Дочь Генерала (Книга Ностурне - 1)

      Как я его узнала? — спросите вы, ведь я его-то толком не видела, ведь во время нашей последней и единственной встречи я была без очков и наблюдала Астарота частями: оперенные руки, змея в стратегически важном месте, еще всякое-разное. Ответа на этот вопрос не знаю сама, меня лишь от одного взгляда на него прострелило узнаванием, которое порой может чудесно случиться внезапно, редко, но метко. Решив не думать об этих чудесах идентификации, я предпочла получше демона осмотреть. Обозреть, так сказать, картину в виде моего нареченного в целом. И увиденное меня… озадачило. Астарот мне скорее нравился, чем нет. Но мои симпатии были несколько относительны. Это, знаете, так может нравиться какой-то диковинный жук, которого ты раньше никогда не видел, а наблюдаешь за ним с любопытством.       Даже несмотря на то, что демон предстал перед нами почти в человеческом обличии — крылья свои так и не убрал. У него была мощная фигура и сильные руки, гладкие черные волосы до плеч, глаза большие и настолько черные, что не видно, где кончается зрачок и начинается радужка. Одет он был в черную же кожу: обтягивающие мускулистые бедра штаны (из-за того, как плотно они на нем сидели, я подозревала, что он выбрал не свой размер; а еще явно надевал их лежа — стоя в такую тесноту так просто не втиснуться), кожаный же плащ в пол с какими-то металлическими клепками и шипами (тут я подозревала, что он снял его с какого-то панка), и отсутствие рубашки-футболки-туники как таковой. Он сверкал голым торсом, загорелым и блестящим, мышцы под кожей перекатывались знатно, да и кубики пресса привлекали внимание. А еще этот чертов плащ не скрывал его сосков. Один из них был проколот и красовался серебряным колечком. Отец, ты выбрал мне очень странного суженного. А его «предпочтения» в одежде говорили о вкусах сами за себя. Если после запечатления я превращусь в жертву пирсинга и буду вынуждена носить кучу металла в своем теле, то устрою всем веселую жизнь. На такое я не согласна!       В общем, Астарот мне напомнил очередного участника группы моего металлюги-брата. По-другому и не назовешь. Нет, в змее он мне, определенно, нравился больше.       — Определенно, стоило сюда придти, чтобы увидеть, как Пробивающий стоит на коленях, — усмехнулся он и вошел в зал.       Нового персонажа публика приняла благосклонно: одним демоном меньше, одним больше — да какая разница. Эх, не знали они, что Герцог завалился сюда без ограничителей. Впрочем, если вздумает бесчинствовать, папа быстро его на место поставит — тут можно быть спокойной.       Словно в ответ на мою мысль, защитный барьер погас. Я поняла, что для того, чтобы быстрее добраться до неожиданного демона. А еще Генерал сделал шаг назад, выпуская Ностурне из своего захвата. Пробивающий сразу же поднялся, взглянул на новоприбывшего недобро, так, будто он помешал чему-то очень важному.       — Как ты сюда попал? — спросил Ностурне.       Астарот в ответ фыркнул, безошибочно нашел меня взглядом и подмигнул. Я сжала руки в кулаки. Так, надо бы подняться, ведь недавняя драма закончилась, а встречать своего суженого на полу — не комильфо.       — Благодаря нашей маленькой Лунар, конечно. На ней мои печати, и это значит, что я могу переместиться за ней в любую точку Скайфола. Даже в закрытую Школу, — ответил Астарот с таким тоном, будто это было само собой разумеющееся. И будто это было его неоспоримым правом — таскаться ко мне, когда вздумается.       А я на это только невольно подумала: «Это он меня так странно назвал?». И тут же отбросила эту мысль, ведь передо мной демон, а эти ребята как только меня уже не называли. И лапочкой звали, и девочкой звали, и сладкой звали, и маленькой. Скорее всего, очередное словотворчество. А после — огляделась, и обнаружила, что вся моя команда столпилась возле меня. Ах да, Разел же собирался меня охранять от «демонов», и похоже, еще совсем не оставил эту дурацкую затею.       