, с голым, загорелым торсом. Он в свете свечей блестел так, будто был натерт маслом, волосы на голове у него были основательно растрепаны — явно руками Хаймэ. А сам Гаап имел вид слегка заторможенный, нет, не сонный, а скорее больной. Под глазами лежали тени — он явно не высыпался, даже на коленях у Хаймэ. Слава Владыке, на нем были свободные штаны. А то мне так везет на неодетых демонов, что страх. И такой вот Гаап просто приблизился к моему креслу, встал на колени передо мной и уложил свою голову так же, как делал это с Хаймэ. Я от этого опешила, подняла руки вверх, боясь его коснуться.       — Погладь его, — послышалось от Хаймэ. — Не бойся.       Я осторожно к нему прикоснулась. Вначале положила ладонь на плечо и почувствовала, что Гаап дышит поверхностно и как-то загнанно. Так дышат те, кто испытывает сильную боль.       — Что с ним? — спросила.       — Ему недостаточно контакта, поэтому ему больно.       Тогда решила увеличить этот самый контакт и скользнула рукой по спине, как это делал Хаймэ. А другой коснулась его волос. Они оказались не такими жесткими, как мне думалось. Да и вообще все оказалось не таким страшным. Я боялась прикасаться к демону, но от прикосновения небеса не разверзлись и молнии ни откуда не ударили. Ободренная этим, я осмелела и зарылась пальцами в волосы. Когда еще представится такая возможность дотронуться до демона?       Гаап на миг застыл, даже дышать перестал, и я испугалась, что делаю что-то не так. Я вопросительно посмотрела на Хаймэ, но тот одобрительно кивнул. Я продолжила. Так мы и сидели: Гаап положил голову на мои колени, я поглаживала его, пару раз даже набралась наглости и коснулась его рожек, проследила, как они завиваются. Ничего не происходило. Гаап сидел спокойно и не шевелился, таким же неподвижным был Хаймэ, еле слышно потрескивали свечи, а потом вдруг накрыло…       У меня перед глазами будто потемнело. Накатило одиночество, боль и страх, да такие сильные, такие бескрайние, что я едва не захлебнулась в них. Я запрокинула голову и попыталась вздохнуть, хватала ртом воздух, пытаясь выплыть из этого, но поняла, что не могу. Тогда я перестала тратить силы на бесполезные попытки вдоха, я просто прикусила губу, да так сильно, что стало больно. Но это была хорошая боль, настоящая, моя, а не та эфемерная, которой меня захлестнуло. Именно она и позволила мне протрезветь.       — Эти чувства и эмоции — его, — объяснил мне Хаймэ, когда я немного пришла в себя. Во рту было солоно от крови — губу я прокусила. Боль, страх и одиночество никуда не делись, но и поглотить меня больше не пытались. Я могла их контролировать, и это было странно. — Так чувствуют себя демоны, кто потерял своего асура.       Эмоции были такой силы, что я понимала, отчего они сходили с ума. Но отчего же мне так легко их контролировать, или это умеют все асуры? Мне стало жаль Гаапа, и еще я почувствовала злость — была она направлена на Ностурне. Да как он посмел живое существо обречь на такие муки?       — Ты знаешь о том, что демоны — это зацикленные только на себе и на своих страстях существа. Их не интересует ничего, кроме себя. Они не умеют быть благодарными, у них нет понятия чести, верность для них — это пустой звук. Все меняется, когда приходит асур, — Хаймэ говорил, и его голос казался мне прохладной водой, что омывала все мое существо. Быть может, это не мои эмоции, а эмоции Гаапа, который слушал его со странным благоговением. Я испытывала подобные эмоции, когда кто-то из демонов начинал со мной ворковать — я больше реагировала на звуки голоса и на тембр, чем на значения слов. — Когда демон запечатлевается, он перестает быть «в себе», перестает быть зацикленным на своей персоне. Теперь все, что он хочет и что ему нужно — это асур. Асур — это его поддержка, это его эмоции и его душа. Настоящие чувства демон может испытывать только к нему. А если его не становится, то…       Хаймэ не договорил, но я поняла, что он хотел сказать. Я чувствовала ту черную дыру, которая была в Гаапе, и мне было страшно. Это как в бездну смотреть, не понимая, что она в себе несет.       — Посмотри на него, Ашья, не бойся, таких демонов в твоей жизни будет еще немало. Запоминай. Учись. Он забыл, что значит быть цельным. Помоги ему вспомнить.       Я смотрела на Гаапа, как мне велели. Тогда я понятия не имела, что за эмоции испытываю, позже я пойму, что это сострадание — та смесь сочувствия, переживания и желания помочь, окажутся именно им.       — Я не знаю, как ему помочь, — ответила, ощущая бессилие.       — Гаап, подними голову, посмотри на Ашью, — приказал Хаймэ, и демон подчинился. Он приподнялся со вздохом. И открыл свои невозможные глаза. Он смотрел мне в глаза, а я, глупая, в тот момент думала лишь о том, что хорошо, что на мне очки, а то сидеть мне в этом кресле снова пьяной. А еще меня внутри всю трясло от возбуждения и страха, от чего-то такого… будто здесь и сейчас происходит какое-то таинство, доступное лишь моей расе. Никому другому, кроме асуров и демонов, в этой комнате не было места. Слишком интимно, слишком лично. — Подари ему свой поцелуй, Ашья. Всего один.       Мне хотелось спросить «зачем?», но я не посмела. Все, что я сделала — это бездумно подчинилась: наклонилась, коснулась его губ. Они были холодными, безжизненными, совершенно непохожими на те другие губы, которые меня целовали — нежные, жаркие, напористые.       — Поделись с ним частичкой себя, своей силой асура. Пусть вокруг этой частички он заново выстроит свой мир, пусть вспомнит, что значит быть демоном… — по комнате все так же разливался голос Хаймэ.       А я подумала, что понятия не имею, как с ним этим поделиться. Быть может пожелать? Начать свое желание с Императива «Я хочу», а потом добавить: «чтобы он вспомнил себя»? Гаап вдруг вздохнул, и я почувствовала, что его руки обнимают меня, что он прижимает меня к себе, что его губы вдруг теплеют и раскрываются, и отпрянула. Вжалась в спинку кресла, не зная, что будет дальше. Я смотрела на демона со страхом, не зная, что последует после.       Но не последовало ничего страшного. Гаап, увидев мою реакцию, отстранился и встал на ноги.       — Спасибо, — сказал он.       Я ничего не смогла ответить, язык просто не поворачивался. Я просто смотрела на демона, со смесью испуга и недоверия на лице. Кажется, Гаап понял. Он сделал еще несколько шагов от меня, повернулся и, увидев Хаймэ, учтиво поклонился.       — Вечно Сияющий… — он будто не помнил, что провел большую часть этой ночи на коленях у Метатрона, и что он гладил его. Хаймэ в ответ кивнул, взгляд был серьезен, на губах не было и тени улыбки, но вместе тем он производил впечатление доброжелательности.       — Добро пожаловать назад, Губернатор Гаап, — ответил Метатрон, и на этих словах я вдруг поняла, что устала смертельно. Что у меня даже пошевелиться сил нет, и все, что мне хочется — это провалиться в темноту. Из меня будто выкачали всю энергию, я не могла даже сказать об этом.       — Ашья… — кажется, меня кто-то позвал. Кажется, я слышала чьи-то голоса. Первый, встревоженный, принадлежал демону, но я не уверена до сих пор. «Она отключается…» — сказал он. Второй — переливчатый, абсолютно спокойный, хорошо поставленный: «Не удивительно. Она потратила много сил, когда тебя исцеляла».       Кажется, потом меня куда-то несли. Я чувствовала щекочущий мои ноздри запах Ностурне, пыталась пошевелиться, сказать, что ничего не понимаю в том, что происходит, в его мотивах и вообще в жизни, но слышала лишь «Тс-с, ласточка, не шевелитесь», и поглаживание. Потом было еще страннее: я слышала недовольное шипение, и шипели голосом Ностурне. И ответ прозвучал голосом Хаймэ, был таким четким, что, наверное, это уже было сном.       «Я сделал это по ряду причин, — говорил этот голос. — И главная из них — Ашье надо учиться. Она слишком ценна для Скайфола, чтобы я дал тебе посадить ее в клетку».       А потом снова шелест, и снова сон начал ускользать сквозь пальцы, точно песок, который был перед Дворцом Владыки на Кетере.       «Не пытайся ее удержать. Она уже сделала свой выбор. Не делай этого, Насти, иначе познаешь в полной мере то, чего страшишься больше всего. Ты познаешь бессилие».       «Как будто у тебя было по-другому!» — прошипели в ответ.       А потом и этот сон кончился.