Дочь Генерала (Книга Ностурне - 1)

      Казалось, что время остановилось, застыло, перестало течь. Все происходило как-то медленно, даже движения казались почти застывшими. Чтобы не запаниковать, я прикусила губу побольнее и вскоре ощутила металлический привкус на языке. Ностурне стоял рядом, он не шевелился тоже, и когда я обернулась, чтобы попросить его отпустить меня, поняла, что он соображает еще меньше моего. С его лица ушли все краски, черты застыли и даже синие глаза поблекли. Все, что он делал — это лихорадочно прижимал меня к себе, будто я единственная его опора, и будто он стоит сейчас только потому, что здесь я.       «Я хочу посмотреть на ту, кого он сделал своим центром мира», — вспомнила я слова Гаапа во время нашей случайной встречи близ питомника. Может, мои мысли про опору имели какой-то смысл?       Эти мысли пронеслись в моей голове со скоростью переноса из одного мира в другой, а потом вернулись к отцу. Когда я повернулась, то поняла, что к нему так никто и не подошел, но сделали они не потому, что боялись, а потому, что он уже стоял на ногах. Вполне себе твердо и уверенно. На его лице была маска, эмаль потрескалась с одной стороны и даже кое-где осыпалась, волосы были все в пыли, а длинная коса измочалена, будто ее не распускали да что там неделями, месяцами. И одежда потрепана, порвана, прожжена.       — Я в порядке, Ашья. Сколько раз говорить, что со мной не так просто справиться, и тебе не стоит волноваться.       С каждым мгновением, что он проводил здесь, он становился все увереннее и сильнее. Я знала об этом свойстве Скайфола — чем ближе мы к Оси, тем быстрее восстанавливаемся. Это сущий кошмар, когда находишься на дальних рубежах! Там и маны, бывает, взять негде.       — Но… Ты вывалился из портала, он был нестабилен, сам ты на ногах не стоял! — выдохнула я, ощущая, что меня начинает колотить. Владыка Всемогущий, как я испугалась. Думала, что умру на месте!       — Вот именно, что портал был нестабилен. К тому же, чтобы пробить его сюда, пришлось потратиться, — объяснял мне отец, как маленькой. А все окружающие застыли рядом статуями, боясь не то что пошевелиться, а вздохнуть. Это ведь Генерал! Если он обратит свой взор на кого-то из них, тому придется несладко. Без должной подготовки общаться с Верхушкой командования — сложно.       Мне хотелось спросить, почему он пришел именно сюда, но не успела. Ожил Ностурне. И не просто ожил, я ощутила, что его аура изменилась, она начала меня жечь, и значило это только одно — он собирает ману. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что чернильные узоры кода проступили на его коже, что они змеятся и подползают к лицу, добираются до глаз и загораются там огненными всполохами. Вместо вопроса у меня получился вскрик, потому что соприкасаться с его кожей — это все равно, что соприкасаться с живым огнем.       — Отпусти ее, ей больно, — спокойно сказал Генерал. — Не причиняй ей вреда. Я — твой противник.       Я почувствовала, как на мгновение на моих плечах сжались руки. Стиснули так сильно, что явно останутся синяки, а потом я ощутила свободу. Ноги мои мне отказали, и я некрасиво сползла на пол в водовороте собственных серебристых юбок. Ностурне, ничего не говоря, шагнул вперед.       — Подождите! Ностурне, пожалуйста! Что вы делаете? Вы будете драться? С отцом? — я тараторила быстро, отчаянно надеясь, что на два последних вопроса мне ответят «нет». Но моим чаяниям не суждено было сбыться.       — Ему доверили Эн, сочетали духовным браком, для того, чтобы он сохранил ее. Он не уберег и за это поплатится, — сказал он. Я не сразу и его голос узнала, казалось, что его сковал лед.       Тогда я обратилась к отцу.       — Пап? И ты это позволишь? — он ничего не ответил. Хуже того, сделал вид, будто даже вопроса не услышал. Он внимательно следил за Ностурне, который подбирался к нему, как хищник к жертве. И тогда я решила апеллировать к совести. — Это же Школа, а не полигон. От вашей драки могут пострадать невинные!       