Любимец Смерти

      Шотландия, Хогвартс. 2 сентября 1991 года.       С тех пор, как Снейп злобно захлопнул дверь, отпустив напоследок невероятно остроумный комментарий «Спокойной ночи, Поттер», прошло уже несколько часов. Гарри лежал на расстеленной посреди комнаты мантии, перелистывая жёлтые и ставшие хрупкими от старости страницы огромного фолианта. В тусклом свете заточённого в банку магического огонька бесчисленными полчищами танцевали пылинки. Мальчик перевернул страницу, вызвав целую кавалькаду вихрей и протуберанцев, а затем звонко чихнул. Мельчайшая летающая в воздухе бумажная взвесь жгла горло и оседала на коже, вызывая нестерпимое желание расчесать все непокрытые одеждой участки.       Гарри утёр слезящиеся глаза и снова углубился в чтение. На данный момент все эти мелкие неудобства окупались с лихвой: посреди кучи всевозможной макулатуры вроде устаревших школьных учебников, свитков с эссе и каких-то совсем уж нечитаемых кусков пергамента, больше похожих на использованную туалетную бумагу, ему удалось обнаружить несколько раритетных томов, которые было уже не купить в книжных магазинах. Он успел прикинуть их примерную стоимость, ничего особенного, конечно, но если привести эти книги в порядок, то можно будет покрыть все расходы на этот и, возможно, следующий учебный год.       Гарри аккуратно закрыл книгу, поддел ножом не приколоченную половицу и засунул том в образовавшуюся щель. До следующей ночи грызуны не успеют нанести непоправимого вреда, зато Снейп, который будучи человеком практичным наверняка решил использовать провинившегося ученика для поисков чего-то интересного и нужного. То, что он посчитал бы таковыми эти книги, сомнений почти не вызывало.       За дверью послышались шаги и знакомый тихий скрип кожаных подошв. Гарри быстро приладил половицу на место, а затем, подняв мантию с пола, начал неторопливо её отряхивать.       — Доброе утро, Поттер, надеюсь вы плодотворно провели ночь. Может вам даже удалось поспать? — язвительно протянул Снейп, входя в помещение. После неплохо освещённого факелами коридора комната, свет которой давал лишь выдыхающийся магический светильник, казалась погружённой во тьму. Мужчина подслеповато таращился, пытаясь рассмотреть что-то большее, чем бледнеющее в темноте лицо ученика.       — Нет, я не спал, — равнодушно ответил Гарри, напяливая грязную мантию.       Профессор оставил бесплодные попытки разглядеть что-либо в темноте и достал палочку.       — Lumos, — мертвенно бледное сияние наконец вырвало комнату из цепкой хватки тьмы, и Снейп окинул взглядом громоздящиеся вокруг кучи барахла и раздражённо процедил: — Что вы тут творили, Поттер? Я же ясно сказал вам устроить тут уборку и начать заносить книги в каталог. Это достаточно простой приказ или, может, вы его не поняли?       — Понял, профессор, — Гарри спокойно кивнул.       — Тогда почему тут ещё больший беспорядок, чем перед вашим приходом?       — невозмутимость мальчика изрядно выводила Снейпа из себя. Гарри обвёл равнодушным взглядом окружающий его беспорядок.       — Я оценивал фронт работ, профессор.       — Вы зря потратили время, Поттер! — прошипел Снейп, нависая над мальчиком. — Ваш фронт работ только что увеличился!       — Ну что ж, бывает, — Гарри картинно вздохнул, — жизнь полна сюрпризов. Мальчик удовлетворённо смотрел на профессора. С первого взгляда было видно, что этот человек в бешенстве: даже в полутьме пыльной каморки было ясно видно побледневшее лицо, налившиеся кровью глаза и трепещущие ноздри.       — Даже твой отец не был таким непроходимым кретином, — ровным голосом проговорил Снейп, — он всегда знал к кому можно цепляться.       Мужчина наклонился и теперь практически упирался своим крючковатым носом в лицо Гарри.       — Выбирал тех, кто не может дать сдачи, и хорошо заметал следы, чтобы не быть наказанным за свои шуточки, — похоже самоконтроль начал ему изменять, в речи профессора появились шипящие нотки. — Но ты, мальчишка, похоже не перенял даже той капли разума, что у него была! Бесполезно что-либо спрашивать у такого пустоголового идиота как ты, но я всё же рискну. Чего ты добиваешься, Поттер?       Последние слова он уже выплёвывал, и мелкие брызги слюны летели Гарри в лицо, но он стоял абсолютно неподвижно, глядя Снейпу прямо в глаза.       — Знаете, профессор, сначала вы заинтересовали меня, мне показалось, что вы как-то связаны с моей матерью, — Гарри внимательно наблюдал за изменениями на лице мужчины: при упоминании Лили на нём появилось странное, болезненное выражение, — ведь из всех преподавателей Хогвартса, о вас она ни разу не упоминала.       Снейп отшатнулся будто от удара, теперь сквозь маску презрения отчётливо проступало страдание.       — Но теперь я знаю это точно. Ваша ненависть к моему отцу и, как следствие, ко мне многое объясняет, — с каждым словом мальчика Снейп пятился всё дальше, будто теснимый невидимой стеной. — Вы ненавидите его не просто как человека, для вас Джеймс Поттер — соперник.       Гарри с улыбкой рассматривал Снейпа. Он достаточно долго строил различные гипотезы, логически обосновывал их, продумывал речи, подходящие каждому случаю, его вечно мечущееся в поисках скрытых смыслов сознание требовало ответов. Хитрость и провокация служили инструментами: разозлить оппонента, вывести его из душевного равновесия, узнать что-то такое, что человек никогда не скажет, находясь под контролем разума, а не чувств. Снейп в этом плане был очень податлив, под напускной холодностью он бурлил и взрывался, вероятно не каждый мог вскрыть эту ледяную корку, но Гарри это и не было нужно: мужчина сам ломал её, всей своей сущностью ненавидя мальчика.       — Убирайся, — прошептал Снейп. Гарри двинулся к выходу, но вместо того, чтобы выйти, застыл в проходе.       — Это будут интересные семь лет.       — ВОН! — тяжело дыша взревел мужчина, Гарри хмыкнул и быстрым шагом ушёл по уже известному пути к Большому залу.              ***              Показавшееся на первый взгляд удачным решение подождать остальных в Большом зале на поверку таким не было. Внезапно оказалось, что заснувшие за полночь обитатели замка в пять утра всё ещё имеют наглость мирно спать в своих кроватях и скорее всего будут предаваться этой пагубной привычке ещё как минимум пару часов. Также свою лепту вносили двигающиеся лестницы, противоречащие друг другу указания портретов и полное отсутствие ориентиров в той области замка, куда Гарри был занесён своенравным ступенчатым болидом. Пару раз он видел какого-то мелкого человечка неприятной наружности, тот бесцельно летал по коридорам и противно хихикал на высокой ноте. Когда Гарри попытался с ним заговорить, этот парящий карлик заверещал что-то нечленораздельное, расколотил стоящий на подоконнике горшок, а затем умчался, видимо на поиски иных, не менее важных дел.       Ещё один шанс представился мальчику, когда мимо него по коридору прошаркал плешивый старик из большого зала. Он бормотал что-то неразборчивое, а также периодически звал какую-то миссис Норрис. Судя по возбуждённому выражению, которое появлялось на его лице в эти моменты, данная особа была ему очень дорога. Но, учитывая странное поведение того коротышки, Гарри не стал появляться и пытаться завязать разговор, тем более, что прогулка по пустым и гулким проходам замка начала ему нравиться.       — Кто здесь? — внезапный окрик отвлёк Гарри от разглядывания портретов. — Я знаю, что ты тут, покажись!       На стене метрах в пяти от него висела большая, богато украшенная картина. Изображённая на ней полная женщина, сощурившись, смотрела в его сторону.       — Удивительно, — сказал Гарри проявляясь, — обычно люди не видят меня, если я этого не хочу.       — Я так и знала, что тут кто-то есть, — удовлетворённо проворковала толстушка, пропустив его реплику мимо ушей, — чутьё меня никогда не подводит.       — Это… Мило, — Гарри подошёл поближе и потёр подбородок. — А кто вы?       — Я — страж гриффиндорской башни! — гордо вздёрнув голову, отчеканила задрапированная розовым шёлком женщина.       — Это безусловно полезная информация, но я хотел узнать ваше имя.       — Имя? Никогда не интересовалась подобными глупостями! — женщина важно надулась, стараясь всем своим видом показать отношение к Гарри и его вопросам.       — Ну это многое объясняет, — задумчиво произнёс мальчик.       — Например, что, молодой человек?       — Вы заметили меня, потому что никогда не были живой, только люди могут убедить себя в чём угодно. Видеть то, чего нет, и не замечать того, что есть, именно поэтому они не видят меня: они не хотят.       — Ах, какая интересная теория! — рассмеялась женщина. — К сожалению, я ничего не понимаю в подобных материях.       — Да, кстати, — Гарри подошёл ещё ближе и посмотрел на портрет снизу вверх, — я могу попасть внутрь?              ***               Есть такие места, куда люди стараются не ходить без особой на то нужды — леса и горы, глубокие ущелья, отдалённые побережья рек — забредший туда человек всегда чувствует себя чужим, испытывает иррациональное, почти нестерпимое желание уйти. Зачастую это приводит к печальным последствиям: запаниковавший путник, не привычный к одиночеству и тишине этих нетронутых цивилизацией мест, бежит сам не зная куда просто поддавшись порыву, чтобы вскоре обнаружить себя в неизвестной глуши без шансов найти обратную дорогу. Но ошибочно считать, что эти заповедные уголки несут в себе зло: просто они чужды миру людей, в них есть своя магия, неприрученная и древняя, порождающая легенды.       Раньше, в дикие времена войн, рабства и голода, многие бежали, чтобы укрыться там, спрятаться от вещей много худших, чем старые былины и страшные сказки. Тогда обычные люди помнили. Теперь, в сытые и спокойные времена, они стали забывать. Наверное, к лучшему, ведь человеческое влияние медленно, но верно разрушало хрупкое волшебство этих последних осколков былого мироздания. Придёт день, и земля поглотит остатки того, что когда-то было творением человеческих рук.       Впрочем, всё это не относилось к жителям волшебного мира: они издревле населяли такие удалённые уголки, по праву считая их своими.       В жидком свете раннего утра гигантский чёрный пёс, припадая к земле, крался среди отбрасываемых деревьями серых теней. Изредка он застывал, будто ожидая чего-то, становясь похож на высеченную из обсидиана фигуру. Временами же он наоборот начинал метаться из стороны в сторону или бегать кругами, шумно вдыхая свежий, пропитанный запахом недавно опавшей листвы и мокрой коры, воздух. Затем пёс вновь брал след и мчался вперёд широкими, плавными прыжками, перемахивая через старые пни, поваленные деревья и густой кустарник. Устилающий землю ковёр из сухой травы и слежавшихся листьев издавал тихий шорох под его большими лапами. Туман стремительно исчезал, оседая мелкими каплями на мшистых стволах, вечно влажных, шершавых валунах и чёрной, лоснящейся шерсти.       Пёс бегал уже несколько часов. Тот, кто оставил эту цепочку следов, старательно и умело её запутал, да и прошёл он тут давно. Никакая собака не смогла бы взять такой след, однако тот, кто шёл по нему сейчас, был вовсе не собакой.       Наконец след вывел пса на незаметную тропинку и слился с другими, давними и почти исчезнувшими. Не став выходить на открытое пространство, кобель ещё сильнее припал к земле и заскользил вдоль тропки, скрытый в густых тенях подлеска.       Идти пришлось недолго — видимо к этому моменту хозяин следов уже решил, что с него хватит и пошёл напрямик к своей цели. Посреди небольшой полянки, скособочившись и постепенно врастая в землю, стояла старая избушка. Огромные дубовые брёвна, из которых были сложены стены, почернели от времени и покрылись разноцветными пятнами плесени, из неплотно заткнутых щелей тут и там комично торчали в разные стороны грибы. Пес несколько раз осторожно обошёл хижину кругом, прислушиваясь и застывая при каждом шорохе. Найдя в округе старую разлапистую ель, он заполз под низко нависающие над землёй ветви и застыл.       Воздух задрожал, и вот вместо огромной собаки на устланной сухими иголками земле лежит высокий, одетый в чёрное человек. Блэк медленно отжался и сел на корточки. Его тёмный силуэт терялся на фоне плотно переплетённых ветвей. Прислонившись спиной к стволу дерева, он стал тщательно прощупывать рукав, искомым оказалась крохотная ржавая булавка, прихватывающая завернутый рукав. Мужчина несколько секунд вертел её между пальцев, будто раздумывая, а затем, с тихим звоном бьющегося бокала, разломил надвое. Перекинувшись обратно в пса, он немного повозился на месте, устраиваясь поудобнее, и приготовился ждать.       Впрочем, ожидание надолго не затянулось, не будь он сейчас в своей анимагической форме, то пропустил бы их приближение. Бойцы его группы, закалённые в горниле первой магической войны, отобранные и натасканные самим Грюмом, не допускали оплошностей, даже по бурелому они двигались бесшумно, просачиваясь сквозь преграды словно туман. Учуять их Блэк смог только потому, что ему хорошо был знаком специфический душок используемых ими мантий-невидимок — приглушить его заклинаниями и зельями, как остальные запахи, было нельзя, сбивалась тонкая настройка чар самой мантии.       Блэк поднял голову и навострил уши. Приглушенные шаги услышать было нельзя, зато можно было уловить шелест потревоженной движением воздуха листвы. Сейчас хибару окружала дюжина человек.       — Добрый день, шеф, — Джонсон, позывной «Чудик». — Сколько?       Блэк который уже раз за сегодня перекинулся в человека и, откинув с глаз волосы, вытянул из кобуры палочку.       — Шесть. Вампиры. Зашли в дом, наружу не выходили, есть старые следы, но это местных оборотней, похоже их отсюда выгнали.       Всё время пока Блэк говорил, Чудик быстро шептал в высоко поднятый воротник.       — Вводную приняли, проблем быть не должно, — видя, что Блэк встаёт, боец решительно протянул руку и посадил своего начальника обратно. — При всём уважении, шеф, вы уже третьи сутки на ногах, сидите, мы всё сами обстряпаем.       Сириус хотел было начать спорить, но от выпитых зелий у него уже периодически начинало двоиться в глазах, к тому же он был готов поклясться, что секунду назад видел вот на том пне танцующего лепрекона двухметрового роста, так что, поразмышляв секунд пять, он расслабился и убрал палочку обратно. Чудик удовлетворённо кивнул и скрылся под мантией. На стенах хибары тем временем стала проявляться сложная рунная вязь, образуя на разных стенах шесть больших прямоугольников, достаточно, чтобы пропустить внутрь двенадцать оперативников, разбитых на пары.       Медленно тянулись минуты, вдали чирикала какая-то птичка, ветер качал деревья, шуршал в пожелтевших кронах, проснулась и заорала дурным голосом кукушка — обычные, ничем не нарушаемые лесные звуки. Покрытые рунами стены активировались внезапно, буквально взорвавшись внутрь хижины густым удушливым дымом. Из укрытия Сириус видел, как внутрь синхронно нырнули почти неразличимые на фоне молочных завихрений фигуры: один держит щит, второй атакует.       Ни криков, ни вспышек заклинаний, тихо и спокойно — ненормальная ситуация при штурме, крайне тревожная. Сириус выкатился из-под ёлки, достал палочку и, поднявшись, покрался к хижине. Вонючий дым вытекал из узких проходов тягучим, полупрозрачным киселём, но даже его тяжёлый смрад не мог забить более резкий, отдающий железом запах: пахло кровью, свежей, и, похоже, внутри этой заброшенной хибары её было пролито много.       