Дочь Генерала (Книга Ностурне - 1)

      Когда все осознали, что произошло, то вначале затихли, а потом по толпе прошелся одобрительный гул. А я поняла, что на победу в этом задании мне рассчитывать не приходится, самое скромное — на ничью и на следующее задание. Но, помилуйте, какое следующее задание для запечатленного асура? Ей теперь дорога в корпус искусников на пару с Махоином, и ей сейчас уж точно не продолжения этих непонятных сражений. Так как поступит судья? Что он скажет?       — Что ж, поздравим Илону и Махоина с таким великим событием как запечатление! — произнес Доа, когда пара подошла к нему. Мы с Гаапом стояли чуть поодаль, я радовалась, что внимание к нам немного ослабло.       — Спасибо, Доа. Это очень мило с твоей стороны.        Илона улыбалась, счастливо и немного самодовольно. Ей явно доставило радость, что она сразу после созревания запечатлелась на демоне. К тому же Махоин был не последним в свите Астарота. На меня Илона смотрела тоже, и глаза ее сверкали торжеством. Мне же до ее довольства не было никакого дела, все, что меня волновало — это каков будет исход этого сражения. Сомневаюсь, что запечатленный демон откажет в танце своему асуру, а мой в подделанных сигнатурах так яро демонстрировал желание поплясать в моей компании, что отнекиваться ему тоже будет совсем не с руки.       — Всегда, пожалуйста, — улыбнулся Доа все так же мило. Мне показалось или Махоин напрягся? Мне говорили, что демоны сразу после запечатления ревнивы почти патологически, поэтому не стоит на это обращать внимания. Ну и по-хорошему, лучше держаться от запечатленного асура подальше. Но этот совет был уже не мне: демоны к другим асурам не ревнуют.       Доа, надо сказать, это тоже знал, и пользоваться этим знанием умел. Быстро отвернулся к зрителям, всем своим видом показывая, что Илона его интересует в интерьере исключительно как мебель. А то Махоин еще прибьет ненароком, и будет в своем праве!       — Я думаю, что всем интересно, как произошло это замечательное событие, — теперь улыбка Доа сверкала на публику. — Время сигнатур!       Зал одобрительно загудел, а Гаап потащил меня в сторону, чтобы освободить место для тех новоприбывших. Я с удовольствием подчинилась, все-таки находиться в центре внимания для меня слишком тяжело. Я с облегчением вздохнула и поискала взглядом Ностурне. Оказалось, что происходящее в зале его не особо интересовало — он пристально наблюдал за мной. Взгляд его был жестким.       — Твой Пробивающий разозлен, — сказал мне на ухо Гаап. Сомневаюсь, что он пытался меня соблазнить или еще больше разозлить Ностурне, просто в зале было слишком громко, и расслышать его было бы проблематично, не сделай он так. — Рвет и мечет. Его взгляд обещает мне медленную смерть.       «Владыка Всемогущий, и за что мне это?» — хотелось вопросить мне. Но я благоразумно промолчала, зачем зря сотрясать воздух, если все равно никто не ответит.       — Может он зол потому, что я его на днях бросила, — заявила.       Брови Гаапа поползли вверх.       — И он принял это? — Похоже, в Пробивающих этот демон разбирался. Мне хотелось малодушно спросить, а что он еще про них знает. Вдруг что-то полезное и мне доселе неизвестное! Но я решила отложить все свои вопросы.       — Нет, конечно. Но это было мое решение, и ему придется смириться.       Я не стала добавлять, что очень на это надеюсь. То, что я связалась с очень упрямым кавалером, который слова «нет» отродясь не слышал, я уже поняла. Гаап на это только хмыкнул. По-моему, моих радужных надежд он не разделял.       Я отвернулась и посмотрела на сигнатуры Илоны и Махоина, которые демонстрировали всему залу. Пока там ничего интересного не происходило — Илона искала демонов, почти как я, только от толпы наблюдателей не бегала, а делала это последовательно. Последнее было не ее заслугой, а заслугой командного координатора, который координаты демонов нашел и передал их Илоне. Вот везет же некоторым с командой.       — А если он не смирится, что ты будешь делать? — спросил у меня Гаап. Его тоже больше интересовал предмет нашего разговора, чем происходящее на экране.       — Ему придется.       Взгляд Гаапа меня будто спрашивал: «Ты серьезно?». А мне хотелось ответить, что да. Он хоть и Пробивающий, но даже у него недостанет силы пойти против всего Скайфола, против его устоев и его устройства. Мне хотелось так верить и так думать. А еще в глубине души мне очень хотелось, чтобы он не смирялся. Но вот только что я тогда буду делать, если он не отступится?       Будто зная, что говорят о нем, Ностурне отлепился от своей потрескавшейся колонны и направился в нашу сторону. Поняв это, я ощутила, что мое сердце пропустило удар. Со времен нашего последнего разговора я старалась не думать о нем и не вспоминать, надеясь на то, что мои чувства к нему померкнут. Я раз за разом расспрашивала о нем, надеясь неизвестно на что. Понятия не имею, чего хотелось больше: чтобы кто-то его оправдал, дал причину его поступку или же, наоборот, сделал мне так больно, чтобы меня отвратило от него раз и навсегда. Пока не получалось ни того и ни другого.       — Веселитесь? — Ностурне улыбался. Он подошел ко мне, бесцеремонно притянул за талию и захватил мои губы своими. Поцелуй вышел каким-то странным, я попыталась вырваться, но не особо получилось. Ностурне зафыркал, будто ему было весело от моего сопротивления. Меня это разозлило, и я наступила ему на ногу, не стесняясь. Надо сказать, что помогло — меня сразу же выпустили. Я посмотрела на него сердито. И хоть бы что было ему, скажу я вам, — совсем он у меня непробиваемый!       — Это бал в честь дня рождения Владыки. Это такой повод для веселья! — ответил на его вопрос Гаап. Его глаза довольно сверкали. Он видел, что я топталась по красивым сапогам Ностурне, и ему это понравилось.       — О, действительно. Даат веселится особо? — было это уколом или, наоборот, не значило ничего, я понять не смогла.       — Непременно. — Гаап взял меня за руку и поднес к губам. При этом следил за реакцией Ностурне, тот на такое только хмыкнул, а я почувствовала себя переходящим вымпелом. Бросила возмущенный взгляд на одного, а потом, не дождавшись реакции, и на другого. Хоть кто бы бровью повел. Они были заняты друг другом. Напряжение вокруг них сгустилось, и мне дышать было трудно.       — Ты видишь, что я зол, — сказал Ностурне. — Но это совсем не относится к тому фарсу, что ты здесь устроил. Но, надо сказать, сигнатуры получились занимательные. Кто занимался подделкой?       Гаап дернул плечом, сделал он это с показной беспечностью. Я же во время этого разговора пыталась понять, насколько был уязвлен этот демон, ведь его асура убили те самые руки, которые сейчас были спокойно сложены на груди. И чем больше я пыталась, тем больше понимала, что Гаап не собирался горевать по Елене, он наслаждался своим освобождением. И еще он наслаждался игрой с Пробивающим. А то, что они играли в какую-то свою игру, я даже не сомневалась.       Мне стало жаль Елену — о ней забыли, закрыли ее как неприятное воспоминание, перевернули ее, как страницу в книге. Если кто ее по-настоящему и любил, так это Разел. Но самое обидное, что Гаапа я не могла осуждать. Он был демоном, это их природа. Запечатленный демон достанет звезду с неба, но все равно будет желать своего освобождения. И возможно он был даже в какой-то мере благодарен Ностурне за то, что он избавил его от этой зависимости.       — И что же разозлило Его Высочество? — насмешливо вопросил Гаап, приподнимая брови.       — Твое исцеление, — ответил тот просто. И я чувствовала — говорил он правду. — От него слишком много проблем, Губернатор Гаап.       — Тогда Вам стоило убить нас двоих, не только Елену, — оскалился демон.       — Я непременно подумаю над этим, — ответил он, а потом обратил внимание на меня. Мне показалось или глаза его потеплели? — Ласточка, ну что же вы все принимаете так близко к сердцу? Вы такая бледная, что мне кажется еще немного, и в обморок упадете. Я думал, что мы давно выяснили, кто я такой, а вы продемонстрировали небывалую храбрость. Что же вы теперь?       Неужели я смогла стать еще бледнее, чем была? Хотя, слушая подобные разговоры, не только побледнеешь. Я испытывала настоятельную потребность грохнуться в обморок — они говорят о таких страшных вещах, словно это само собой разумеющееся. Для меня это было сложно понять.       — Вы ее убили, и так спокойно говорите об этом… — произнесла я одеревеневшим языком.       — Если вас это волнует, то ни говорить об этом, ни тем более убивать не доставляет мне удовольствия. Но не все в нашем мире приятно, а некоторые вещи совершать необходимо, — ответил Ностурне терпеливо.       Наконец-то он не стал уклоняться от ответа. Я не знаю, было ли это моей удачей или, наоборот, последним гвоздем в мой гроб.       — Зачем? — спросила.       — Откуда мне знать? — Ностурне небрежно пожал плечами. — Я же Пес. Быть может лучше спросить у моего хозяина?       — Лжешь! — перебил его речь Гаап. — Ты сделал это не по приказу Владыки. Он не мог такое приказать.       Лжет, — поняла я. Хаймэ сказал, что он сделал это потому, что его природа такова. Было ли в его природе убивать всех запечатленных асуров? Но зачем ему это. Нет, я решительно ничего не понимала.       Ностурне одарил Гаапа долгим, красноречивым взглядом, что тот невольно задумался. Демон тоже сомневался, потому что как и я вспомнил о том, что Пробивающие — это не просто Твари, это, прежде всего, оружие нашего Государя.       — О, меня Доа зовет, я не могу отказать своему командиру, — Ностурне не улыбался, он показывал зубы. — Ласточка, я так вам и не озвучил свою причину, почему к вам подошел. Хочу попросить у вас танец. Надеюсь, что вы не откажете.       — Откажу. — Вот что мне надо ему после такого отвечать?       — Ну как хотите, — он снова поцеловал меня в губы, но сделал это быстро — лишь прикоснулся. — Увидимся позже.       С этими словами он исчез в темноте, а я, растерянная, посмотрела вначале на Гаапа. Он хранил молчание и никак не реагировал. Тогда мой взгляд невольно скользнул по сигнатурам, которые уже показывали счастливый конец для Илоны и Махоина. Они там целовались уже запечатленные, и я поняла, что с этим разговором пропустила сам миг запечатления. Ну и ладно.