Но и это не дало ожидаемого результата — Генерал только взмахнул рукой, ничего больше, и их отрезало от мира защитным полем. Когда черные змеи кода материализовались из пространства, вся молчащая толпа только сделала несколько шагов назад, чтобы не зацепило, но никто и помыслить не мог, чтобы уйти. Они все ждали зрелищ, они хотели эту битву, ведь собирается драться Пробивающий и Генерал. Никто из них не понимал, насколько это ужасно!       — Почему?.. — спросила. Я себя ощущала настолько бессильной, что хотелось выть. Или кричать, или проклинать все на свете. Только вот кто на это обратит внимание?       — Потому что он виноват, ласточка, — ответил Ностурне. — Закройте глаза, я не хочу, чтобы вы видели нашу драку.       Да как я могу это сделать? Даже если я их закрою, то все равно их увижу. У меня будто веки стали прозрачными, а я совсем обессилила, чтобы смочь отвести глаза, чтобы отвернуться и не смотреть. Я пыталась понять, почему это происходит. Ладно Ностурне, его чувства понять можно, но отец. Почему Генерал собирается с ним биться? Нет, предположение, что он хочет себя наказать Пробивающего, слишком дико — поэтому я даже думать об этом не стану.       Ностурне нанес удар первым. Он просто выбросил руку в воздух, и отец отлетел к дальней стене защитного барьера, и вместо контратаки лишь погасил скорость одной рукой и ногами, а потом снова выпрямился. Эта его новая стойка была такой странной, будто приглащающей к нападению. Ностурне воспользовался приглашением: на миг растворился черной пылью, как это могут делать только Пробивающие, и уже собрался в шаге от Генерала. Ударил кулаком в живот — мощно, сильно, но противник взял упор ногами, поэтому никуда отлетать не стал. Тогда Ностурне нанес ему еще один удар в грудь, а потом еще и еще, и в какой-то момент ускорился настолько, что мне казалось, будто у него не две руки, а две тысячи — мое зрение не поспевало. Глупые сигнатуры сработали и тут, как не надо, и мне пришел вопрос: «Хотите посмотреть происходящее в замедленном варианте?», и я едва не закричала в голос. Эта толпа вокруг именно так за боем и следит — настраивает сигнатуры, где-то записывает, чтобы потом пересмотреть. Им интересно, и никто не хочет прекращения.       Отец сделал подсечку, Ностурне пришлось подпрыгнуть, прервать свои удары. Но он и этим воспользовался, попытался сложенными в замок руками ударить сверху. Этот удар Генерал принял на металлический наруч — пару таких он неизменно носил на предплечьях. Снимал только дома, как маску. А другой рукой, он схватил Пробивающего и швырнул в сторону, как котенка. Тот сделал умопомрачительное сальто в воздухе и приземлился на ноги. Публика даже зааплодировала.        — Хочешь знать, отчего она умерла? — спросил отец. И от его голоса, звучащего из-за маски, я вздрогнула. Ностурне ничего не ответил, бросился снова, но Генерал предпочел уклонения. Казалось, он почти не двигался, а удары своей цели не достигали. — Передозировка маной. Она подсела на нее, как последняя наркоманка из дальних рубежей. Думала, что это делает ее сильнее, а на самом деле выкачивала ману из себя же. Однажды она у нее просто закончилась…       Я видела, как на мгновение заколебался Ностурне перед очередной атакой. Я видела, как на миг его татуировки-ограничители померкли, а потом снова вспыхнули. Лицо Ностурне исказила страшная гримаса. Казалось, и не он это вовсе, а какое-то животное. Он ударил снова, вложив гораздо больше силы, чем раньше. Земля подо мной содрогнулась, будто рядом со мной разорвалась бомба. На миг защитный барьер стал полностью черным, непроницаемым, и я совсем побледнела. Это значило, что внутри произошло что-то воистину страшное, раз барьер активировал дополнительную защиту. Мгновения текли медленно-медленно, мне казалось, что я уже целую вечность пялюсь в черноту барьера, а на самом деле прошло всего два удара сердца, когда черная стена передо мною стала светлеть, обретать прежнюю прозрачность. И когда стало ясно, что происходит внутри, зал взорвался овациями и радостными криками.       