Остановившись за несколько шагов до входа, Сириус замер, прислушиваясь. Из белёсой дымки доносилось дыхание и звук шагов. Мужчина бесшумно вытянул из внутреннего кармана герметичную маску. Его люди зашли внутрь и, что бы там не произошло, он должен увидеть это своими глазами. Если же всё пошло по худшему сценарию, что ж, сбежать все равно не выйдет, да и не привык он бегать.       Сириус приложил маску к лицу и почувствовал знакомое бархатистое прикосновение. Мягкая ткань ненавязчиво приникла к коже, отсекая посторонние запахи, очищая воздух и придавая выползающей из хижины мутной хмари прозрачность запотевшего стекла. Изнутри на него двигалась огромная, облачённая в красное фигура, и мужчина вздохнул с облегчением.       Блейн Моно, позывной «Паровоз», нарушив мерное течение дыма шагнул на улицу и, стянув маску, достал из кармана здоровенную самокрутку. Прикурив от палочки и затянувшись, он втянул вонючий дым, а затем наконец обратил внимание на начальника.       — Пустышка, — прогудел он, сырой табак пищал и постреливал.       — Совсем ничего, никаких зацепок? — Сириус приладил маску получше и, ткнув палочкой в висок, стал настраивать зрение.       — Кое-что есть, да только не то, что искали, — Паровоз глубоко затянулся и выпустил тугую струю табачного дыма, не менее едкого, чем используемый ими боевой газ. — Сам посмотри, только думаю, тебе не понравится.       Сириус наконец закончил биться с настройками маски и, добившись приемлемого качества, шагнул внутрь. Вампиры после того, как высадились на Альбионе, явно не теряли времени даром: развлекались как могли, на всю катушку.       В небольшом внутреннем пространстве хибары шагу негде было ступить, и Сириус в очередной раз возблагодарил всех богов за эти маски, потому что он точно знал: стоит ему почувствовать царящий тут запах смерти, как он выбросит из желудка то немногое, что там сейчас есть, как зелёный, неоперившийся курсант. Сейчас трудно было оценить, сколько здесь было человек, и от мысли о том, скольких ещё успеют убить эти твари, у Сириуса по спине пробежали мурашки. Даже ему, опытному оперативнику, понадобилось немалое усилие воли, чтобы взять себя в руки. Пол был буквально усеян фрагментами тел, стены и пол щедро забрызганы кровью — удары наносились с большой силой и скоростью. Создавалось впечатление, будто безумный художник украсил эту комнату щедрыми, широкими взмахами. Убивали не ради пропитания: они забавлялись, играли с добычей, и никто, ни один министерский служащий даже не почешется, потому что скорее всего, здесь убили маглов. Сириус до боли сжал кулаки. Сколько ещё таких групп просочилось через границу за последний месяц, сколько людей должно умереть, чтобы министерство прекратило наконец затыкать им рот?       — Шеф, сюда! — явное волнение в голосе Чудика отвлекло Сириуса от тяжёлых раздумий. Быстрым шагом, перепрыгивая через лужи крови и человеческие останки, он приблизился к сидящему в углу на корточках оперативнику. Тот быстрыми пассами очищал от запекшейся крови чью-то голову.       — Что такое? — хриплым голосом проговорил Сириус.       — Я её знаю, у меня родители в Девоне живут, — на одном дыхании протараторил Чудик, — сейчас, у неё должен быть шрам под левым ухом.       Сириус молча наблюдал, как его подчинённый бесцеремонно вертит в руках голову, остальные отвернулись — даже для них такое было слишком. Наконец Чудик закончил отдирать прилипшие волосы и вскочил на ноги.       — Вот, смотрите, — он протянул голову Сириусу и показал неприметный тонкий шрам на пару сантиметров ниже мочки уха.       — И что? — Сириус никак не мог оторвать взгляда от лица женщины. Она не была старой: около пятидесяти, может шестьдесят — трудно сказать. И, как ни странно, несмотря на ужасную кончину, не выглядела испуганной, наоборот, все её черты выражали умиротворение и спокойствие, глаза были закрыты.       — Как что, шеф! Это, чёрт подери, Пернелла Фламель! — Чудик почти кричал. — Они уединённо жили, если пропадут, никто не заметит!       Это не хорошо, радоваться стоя над братской могилой, но Сириус сейчас был очень доволен. Зло усмехнувшись, он развернулся и, печатая шаг, пошёл к выходу.       — Чтобы через полчаса тут были все! Ежедневный пророк, этот ненормальный Лавгуд, все! — рычал он. — Министерских чистильщиков не пускать! Теперь этим ублюдкам не отвертеться. ***       Свеча стрельнула, выпустив тонкую, ароматную струйку дыма. Гарри закрыл глаза и глубоко вдохнул: пахло воском и мёдом. Сейчас, чувствуя на лице неуловимо слабое тепло свечи, он представлял, что находится на пасеке, в окружении мирно гудящих пчёл и полевых цветов, греясь в лучах нежного, весеннего солнца. Из воображаемой идиллии его вывел недовольный голос Макгонагалл.       — Мистер Поттер, не могли бы вы повторить свой рассказ мне? Всё-таки мистер Уизли был слишком взволнован, чтобы объяснить мне всё детально.       — С удовольствием, профессор, — Гарри с неохотой открыл глаза и оглядел кабинет. — После того, как профессор Снейп велел мне покинуть место проведения отработки, я пошел в Большой зал. К сожалению, не зная специфики местных перемещений, я был сбит с толку движущимися лестницами.       — Вы потерялись.       — Можно сказать и так, — Гарри кивнул. — Пытаясь найти дорогу хоть куда-нибудь, я просто шёл, каждый раз сворачивая направо. Опять же, из-за местной специфики это не дало результатов.       — Что насчёт Пивза? — Макгонагалл сцепила пальцы в замок и устало опустила на них голову. Она начала испытывать лёгкую ностальгию по тем временам, когда отец этого мальчика первый раз пришёл в Хогвартс. Впрочем, приятное чувство пропало, как только она вспомнила источником какой головной боли тот был.       — Простите, не знаю кто это, — Гарри закончил изучать кабинет и теперь внимательно смотрел на женщину.       — Полтергейст, — видя непонимание на лице Гарри, она пояснила: — Маленький человечек, летает, мелко пакостит. Ну право же, мистер Поттер, неужели вы не знаете, что такое полтергейст?       — Я с ним поздоровался.       — Вздор, — отрезала Макгонагалл. — Если не хотите признаваться, то могли бы придумать что-нибудь поубедительнее.       — Послушайте, профессор, — мальчик осторожно подбирал слова, будто бы пробираясь по зыбкой, болотистой почве, — я правда понятия не имею, что с ним произошло.       — С ним ничего не произошло, мистер Поттер, — Макгонагалл потёрла глаза. — После встречи с вами он разукрасил коридор на втором этаже своими… Ох, извините, — женщина глубоко вздохнула, собираясь с силами, — своими фекалиями. Такого никогда раньше не происходило. Бедный Аргус до сих пор там всё убирает.       — Вот как, — Гарри задумчиво потёр подбородок и пробормотал: — Странная реакция, первый раз такое вижу.       — Не вижу раскаяния, — отчеканила женщина. — Вы осознаёте, насколько это серьёзный проступок?       — В этом нет моей вины, — с расстановкой произнёс мальчик, — я готов нести наказание за свои поступки, но я не буду принимать ответственность за действия полтергейста. Я не подговаривал его, моё действие на магических существ мне неподконтрольно.       — На магических существ, да? Поверю вам на слово, — Макгонагалл побарабанила пальцами по столу, — но портрет не является магическим существом, не так ли, мистер Поттер?       — Нет, не является, — Гарри вздохнул.       — То есть полная Дама впала в истерику и два часа отказывалась пропускать кого-либо именно после разговора с вами?       