Я попыталась подняться, и на помощь пришел Грэг. Он подал мне руку, чтобы помочь. Я, опираясь на нее, встала на свои двое и удивленно обнаружила, что одну конечность таки умудрилась отсидеть. Расправила пышные юбки и с неудовольствием заметила, что они помялись. А нечего было пол вытирать платьем!       — Вот как, — а это уже заговорил отец. — И зачем же ты явился?       Астарот пожал плечами:       — Потанцевать со своей нареченной, познакомиться поближе, а то в прошлый раз у нас знакомства не получилось. Она испугалась и избила меня каким-то кубком, — хохотнул он, а я покраснела. А что мне еще было тогда делать? Зато эффект неожиданности сработал, как надо.       — Так мы тебе и поверили, — снова произнес Ностурне. Он немного повернулся, и я увидела, что у него рассечена правая бровь. Кровоточило довольно сильно, что было больше неприятным, чем опасным — он раздраженно смахнул кровь на пол. Она красными кляксами упала на паркет.       Отец рядом довольно хмыкнул, его урок не прошел зря — теперь Ностурне ничего не станет принимать на веру, а будет проверять все, и не по разу. Меня пугала результативность папиного обучения.       — Ну хорошо, сами напросились. Потом не говорите, что я пришел и вам тут испортил праздник! — пожал плечами Астарот, и я увидела, как отец вздернул бровь. Гримаса его примерно переводилась как: «Я тут первый пришел и все испортил, так что не претендуй на мои лавры». Астарот на нее улыбнулся еще шире, а потом во всеуслышание и невероятно торжественно заявил: — Я пришел к Западному Генералу требовать справедливости!       — Да-а? — протянул отец таким тоном, что если кто и сомневался раньше, что он дракон, так теперь уже нет. Таким тоном обычно ящеры из ваших сказок говорят о золоте. — И в чем же суть твоих претензий?       Он скрестил руки на груди, и теперь все видели красную ленту, обвивающую его правое запястье. И как никто на нее раньше внимания не обратил (и я в том числе), в глаза же бросается!       — Я требую наказания за преступление, совершенное Пробивающим Ностурне. Я требую возмездия за убийство асура Елены, запечатленной на демоне-Губернаторе Гаапе!       Зал зашумел. Никто не ожидал, что простой бал вначале превратится в сцену, где показывают дешевую драму с театром одного актера (это я имею в виду, как отец вывалился из портала и изображал из себя страдальца века), потом в поле боя, плавно перешедшим в воспитательный процесс, а теперь — в зал суда. А как хорошо все начиналось.       — Ты это серьезно? — спросил Ностурне, явно не веря в такое. А я же настороженно следила за происходящим. — Ты обращаешься к Генералу, чтобы он судил меня? Ты из ума выжил.       — А ты считаешь, что выйдешь сухим из воды за свое убийство? Да, требую суда. Демоны в своем праве, и Западный Генерал знает это. Ты тоже знаешь это.       Я настороженно прислушивалась к происходящему, думая о том, стоит ли начать паниковать или подождать, пока что-нибудь прояснится. Аудитория притихла тоже, вслушиваясь — боялась пропустить даже слово.       — Хорошо, — кивнул Генерал. — Мы сделаем это.       — Ну что за фарс, — прокомментировал происходящее Ностурне. — Но если вам так хочется — пожалуйста. — Он пожал плечами.       Не нравилось мне его спокойствие, скажу честно. Или это просто было бесстрашие. Пробивающие ведь не боятся. Генерал кивнул Астароту.       — Начинай. Можешь сказать, с чего ты взял, что убийца — это Его Высочество Ностурне.       — Потому что я видел своими глазами. Он убивал ее при свидетелях. Там были я, Гаап и Доа, местный вероятник.       Меня количество свидетелей впечатлило, а вот моего отца — нисколько.       — Ну и почему он это сделал? Или просто подошел и «раздавил глотку»? — спросил отец. Он все знал, — поняла я. — Все-все. И решение уже давно принял. В любом случае, несправедливо он не обойдется, даже с Пробивающим, которого чихвостил не так давно.       — Не просто так, — ответил Астарот. — Он сказал, что через нее в Школу проникла Мара. Ее вызвала Елена для исполнения желания, и теперь она требовала расплаты. В качестве нее она сделала из нее портал и просачивалась через ее тело в Школу.       Зал возбужденно загудел, и я вдруг ощутила, что они боятся. И я бы тоже испугалась, если бы не знала об этом уже и если бы уже не смирилась. А Мара на Гебуре — это прецедент. Враг в сердце Скайфола. И сразу становится понятно, почему Ностурне отказывался говорить со мной об этом. Он думал, что я испугаюсь!       — Это хорошее объяснение для собственной жестокости, — улыбнулся Астарот. — Да только никаких доказательств он не предоставил.       Отец терпеливо выслушал демона, а потом обратился к Пробивающему:       — А ты что на это скажешь?       — Скажу — что не обязан, — спокойно ответил Ностурне. — Да, у меня есть доказательства, но с какой стати я должен отчитываться перед демоном, когда у меня прямой приказ на уничтожение подобных объектов? Все материалы уже переданы на Кетер, а на демонов, у которых ко мне личная вендетта, время тратить я не намерен.       Зал зашептался. Я слышала что-то вроде «так он оказался здесь с заданием Владыки» и «он нас спас», и еще много всего.       — Ну что все выяснили? — спросил Генерал ласково. — Или кто-то еще что хочет сказать?       — Он лжет! — вдруг раздался громкий голос моего командира. Он выступил вперед, весь бледный, лихорадочным блеском в глазах, с испариной на лбу. Стоял он от меня теперь так близко, что мне хотелось отшатнуться. — Пробивающий лжет! Елена не вызывала Мару и потому не могла быть проводником!       Генерал повернулся к Разелу и посмотрел на него с отстраненным интересом — как на редкое насекомое, а не на дракона. Даже бровь чуть приподнял, ожидая, что же такого интересного поведает Разел. И тот его не разочаровал. Он вообще никого из нас не разочаровал.       — Мару вызвал — я. И проводник — я. А то, что у меня ничего не вышло, — он повернул голову и ожег меня ненавистным взглядом, — виновата — она. Она вмешалась и перепутала все карты! Она нам ставила палки в колеса! Из-за нее этот чертов Пробивающий убил Елену, а не Гаапа!       — Э-э-э… — только выдала я. Больше слов не было, вот совсем. Это я тут причем? Каким образом я помешала? Что там за план был вообще? И был ли он или это только фантазии этого больного на всю голову дракона? Одни вопросы, и ни одного ответа.       — А вот с этого места поподробнее, — произнес Ностурне, снова вспыхнув огненными татуировками.       — Ага, мне тоже интересно, — это уже Гаап.       Но Разел, кажется, совсем в своем безумии потерялся. Он продолжал вещать:       — Гаап бы умер, а я бы занял его место. И были бы мы с Еленой счастливы! И никакие законы Скайфола бы нас больше не разлучили. Всем бы пришлось с этим смириться!       А я слушала весь этот бред и понимала, что в своих оценках не ошиблась. Он был действительно сумасшедшим, и теперь понятно, отчего все мои действия не возымели никакого результата. Я пыталась сделать так, чтобы Елена его «отпустила», потому что считала, что на нем ее привязка, а оказалось… Оказалось, что в нем свила свое гнездо Мара и теперь действовала через него. Она свела его с ума — отсюда он так и путал реальности, не понимал, где фантазии, а где настоящее. Глупые идеи и прочее. Владыка Всемогущий, и никто не понял, в чем дело! Все думали, что так и надо.       А Разел снова повернулся ко мне и принялся за старую песню асуроненавистников всех времен и народов:       — Это ты виновата! Ты!       — Осторожно! — крикнул кто-то, и Разела отнесло от меня, как ураганом.       