Теперь Ностурне стоял на коленях, а сзади, заломив ему руки, был Генерал. Он нависал над ним, как его немезида, как личный Повелитель Ада у очень провинившегося демона, как существо высшее, прожившее так много, что даже помнило предыдущего Владыку. А нынешний очень и очень стар.       — Что и требовалось доказать, пес. Ты так ничему и не научился. Тебя отправили в эту Школу для чего? Чтобы ты валялся на крыше, соблазнял мою дочь и творил бесчинства? — Генерал говорил спокойно, голос его был максимально бесстрастным, но я знала, что отец очень зол. — Тебя отправили сюда учиться. Контролировать себя, и вначале думать, а потом лезть в драку! Всегда вначале думать, а потом лезть в драку. Или какой из тебя безопасник!       Ностурне скривился, передернул плечами, пробуя на крепость захват моего отца. А захват этот у него был качественным, одним из лучших в Скайфоле. Я видела, как он троих им держал, и эти трое были его заместителями. Он не отвечал, а его глаза горели ненавистью.       — Думать и проверять, а не верить первой попавшейся информации, которую тебе бросили, как собаке кость, — продолжал отчитывать его Генерал, как юнца, или как члена своей армии. Ностурне у меня ассоциировался со взрослым, но сейчас я видела, насколько он молод. Насколько мы здесь все молоды рядом с отцом.       — Я и есть пес, — процедил он сквозь зубы и сплюнул. — Я — тварь! Вы сами меня так называете!       — Я вижу, — бесстрастно отозвался отец. — Тебе дали шанс, чтобы научиться, но ты считаешь, что все знаешь? Школа для отсталых? Хорошо, раз так, тогда давай спросим у кого-нибудь из этих «отсталых», кто из них усомнился в моих словах, что моя жена мертва?       Кто-то одобрительно хмыкнул рядом со мной, и я повернулась и увидела Гаапа. Он раскусил блеф Генерала? Но по каким признакам?       — Ну что? — отец обвел глазами «зрительный зал». — Кто усомнился?       Я думала, что зал будет безмолвствовать, поэтому очень удивилась, когда из толпы отделился один из драконов. Я видела его еще в самый первый день, когда у меня была интеграция. Был он земляным драконом и, в общем-то, ничего такого особенного из себя не представлял. Звали его Хота.       — Я, господин Генерал, — он был бледен и едва не трясся от страха, но глаза его упрямо блестели. Отец сделал жест, чтобы он продолжал. — Когда духовный брак обрывается, тогда красная лента на вашей руке исчезает тоже. А она есть. Значит, Ее Высочество Эн жива.       — Молодец! — похвалил отец, строго, по-военному. Но этого хватило, чтобы уверенности в себе у этого дракона прибавилось. Потом повернулся к Ностурне и заговорил: — Этот дракон смыслит побольше твоего. А ты пропустил столь важную деталь.       — Значит, она жива? — спросил Ностурне. Слова давались ему с трудом, я видела. А Генерал поднял правую руку и потряс ею перед лицом Пробивающего. Теперь все видели красную ленту духовного брака, что обвивала его запястье.       — Ее закрыли в консерве. Мара вливала в нее концентрированную ману, заставляя поверить, что так она становится сильнее, а на самом деле так ее уничтожала. Неплохой способ, чтобы вас убить, неправда ли? До этого у нее ведь не получалось, не считая Люциана. Просчиталась Мара только в одном: Эн — будущий Северный Генерал, и у нее уже не сознание Пробивающего. Она сумела выплыть из этого марева и позвать меня. Чуть не опоздал. Пришлось повозиться, потому что раскурочила она себя знатно, от ее Конго-кай остались лишь жалкие ошметки. Милосерднее было бы ее убить, но, как сказал ты ранее — мы повенчаны, и это накладывает на меня ответственность. Я отправил ее на реабилитацию на дальние рубежи, память у нее забрал тоже. Так ей легче будет житься.       Когда отец замолчал, я вдруг осознала насколько густой стояла тишина. Все прислушивались к каждому его слову, боясь пропустить хоть что-то. И я тоже, все еще сидя на полу в гнезде из юбок, ощущала в этот момент облегчение. Папа не сошел с ума от горя, он не был ранен, и он не ранил Ностурне. Все было хорошо. Просто отлично. И тут тишину рассекли чьи-то хлопки. Это были аплодисменты, но кто в такой момент осмелился?       Я повернулась и так и застыла с открытым ртом. У входа в зал стоял пропавший несколько месяцев назад Герцог Астарот.