Отпираться и врать было бесполезно. Гарри опёрся локтем о стол и положил голову на ладонь, другой рукой он стал выводить узоры на отполированной сотнями и тысячами локтей других студентов древесине. Предстоящий разговор обещал быть долгим.       — Да.       Макгонагалл не выглядела рассерженной, наоборот, она смотрела на мальчика сочувственно, даже с некоторым сожалением. Сняв очки, она рассеянно начала их протирать, не спуская взгляда с Гарри.       — Гарри, я понимаю, что в силу сложившейся в твоей семье ситуации, ты можешь испытывать злость, а также прочие деструктивные эмоции, — мягкий, размеренный тон. Заместитель директора заговорила как бывалый психотерапевт, и Гарри поморщился, — твои отработки у профессора Снейпа продолжатся, и по их истечении мне также придётся тебя наказать. Это досадно, но необходимо, надеюсь, ты понимаешь.       Дождавшись кивка, она продолжила:       — Ты сейчас не хочешь ничего слушать, но запомни: решать такие проблемы одна из моих обязанностей, хотя бы во избежание подобных ситуаций в будущем, — она наконец закончила чистить линзы и нацепила очки на нос. — Я надеюсь, что в следующий раз вместо того, чтобы громить школу, ты просто придёшь ко мне и расскажешь о том, что тебя волнует, хорошо?       Этот тон, каким взрослые, терпеливые люди обращаются к умственно отсталым или душевнобольным, Гарри уже успел его наслушаться, когда мать ходила с ним по всевозможным докторам, пытаясь вернуть всё на круги своя и починить то, что восстановлению уже не подлежит. Желание переключить в своё внимание со Снейпа на Макгонагалл, ну или, по крайней мере, разделить его между этими двумя достойными членами магического сообщества, постепенно превращалось из назойливого зуда в жгучую необходимость.       — Кхм… Хорошо, профессор, — слегка опустить брови, полуприкрыть глаза и сжать губы, — я подумаю над вашими словами.       Макгонагалл ещё несколько секунд испытующе на него смотрела, а затем плавно поднялась и, обойдя стол, повелительно указала ему на дверь. Пламя зачарованной свечи горело ровно, давая мягкий свет и тепло, танцевало в своём, одном ему ведомом ритме.       — Подумайте, мистер Поттер, — она дождалась, пока мальчик выйдет из кабинета, затворила за ним дверь и, опередив его, быстрым шагом пошла по коридору, — если поспешить, то ещё можно успеть на завтрак. ***       Появившаяся в утренних газетах новость о кончине жены Фламеля и пропаже самого великого алхимика на несколько дней всколыхнула всю школу, даже несмотря на то, что большинство учеников до этого происшествия вообще не знали о существовании такого человека. Дамблдор куда-то запропастился на несколько дней, Снейп пребывал в неизменно мрачном состоянии, но учащиеся старших курсов, неплохо знавшие угрюмого зельевара, в один голос утверждали, что он более зол, чем обычно.И даже ученики первого курса, а также опоздавшие на завтрак и крайне недовольные этим фактом гриффиндорцы на время забыли о странностях Гарри Поттера.       Впрочем, статус кво сохранялся недолго. Для начала, на урок по истории магии у первого курса Слизерина не явился профессор Биннс. Само по себе это явление никого особо не обеспокоило, зато оно напомнило однокурсникам Гарри о случае, произошедшем перед распределением, и теперь мальчик, ходя по школе, с интересом слушал азартный шёпот, которым в его присутствии предпочитали общаться другие студенты. Некоторые версии были очень даже интересны, например, некоторые считали, что Гарри поклялся убить призрачного профессора и завладеть его богатствами, другие придерживались гипотезы, в соответствии с которой мальчик собирался обратить Биннса в рабство и заставить его подсказывать на экзаменах. Однако отсутствие профессора трагедией никто не считал: судя по рассказам тех, у кого он всё-таки вёл историю магии, присутствие не играло никакой роли по той причине, что слушать и, более того, понимать нудный речитатив призрака было зачастую выше сил человеческих. Так что уроки истории магии несколько дней проходили в деятельной обстановке: первокурсники делали домашние задания, спорили и обсуждали последние новости, некоторые пытались спать, но бешеный гвалт сильно мешал этому занятию. В конце концов, уже успевший устояться порядок был разрушен Дамблдором — директор лично спустился с академических вершин, начав два часа в неделю уделять рутинной преподавательской деятельности вместо того, чтобы дышать разреженным воздухом чистой науки и постигать истину. В отличие от призрака, старик давал материал задорно и с искоркой, хоть и не был историком, его знаний вполне хватало для учащихся первого курса.       Весело и задорно проходили уроки чар: профессор Флитвик, несмотря на то, что производил впечатление человека легкомысленного и увлекающегося, дело своё знал, сфокусировать внимание учеников на предмете было для него плёвым делом. Совсем по-другому для Гарри дела обстояли на гербологии. Из тех растений и трав, с которыми они пока работали, только немногие были способны двигаться. Это были самые маленькие и безобидные представители волшебной флоры, а также, как обнаружилось, самые злобные и бесстрашные, по отношению к спасителю магической Британии. Они норовили выбраться из своих горшков, плюнуть в него едкой слизью, ухватить за пальцы и попробовать на зуб. Стоило ему войти в теплицы, как все её зелёные обитатели начинали шевелиться, ощетинивались шипами и двигали щупальцами. Несмотря на то, что объектом их ненависти был только Гарри, обделённым с занятий гербологии не уходил никто: вереница учеников тянулась обратно в Хогвартс почёсывая многочисленные уколы и царапины. Даже сама Спраут с лёгким содроганием думала о предстоящих им годах. Также не очень удачно для Гарри проходили уроки зельеварения: зелья у него либо не получались вовсе, либо разделялись на фракции: щепетильно нарезанные ингредиенты выпадали в осадок на дне котла в виде плотной серой массы, похожей на вулканический пепел, оставляя сверху толстый слой абсолютно чистой и прозрачной воды. На самом первом занятии Снейп, после произнесения донельзя патетичной речи и парочки едких комментариев, наконец добрался до котла Гарри и, очевидно, понял всю ценность происходящих там преобразований. Поведав мальчику свои измышления о его наследственности, умственных возможностях и потенциале профессионального роста, зельевар, без всяких взмахов палочки, простой вербальной формулой «отработка», превратил нерадивого ученика в посудомойку.        В общем-то, именно этим нудным и неблагодарным трудом и занимался Гарри, расположившись на колченогом табурете возле стены в классе зельеварения. Он подхватывал котёл, опускал его в лохань и брался за щётку. Вода была холодной, котлы — вонючими и склизкими, а сидящий за столом Снейп — кислым и постным, как лежалый лимон. По правде говоря, в начале отработки даже можно было подумать, что он весел, но с каждым взглядом на работающего ученика его лицо становилось всё мрачнее. Спустя час после того, как Гарри взялся за первый котёл, зельевара можно было принять за живую иллюстрацию слова «отвращение».

Ну, они называют меня Висельник-Джонни Прочь, ребята, прочь Ну, я никогда никого не вешал А теперь вешайте, ребята, вешайте

      Петь мальчик начал сразу же, как принялся за работу, так рутинный труд шёл легче и быстрее, однако старые матросские песни не пришлась по нраву зельевару. Послушав несколько куплетов, он скривился и запустил в Гарри Silencio. Видимо мысль о том, что наказанный не испытывает должного страдания, была глубоко противна его сущности. Гарри продолжал петь, даже несмотря на то, что не слышал своего голоса.