Я даже не сразу поняла, что произошло. Ощущала я себя странно: меня будто толкнуло вперед, да только я не ступила ни шагу. Навалилась слабость, ногам внезапно стало трудно держать мое тело, а по животу заструилось что-то теплое. Невольно взглянув вниз, я увидела, что платье мое покраснело — огромное алое пятно расползалось по животу.       «Так это кровь, — подумала. — Она такая горячая».       Боли не было, как и осознания того, что эта кровь была моя. Только ноги совсем отказывали. Я пошатнулась, подняла потяжелевшую руку, в поисках опоры, и меня кто-то подхватил, руки эти были бережными. Мое тело осторожно опустили на пол.       — Как же мы пропустили?..       — Целителя сюда! — услышала я крик отца. Это он меня подхватил? И зачем целитель, со мной ведь все в порядке. Жаль только на ногах не стою, но это ничего — вот сейчас полежу, отдохну, и все будет хорошо. — А этого идиота бросьте в колодец, будет знать, как на асуров нападать, будучи драконом.       Я усмехнулась, если бы могла. Ох и любил же отец наказывать колодцем, это его чуть ли не любимое место было. Сам проходил его частенько, говорил, что там хорошо очищаться.       Он еще что-то такое говорил, но смысл его слов начал уплывать от меня. Да и потолок начал расплываться, а еще боль пришла. Я попыталась прикрыть глаза.       — Нет-нет-нет, не смей терять сознание, — кто-то похлопал меня по щекам. Да разве я собиралась? Мне поспать хотелось. Тем более что болеть начинало все сильнее. Я решила абстрагироваться от боли и попробовать повернуть голову в поисках Ностурне. Сама не знаю почему, но я отчаянно желала его видеть. Но мою голову держали, не давали шевелиться. А потом меня прошило волной энергии, чуждой, незнакомой. Я выгнулась от боли и закричала бы, но голос пропал. Я лишь открыла рот, и ни звука из него не вырвалось.       — Проклятие! Ты что не можешь наложить обезболивающий код? Ты же целительница! — кажется, это был отец.       — Н-нет. Я могу убить ее… у меня смертность высокая… — а это блеяние было, кажется, Вертеи. Ах да, — вспомнилось мне, — она же плохо контролирует свою энергию. От ее лечения умирают. Зачем отец ее мучает? Тоже решил повоспитывать? Да что с ним сегодня такое?       Хотя, неважно. Пока эти двое разговаривали, я немного пришла в себя. И теперь можно было попытаться позвать Ностурне, ведь мне жизненно важно было видеть его. Я так отчаянно стремилась к этому, будто это было в последний раз. Но только имя у него слишком длинное. Может, позвать сокращенным? Назвать, как это делал Хаймэ. Его имя тогда звучало ласково…       — Н-н-нас-сти… — выдохнула я из последних сил. Вышло каким-то стоном, полным боли.       — Я здесь, моя хорошая. Никуда не ухожу. Держу тебя, держу… — Я распахнула глаза и увидела, что надо мной склонился Астарот. Смешно ли, но он решил, что я его зову. Ведь в сокращенном варианте их имена так похожи. «Асти»…       Я попыталась возразить, замотала головой, но мне снова не дали пошевелиться. Лишь рука смахнула очки, все еще надетые на меня, и большие ладони жестче зафиксировали мою голову. В голове вертелось только то, что без очков смотреть нельзя — хуже будет, а почему — уже не помнила.       — Открой глаза, девочка, посмотри на меня, пожалуйста. Тебе станет легче, обещаю, — я сопротивлялась. Нельзя смотреть без очков. Нельзя! — Давай, и будет не так больно.       Если боль уйдет… да и к тому же мне так хотелось поддаться на эти уговоры. Ведь этот голос, он ворковал мне, он обволакивал, обещал, что все будет хорошо. Да-да… Только поддаться, и все будет прекраснее некуда.       И я открыла свои глаза. Увидела, что надо мной склонилось чье-то лицо, знакомо оно мне было смутно, но я даже не пыталась его вспомнить. Зачем? Ведь его глаза меня пленили: черные, глубокие, бархатистые. В них плескалась сама тьма, но я ее никогда не боялась, а сейчас и вовсе обрадовалась, потянулась к ней, стараясь спрятаться от боли, раствориться.       И у меня получилось.