Сначала я повесил свою мать Прочь, ребята, прочь Мою сестру и брата А теперь вешайте, ребята, вешайте

      Снейп наконец не выдержал и взмахом руки снял заклинание.       — Прекратите разевать рот, Поттер, сосредоточьтесь на котлах!       — С музыкой работается лучше, профессор, — Гарри поднял голову и подмигнул особенно жуткому уродцу, стоящему в банке со спиртом на полке.       Снейп порывисто поднялся из-за стола и подошёл к мальчику.       — Я никак не могу понять, что происходит в вашей голове, — произнёс мужчина, нависая над школьником.       — Вы всегда можете заглянуть внутрь, не так ли? — легкомысленно обронил Гарри.       — Очень интересное предложение, Поттер, — Снейп очевидно пытался взглядом просверлить в мальчике дыру. — Вам известно, что такое легилименция, вам известно, что я ей владею, но вы не опасаетесь, что я увижу лишнего.       Зельевар отошёл и снова сел за стол.       — Вы настолько уверены в своих навыках окклюмента? Кто же вас обучил, в таком-то возрасте?       — Дед, — Гарри переложил очередной котёл обсыхать в кучу справа и выхватил левой рукой следующий, на пол брызнула светящаяся зелёная жижа и задымилась, испуская запах тухлятины и, как ни странно, персиков, — только это не окклюменция.       Снейп ощутимо напрягся. После того разговора в наполненной старыми книгами комнате он понял, что мальчишка не случайно попал на его факультет.Застарелая злоба и ненависть всё ещё требовали выхода, но теперь уже он контролировал их. Поттер мог не только создавать конфликтные ситуации, ему хватало ума и изворотливости, чтобы извлекать из них пользу с минимальными потерями для себя. Если даже новичок, совсем ещё маленькая зелёная змейка может быть настолько изворотливой, то неужели старый, уже не раз сбрасывавший кожу аспид не способен на хитрость?       — Странно, я не знал, что у вас остались живые родственники по отцовской линии, — немного грубовато, но возможно это позволит извлечь хоть малейшую крупицу информации.       — А их и нет, — Гарри методично драил котёл металлической щёткой, по аудитории разносился громкий скрежет. — Знаете, это очень любопытно, профессор, вы не упомянули моих родственников со стороны матери, значит вы не просто любили её, вы были к ней близки, вы точно знали, что с ними произошло.       Гарри на мгновение прервался. Воцарившуюся тишину явственно прорезал тихий скрип плотно сжимаемых зубов, на лице зельевара играли желваки.       — Почему вас так интересуют мои чувства, Поттер? — едва двигая губами произнёс Снейп, его лицо было похоже на безжизненную фарфоровую маску.       — Предлагаю обмен, профессор, — Гарри внезапно сменил тему, — вы ответите на мой вопрос, а я на ваш, идёт?       Зельевар несколько секунд сверлил взглядом мальчика, который с беспечным видом, насвистывая какую-то повторяющуюся мелодию, чистил очередной котёл.       — Хорошо. Как зовут вашего деда? Мне не известен ни один маг, знающий техники ментальной защиты и способный обучить им ребёнка, мне также не известна ни одна техника ментальной защиты, не являющаяся окклюменцией. Кто он?       — Его имя — Яма, — короткое, неожиданно веское слово тяжёлым балдахином упало на комнату, вызывая подспудную дрожь. Снейп сидел напряжённо выпрямившись, он старательно перебирал в уме свои многочисленные воспоминания: где-то он уже слышал это имя, читал о нём, на поверхность дисциплинированного сознания выплывали только какие-то смутные, уже позабытые им легенды и отрывки из индуистского эпоса. Но осознание никак не желало приходить, только лишь эхо узнавания играло многочисленными отголосками в несовершенной человеческой памяти.       — Моя очередь. Тридцатого июля Макгонагалл, по поручению Дамблдора, вынесла из Косого переулка сундук.Он ведь связан с закрытым коридором на третьем этаже?       — Вам лучше задать этот вопрос самой Макгонагалл, Поттер, — Снейп, расслабившись, сидел за столом, сложив руки на коленях и закинув ногу на ногу.       — Не густо, — Гарри разочарованно мотнул головой, грязные котлы уже почти кончились, слева оставалась лишь жалкая кучка.       — Я буду настолько щедр, что разрешу вам задать ещё один вопрос.       — Кем вы приходитесь Драко Малфою? Я заметил, что качество его зелий ничуть не лучше моего, и, если бы не Грейнджер, которая не подпускает его к котлу, он бы взрывал нас на каждом занятии, однако его тут нет, — Гарри явно подражал зельевару. — Кто же вы для него?       Несмотря на явно издевательский тон, Снейп не разозлился, наоборот, он даже улыбнулся уголком рта.       — Может быть вы хотите задать другой вопрос, Поттер? Не боитесь продешевить?       -Нет.       — Что ж, хорошо, — Снейп удовлетворённо кивнул, — Драко — мой крестник.       — А это о многом говорит, профессор.       — Это ни о чём не говорит, заканчивайте, у меня ещё много дел, и, готов поспорить, у вас тоже: профессор Шварц первый компетентный преподаватель ЗОТИ за долгие годы, — лицо мужчины приобрело слегка мечтательное выражение. — Уверен, она не станет терпеть ваше безделье и выходки только потому, что вы знамениты.       Гарри с грохотом закинул последний котёл в груду его оловянных собратьев, положил щётку на стол и, насухо протерев руки ветошью, с широкой улыбкой поднялся.       — Не беспокойтесь, сэр, я не позволю Слизерину ударить в грязь лицом! –Гарри нацепил колпак, залихвацки отдал честь, а затем стянул архаичный головной убор, бесцеремонно сложил несколько раз и сунул во внутренний карман. Снейп ещё раз осмотрел ту странную матерчатую конструкцию, которую мальчик носил поверх школьной формы, обычно скрытую под мешковатой мантией — странного вида жилет с большим количеством кармашков различных форм и размеров. На все просьбы и требования снять его или хотя бы продемонстрировать содержимое, Гарри неизменно отвечал отказом, а поскольку он всё равно был постоянно занят на отработках у Снейпа, и, похоже, вообще не собирался прерывать эту славную традицию, у остальных учителей Хогвартса не было на него никаких рычагов воздействия, кроме снятия баллов, которые Поттер упорно игнорировал, несмотря на недовольство других учеников и декана. В конце концов этот балаган с расспросами и наказаниями надоел всем и о этой, как однажды выразился мальчик, «разгрузке», благополучно забыли.       — Идите уже, Поттер, — Снейп устало прикрыл глаза, короткий разговор неожиданно сильно его измотал. — Готовьтесь, пишите эссе. Вы отнюдь не так умны, как хотите казаться, а ваша наглость не поможет со сдачей экзаменов.       — До свидания, профессор, — голос мальчика уже звучал из коридора, и зельевару показалось странным, что он не услышал звука открываемой двери, — не буду вас больше утомлять, а то вы уже начали выходить из образа повелителя вампиров.       Снейп резко вскинулся и окинул комнату бешеным взглядом, слева у голой стены из грубо обтёсанного камня высилась бесформенная груда вычищенных до блеска котлов, справа плотно сдвинутые парты прижимались к упирающимся в потолок шкафам, наполненным заспиртованными в колбах тварями. Тихо мерцала холодным зеленоватым светом подвешенная к потолку лампа. Одинокий мотылёк кружил возле неё, с глухим стуком пытаясь преодолеть незримую для него, но оттого не менее прочную, преграду. Тени его отчаянно бьющихся крыльев метались по комнате, вызывая непрошенное воспоминание о виденном в сознании мальчика: нечеловечески быстрая тень, оставляющая во тьме красные росчерки тлеющими угольками своих глаз. Мужчина встряхнулся и, поднявшись, обошёл небольшой класс. Поттера нигде не было, очевидно он действительно ушёл, осталось только понять, как он смог настолько бесшумно выскользнуть из комнаты.       Зельевар отворил дверь, сопроводившую это нехитрое действие добротным, замогильным скрипом. Уходя из кабинета, который был для него и домом и камерой, Снейп подумал, что он как этот чёртов мотылёк: всю жизнь бьётся в стекло, стремясь к цели, которая ему не нужна и не понятна, вместо того, чтобы вылететь из подземелий под лучи настоящего Солнца. ***       Гарри удобно устроился в скрытой тенями нише между двумя декоративными выступами на стене. Свет факелов, прикреплённых к стенам вечно тёмного, лишённого окон коридора, сюда не проникал, а шершавые камни кладки, заколдованные неведомым магом, струились мягким теплом. В общем, было очень приятно вот так сидеть и предаваться праздным размышлениям посреди спящего замка. Очень уединённый и уютный уголок, прямо-таки созданный для мрачных, желающих укрыться от мира одиночек.       Но, помимо возможности ненадолго сбежать от назойливых школьных проблем, было у этого места ещё одно важное преимущество. Оно располагалось прямо напротив единственного прохода в запретном коридоре на третьем этаже, и путь любого, кто хотел попасть внутрь, пролегал мимо ниши. Мальчик нашёл это место пару ночей назад и с тех пор приходил сюда с завидным постоянством.       Впрочем, персонал школы тоже очень любил посещать эту часть замка по ночам, а Филч, казалось, вообще считал своим долгом шаркать здесь своими стёртыми башмаками до самого рассвета. Пару раз пролетал мрачной тенью Снейп, за ним следом, плавно, будто океанический лайнер, проплывала Макгонагалл. Один раз, посверкивая своими льдисто-голубыми глазами, заглядывал директор. На секунду он замер возле прохода, склонил голову в приветствии и скользнул внутрь, Гарри прождал до самого завтрака, но Дамблдор так и не вышел, очевидно, там имелся другой выход, так как, когда Гарри пришёл в большой зал, директор, как ни в чём ни бывало смаковал свою утреннюю овсянку, щедро присыпанную сахаром и мармеладными медвежатами.       Но особый интерес к коридору проявляла Белинда Шварц. Она уже два раза пыталась попасть внутрь и, в отличие от Дамблдора, выскакивала оттуда очень быстро. Вот и этой ночью она приблизилась к проходу быстрым шагом и замерла, напряжённо прислушиваясь, но не пытаясь зайти. Ночью человеческий слух всегда обостряется, чувства напрягаются до предела, пытаясь отыскать в окружающей реальности опасность, и, обязательно находя её в очертании веток, движении теней, дыхании ветра. Бесполезное наследие давно забытого прошлого, когда предки людей, ещё даже не племена — мелкие стайки перепуганных животных, не знающие огня и металла, только ступающие на путь творения, жались друг к другу в непроглядном мраке ночи, где каждая тень несла смерть. Тогда настоящие Демоны крались по земле, полупрозрачными химерами вторгаясь даже в сны людей, и не было ещё придумано Богов, чтобы защитить их.       Белинда, закрыв глаза и затаив дыхание, слушала — иногда зрению нельзя было доверять. Где-то вдалеке шуршали листья, булькала вода в трубах, мерно и глубоко дышал старый замок, подчиняясь малейшим изменениям температуры, почти неслышно скрипели передвигающиеся с места на место лестницы. Но отнюдь не эти звуки интересовали преподавателя ЗОТИ. Она пыталась услышать дыхание, шуршание одежды, шаги. Спустя пару минут женщина наконец начала действовать. Первым делом, размотав обвёрнутый в несколько слоёв шёлковый шарф, она причудливым образом сложила его, положила на пол и встала сверху. Изначально покрывавшие материю чёрно-белые узоры теперь складывались в рунную надпись, раскалённым металлом светящуюся в темноте.       Достав палочку, Белинда начала делать резкие взмахи, медленно поворачиваясь вокруг своей оси. Повернувшись наконец к нише, она нахмурилась и, переложив палочку в другую руку, начала выписывать в воздухе замысловатые спирали, быстро что-то шепча себе под нос. Гарри явственно чувствовал проходящие сквозь него волны, и камень за спиной слегка подрагивал, отвечая на грубые магические прикосновения. Находись в этой нише человек, она узнала бы о нём, но сейчас там была только Пустота, то, что нельзя заметить, то, чего нет.       Женщина отвернулась от ниши, и Гарри снова начал наблюдать за ней. Сейчас всё её внимание было сосредоточено на проходе: она водила палочкой из стороны в сторону, перехватывала её разными руками, шептала и швыряла в разные стороны искрящийся, истлевающий в воздухе порошок. Сегодня Белинда не злилась, наоборот, ей владели ледяное спокойствие и сосредоточенность. Засунув палочку обратно в рукав, она подняла платок с пола, развернулась и быстро ушла. Мальчик выждал, пока её шаги окончательно не затихнут и вышел из своего укрытия. Достав из кармана конфету, он положил её в рот и задумчиво огляделся.       — Малфой, прекрати виснуть на люстре, ты же не у себя дома.       Большая, собранная из толстых, почерневших от времени дубовых балок конструкция слегка покачнулась, и на пол упал одинокий свечной огарок. Драко пролетел несколько метров, отделявших его от пола и мягко, по-кошачьи, приземлился на все четыре конечности.       — Давно заметил? –блондин неторопливо отряхивался, счищая с тёмного, плотно прилегающего комбинезона налипшую паутину и пыль.       — Прошлой ночью. Тоже не спится?       — Ты прекрасно знаешь, Поттер, что нам обоим это не нужно.       Гарри начал разминать слегка затекшие от долгого сидения на месте мышцы, пару раз пружинисто подпрыгнул на месте, а затем стал резко сгибать разные суставы. По пустому коридору будто сухой горох рассыпалось эхо резких щелчков. Драко наблюдал за этими упражнениями с плохо скрываемым презрением.       — Как так вышло, Поттер, что ты настолько беспечен и не дисциплинирован?       — Как так вышло, Драко, что ты настолько много обо мне знаешь, следишь за мной? — внезапно Гарри широко ухмыльнулся и подмигнул. — Хотя продолжай, мне льстит внимание.       Драко оскалил зубы, искорки в его глазах сверкнули и погасли, на щеках мальчика заиграл лёгкий румянец.       — Знаешь что, давай сделаем так, — Гарри развернулся в сторону прохода и наклонился, упершись руками в пол, точь в точь спринтер перед забегом, после чего как бы замерцал, исчезая и снова проявляясь, — сможешь догнать меня — получишь интересную информацию, не сможешь — обреешься налысо, идёт?       — Идёт, — Драко развернулся к тёмному зеву распахнутой настежь двери и припал к полу, — но может, сначала расскажешь, как ты исчезаешь? Я умею хорошо прятаться, но не могу раствориться в воздухе.       — Очень просто, — Гарри в очередной раз исчез, его голос звучал отстранённо, будто сухой шелест перебираемых ветром листьев, — прими Пустоту, стань ничем. Умри.       Последнее слово прозвучало уже в нескольких метрах от точки старта, Драко зарычал и ринулся вперёд. Он не слышал ни дыхания, ни звука шагов. Гарри пропал, его будто и не было здесь этой ночью. Прорвавшись сквозь закрывающую проход мутную пелену, блондин увидел длинный, прямой, как стрела, туннель с низко нависающим потолком и грязными, обшарпанными стенами. Торчащие по сторонам факелы заливали всё вокруг ровным красноватым светом. Вдалеке, где-то в полумиле, микроскопическим тёмным квадратом виднелся выход. Драко напрягся и длинными прыжками, не сбивая дыхания, помчался вперёд. Его глаза горели, а лицо превратилось в страшную маску, гнев смешался с ликованием, демоны выползли наружу, открывая свой уродливый лик.       Азарт погони, адреналин, бьющий в лицо ветер — опьяняли, притупляя чувство времени. Драко яростным вихрем пронёсся через коридор и вылетел наружу безумно озираясь, сверкающие огнём далёких пожарищ глаза искали цель, добычу, но не находили ничего. Только тёмная ниша, покачивающаяся под потолком люстра и одиноко лежащий на полу свечной огарок. ***       Низкий, утробный звук заполнил полную первокурсников аудиторию. Часть учеников обернулась, часть тихо захихикала. Гарри смущённо улыбнулся и похлопал себя по животу: завтрак был благополучно пропущен, как был бы пропущен и обед, если бы не осознание того, что уж такую наглость директор ему точно не спустит. Пока Малфой носился по коридору, Гарри изучал весьма любопытную комнату, в которую он попал после прохождения через закрывающую вход пелену. Её наполняли сотни и тысячи сундуков, абсолютно одинаковых, вплоть до мельчайших сколов на уголках. Холодные, тяжёлые и неизменно пустые. Мальчик долго ходил по уходящей в бесконечность комнате: гранитная плоскость пола простиралась во всех направлениях, насколько хватало взгляда. Некоторые сундуки, когда он приближался к ним, начинали мелко трястись и подпрыгивать, иногда изнутри раздавалось неясное мычание и глухой стук, но каждый раз, как мальчик откидывал крышку очередного ларца, он не обнаруживал внутри ничего, кроме небольшой рваной тряпицы, старой монеты и забившегося в угол паука. Гарри мог ещё очень долго бродить, пытаясь разгадать оставленный директором ребус, если бы рядом с одним из сундуков не увидел ярко-фиолетовый, расшитый звёздами колпак.Мальчик был уверен, что его не было тут ещё несколько минут назад.       И пока остальные ученики, цыкая зубами, сыто покряхтывая и опираясь ладонями в колени с трудом поднимались из-за обеденных столов, Гарри вприпрыжку, окрылённый успехом от преодоления первого эшелона обороны директора, нёсся на урок трансфигурации. Его однокурсники, пришедшие на несколько минут позже, решили не испытывать судьбу и, проявив в кои-то веки здравый смысл, не стали пытаться подсесть к грязной, взлохмаченной, но отчего-то очень довольной знаменитости магической Британии. В итоге, когда Гермиона зашла в кабинет, свободным оказалось только одно место. Гарри молча наблюдал за приближающейся девочкой, и непрошенные воспоминания снова нахлынули циклопической волной, смывая радость и возбуждение. Обжигающее кожу солнце, пронзительный визг тормозов, запах жжёной резины и тёплая, вязкая кровь на руках.       Гермиона увидела, как ритмично пульсирующая чернота медленно заволокла глаза мальчика, её кожу продрало холодом, а по спине пробежала стайка мурашек. А затем страх, как обычно, сменился злостью, и она сделала шаг, потом ещё один, раздражение горячим ветром разнеслось по телу, прогоняя неуверенность и скованность. Девочка подошла к парте и страстно грохнула своей сумкой по столешнице, так что стоящая с другого края чернильница подпрыгнула на несколько сантиметров, выплеснув наружу пару тёмно-фиолетовых капель.       — Как завтрак? — слова вылетели сами собой, Гарри замер и прикусил язык, пытаясь понять, вылез ли этот вопрос из тёмных глубин его подсознания или спустился божественным безумием с небес.       Гермиона, которая, не глядя на него, методично вытаскивала из сумки свитки и письменные принадлежности, дёрнулась, выронив испачканное в чернилах перо. Гарри подхватил его до того, как оно опустилось на пол, и протянул девочке, получив в качестве благодарности полный злости взгляд.       — Хочешь насмехаться — пожалуйста, — Гермиона поджала губы, — то, что я сегодня была больна и не смогла посетить завтрак — не тема для шуток!       — Я, в общем-то, не шутил, — не ожидавший такого напора мальчик несколько растерялся и по привычке запустил пятерню в волосы, — меня тоже не было на завтраке.       — Вот и спросил бы у своих скользких друзей, — огрызнулась Гермиона. — Уверена, они всё тебе с удовольствием расскажут.       Видя явное замешательство мальчика, Гермиона решила развить успех.       — И вообще, урок скоро начнётся, а ты ещё даже учебник не достал, — девочка торжествующе улыбнулась. Сейчас, когда Гарри не был похож на бездушного робота с чёрными дырами вместо глаз, ей стало немного стыдно за свой страх.       — А он мне и не нужен.       — Как хочешь, но, когда с тебя снимут баллы, не говори, что я тебя не предупреждала, — Гермиона громко фыркнула и демонстративно отвернулась, так резко, что каштановые кудри на секунду взметнулись шелковистым вихрем, и открыла учебник там, где они закончили в прошлый раз. Железный брусок, который Макгонагалл выдала им на предыдущем занятии, никак не желал превращаться в деревянное колечко, материал явно требовал повторения.       — Знаешь, а ты совсем на неё не похожа.       Гермиона оторвалась от чтения и недоумённо воззрилась на мальчика. Не было больше ни бравады, ни дерзости. Всего за несколько дней все привыкли к его вызывающему виду и вечной кривой ухмылке, но сейчас всё это пропало, рядом с ней сидел простой мальчик. Грустный, подавленный, но самый обычный.       — На кого? — Гермиона оглянулась по сторонам, проверяя не смотрит ли кто и подвинулась ближе. Гарри сидел, слегка опустив голову, рассеянно вертя в руке свою огромную, несуразную палочку, его взгляд был расфокусирован, он смотрел на что-то видимое ему одному.       Гермиона ещё раз огляделась, никто не обращал на них внимания, да и Макгонагалл почему-то опаздывала. Девочка мысленно скрестила пальцы, это был, возможно, единственный шанс узнать Мальчика-Который-Выжил получше, он оказался совсем не таким, каким его описывали в книгах, он пугал и отталкивал от себя людей, но сейчас, этот едкий и непредсказуемый парень, похоже, был готов открыться. Гермиона не хотела в этом признаваться, но и обманывать себя она не собиралась: Гарри был ей интересен с того самого момента, как она с ним познакомилась, её снедало жуткое любопытство. Что скрывали все те шипы и колючки, не дающие остальным приблизиться?       — Это… — подняв голову Гарри посмотрел перед собой, внезапно его глаза снова стали внимательными и жёсткими, на лицо вернулась привычная улыбка. Он поднял руку и показал кому-то странный жест. Гермиона, проследив за его взглядом, увидела Драко. Тот находился в окружении о чём-то щебечущих Парвати и Лаванды. Увидев плотно сжатый кулак с оттопыренным средним пальцем, он хмыкнул, а затем повторил движение. Гарри убрал руку и расслабленно откинулся на спинку лавочки, — …абсолютно неважно.       — Что это было? — такая быстрая смена настроения настораживала, Гермиона прокрутила в памяти разыгравшуюся пантомиму. — Вы что, друг друга поняли?       — Ты не знаешь смысл этого жеста? — Гарри с удивлением посмотрел на Гермиону, выглядящую заинтересованной и рассерженно одновременно. — Поразительно. Мы с Малфоем обменялись мыслями насчёт ситуации в общем и об участии в ней своих визави, в частности.       Девочка уже было открыла рот, чтобы задать очередной вопрос, как в кабинет быстрым шагом влетела профессор Макгонагалл. Женщина выглядела недовольной. Она прошла мимо детей и заняла своё место возле преподавательского стола.       — Прошу простить меня за задержку, занятие скоро начнётся, но сначала мне нужно сделать небольшое объявление, — Макгонагалл поправила очки и строго посмотрела на Гарри. — Мистер Поттер, задержитесь после окончания урока, за вами зайдёт профессор Снейп. А теперь, пожалуйста, откройте свои учебники на сорок третьей странице, сегодня мы продолжим тему предыдущего занятия.       — Что ты натворил?! — зло прошептала Гермиона. Гарри, на которого теперь пялился весь класс, задумчиво почесал палочкой спину, а затем, не торопясь отвечать на вопрос, наконец поднял с пола свою сумку, на ходу вытряхивая из него тетради, учебники и письменные принадлежности. Последним выпал обломанный карандаш с раскрошившимся грифелем. Макгонагалл недовольно на него косилась, но продолжала лекцию.       Уже потерявшая надежду получить ответ на свой вопрос, Гермиона с недовольным сопением читала покрытый ровными строчками аккуратного, убористого текста пергамент.       — Ничего особенного, — неожиданно проговорил мальчик, — сначала я следил за профессором Шварц, а после прошёл через защиту Дамблдора в запретном коридоре и пытался преодолеть второй уровень, — Гарри эффектным жестом подкинул свою палочку в воздух, и Гермиона невольно вспомнила сцену из «Космической Одиссеи», — но у меня ничего не вышло.       На излёте, когда палочка, этот примечательный образчик мастерства канувшего в забвение безалаберного плотника, уже почти коснулась столешницы, мальчик с ленцой взял её из воздуха так, будто она не пикирует вниз с приличной скоростью, а неподвижно лежит на полке. Его глаза потемнели. Не отрывая взгляда от металлического бруска, мальчик сделал изящный взмах. На мгновение даже Макгонагалл затаила дыхание, ожидая окончания представления. По столу с глухим стуком покатилось изящное резное кольцо из красного дерева, и класс облегчённо выдохнул.       — Десять баллов Слизерину, — сдержанно произнесла Макгонагалл, — и минус пять за неаккуратное обращение с волшебной палочкой. В следующий раз обойдитесь без лишней театральности, мистер Поттер. Кто-нибудь может повторить?       Гермиона взмахнула палочкой, брусок стал деревянным и слегка сплющился. Девочка сердито притопнула ногой и снова уткнулась в записи. Гарри, полуприкрыв глаза, наблюдал за ней. Наконец она не выдержала:       — Чего тебе надо, Поттер? — Гермиона говорила сухо и холодно, её откровенно злило то, что такому наглому и безразличному к учёбе человеку, как Гарри, этот предмет давался с запредельной лёгкостью. — Займись чем-нибудь полезным, например, ты можешь придумать очередную ложь, которой будешь всех пичкать.       Девочка подтянула конспект поближе и отвернулась. Ей было почти до слёз обидно, что этому лгуну почти удалось обвести её вокруг пальца, вызвать жалость, почти понимание, несмотря на то, что она знала о том, как он обожает обманывать людей. Бога ради, он учится на Слизерине! Драко ведь предупреждал её об этом.       — Я не врал.       — Как скажешь, — Гермиона украдкой шмыгнула носом и попыталась сосредоточиться на записях.       — Знаешь, а мой дед, наверное, всё-таки прав, — Гарри с олимпийским спокойствием смотрел на снова обернувшуюся к нему девочку, — клин клином вышибают.       Гермиона, едва сдерживаясь, сверлила его яростным взглядом. Сейчас он снова как бы заледенел, но только в отличие от предыдущих раз, не до конца, в глазах было поровну черноты и изумрудной зелени. Сквозь омертвевшие черты лица далёкими, слабыми отблесками проглядывали простые человеческие эмоции.       — Оставь меня в покое, — срывающимся голосом прошептала девочка. Губы предательски дрожали, она неосознанно опустила голову и прижала конспекты к груди, раздался звук рвущейся бумаги. — Почему ты всё время так на меня смотришь? Что тебе от меня надо?       — Прости, — без видимого раскаяния проговорил Гарри, тьма медленно расширилась, отвоёвывая в его глазах ещё немного места, — я не хотел тебя напугать или обидеть.       Гарри хотел сказать ещё что-то, но одного взгляда на сжавшуюся в комок девочку хватило, чтобы понять — любые слова сейчас будут лишними. Он закинул руки за голову и безмолвно стал наблюдать за волнующимся классом. Среди бестолково галдящей, заполошно машущей палочками толпы детей медленно выкристаллизовывался островок тишины и одиночества. Гарри вздохнул и стал собирать весь тот хлам, что успел вылететь из его сумки.       — Я не причиню тебе вреда, вот всё, что мне хотелось сказать, — Гарри закинул в старый кожаный рюкзак невесть откуда взявшуюся деревянную ложку, затянул тесёмки и поднялся. — Профессор Макгонагалл, раз уж я закончил задание на этот урок, можно мне пойти к профессору Снейпу?       — Боюсь, что это невозможно, вы имеете прискорбную привычку игнорировать указания преподавательского состава, сомневаюсь, что вы доберётесь до профессора Снейпа в разумные сроки.       — Мистер Филч сейчас будет проходить мимо, он мог бы меня проводить, — Гарри закинул рюкзак за спину и затянул потуже ослабевшие лямки.       Макгонагалл скептически посмотрела на него, склонив голову, но всё-таки подошла к двери и выглянула наружу. Когда она повернулась к ученикам, вид у неё был удивлённый и даже какой-то растерянный.       — Однако, — женщина рассеянно поправила сползшие на кончик носа очки, — мистер Поттер, подойдите ко мне.       Поймав мальчика за локоть, она ненавязчиво выпроводила его из класса, а затем сама вышла следом. В дальнем конце коридора, метрах в ста, неторопливо шаркал Филч. Следовавшая за ним по пятам кошка, увидев Гарри, сначала замедлилась, а затем и вовсе остановилась, чтобы через пару секунд, подняв трубой облезлый хвост, резвым галопом рвануть назад, пушистым комком грязно-серой шерсти скрываясь за поворотом.       — Аргус! — громко позвала Макгонагалл и, дождавшись, пока скособоченный старик не доковыляет до них, передала ему Гарри с рук на руки, — позаботься, чтобы этот молодой человек добрался до кабинета профессора Снейпа. Благодарю.       Женщина ещё раз смерила мальчика испытующим взглядом, кивнула каким-то своим мыслям и нырнула обратно в кабинет. Капелька хаоса, беснующегося внутри, вырвалась наружу громкими выкриками и смехом. Затем врата в тартар захлопнулись, и в коридоре остались только двое: молчащий мальчик и что-то беспрерывно бормочущий завхоз. ***       Снейп быстро шёл по плохо освещённым коридорам подземелий, и полы мантии развивались за его спиной огромными чёрными крыльями. Гарри, лёгкой трусцой бежавший позади, не скрывая любопытства и лёгкой зависти наблюдал за этим феноменом. Он уже несколько раз попробовал добиться похожего эффекта, расстёгивая мантию и незаметными взмахами рук пытаясь заставить полы величественно взлетать в воздух, но безуспешно. Все его потуги только лишь вызвали у профессора кривую, саркастичную ухмылку. Теория о том, что Снейп всегда таскает с собой огромный, невидимый вентилятор на глазах крепла и наливалась жизненными соками.       — Профессор, — Гарри немного ускорился и спиной вперёд побежал рядом со злобно косящимся на него мужчиной, — позвольте задать вопрос.       — Если он связан с моей мантией, то не позволяю, если же он связан с тем, зачем мы сейчас идём к директору, то я просвещу вас и сам, — зельевар скривил губы, его глаза кровожадно блеснули в свете факелов, — всю прошлую ночь вы отсутствовали в своей спальне, также меня интересует вопрос, куда вы пропали на все выходные. Я буду ставить вопрос о вашем отчислении, Поттер!       — Замечательно, профессор, — Гарри не повёл и бровью, Снейп, огорчённый полным отсутствием эффекта, ещё больше скривился, будто съев лимон, и отвернулся, смотря строго перед собой, — но это не тот вопрос, который я хотел задать.       — Дерзайте, — с отвращением пробурчал мужчина.       — Как вам удаётся всегда так хорошо выглядеть?       Снейп споткнулся и сбился с ритма. Повернув голову направо, он увидел пышущего неподдельным интересом и энтузиазмом мальчишку, на его лице не было ни единого намёка на издёвку или желание подшутить.       — Что? — зельевар прекрасно понимал, что это наверняка очередная провокация, но краткое междометие оказалось единственным, что он оказался способен выдавить.       — Ну знаете, — мальчик сделал неопределённый жест, как бы обводя им круг перед лицом, — у вас такой здоровый цвет кожи и замечательные волосы, что мне даже завидно. Вы наверняка нравитесь женщинам.       Снейп прикрыл глаза, пытаясь отсечь эту сумбурную реальность, сосредоточиться и наконец понять, что же, ради Мерлина, замыслил этот мальчишка.       — Если это лесть, Поттер, то очень грубая, не пытайтесь подлизаться ко мне.       — Что вы, профессор, я просто пытаюсь понять, как добиться тех же результатов, — Гарри скорчил задумчивую рожицу. — Вы, наверное, пользуетесь какими-то особыми зельями?       — Нет, — Снейп почувствовал дискомфорт и ускорился, пытаясь немного разорвать дистанцию, но не вышло: проклятый мальчишка, всё ещё двигаясь спиной вперёд, с лёгкостью нагнал его, — и Бога ради, избавьте меня от своих глупостей!       — Почему же? Мы ведь так мило беседовали, может, позволите последнее предположение? — дождавшись утвердительного кивка подозрительно косящегося на него зельевара, мальчик продолжил: — Как считаете, возможно, мне тоже стоит спать в гробу? Глядишь и удастся избежать прыщей в пубертатном возрасте.       Снейп замер, как вкопанный. Они уже покинули подземелья, и в льющемся из окон холодном свете пасмурного шотландского неба его тонкое бледное лицо казалось высеченным из мрамора.       — Вам нравится подначивать меня, Поттер? Вы считаете меня смешным, не так ли? Весь внешний вид мужчины: то, как он стоял, то, как чётко выговаривал слова, севшим, практически превратившимся в сухое хрипение голосом — всё это вопило о предельном внутреннем напряжении. Как тихо лежащая в багажном отделении авиалайнера бомба: она ещё не взорвалась, но любой, увидевший её, мгновенно покрывается холодным потом и начинает молиться всем известным ему божествам.       — Неужели у Вас отсутствует простейшее чувство самосохранения? — Снейп до хруста сжал кулаки, его и без того бледная кожа приобрела оттенок старой, выбеленной временем кости. Портреты испуганно перешёптывались, часть с озабоченным видом убежала, оставляя позади пустые рамы.       Зельевар внимательно наблюдал за мальчишкой, крепко удерживая в узде рвущуюся наружу ярость и безумную, почти невыносимую ненависть. И то, что он видел, постепенно остужало его, вызывало смутное, подсознательное беспокойство. Не было ни страха, ни растерянности, все уместные в такой ситуации чувства, казалось, не существовали для этого ребёнка. Только азарт и радостное предвкушение. Снейп уже не раз видел такие глаза у разных людей, в разное время, у тех, кто отбрасывал в сторону всё, идя на самые безрассудные авантюры, у тех, кто жил только в гуще боя. Риск сам по себе был для них наградой.Но на то, чтобы стать такими, у них уходили годы. Жить, дышать этим, пока вонь смерти не впитается в кожу, не станет частью естества.       — Вперед, — нетерпеливо выплюнул Гарри и, сбросив мантию, заскользил по кругу, плавно обходя Снейпа.       Мужчина, не выпуская мальчика из поля зрения, медленно поворачивался вокруг своей оси. И чем больше он наблюдал, тем сильнее в нём становилось чувство противоестественности всего происходящего. Не может обычный, человеческий ребёнок так двигаться, не может испытывать те чувства, которые, прорвав плотину напускной шутливости и беззаботности щедро выплёскивались наружу.       — Что ты такое, Поттер? — Снейп старательно подавил дрожь в голосе. Мальчик тут же остановился, неуловимо переменившись, снова став пусть и не совсем обычным, но вполне человечным ребёнком.       — Передумали? Жаль, — Гарри подобрал с пола мантию и небрежно накинул её на плечи. — Мы бы могли поспорить на что-нибудь. Хотя нам действительно пора идти, директор уже наверное заждался.       Зельевар с недоумением смотрел в спину неторопливо удаляющемуся мальчику. От недавно пылающей злости не осталось и следа. Уловив донесшееся из окна дуновение влажного, несущего запахи дождя и травы воздуха, он двинулся вперёд. У этой задачи есть только одно решение: Гарри Поттер должен покинуть Хогвартс.