Любимец Смерти

      - Ну и зачем, ‘арри, ты нас сюда привёл?       Флёр вздёрнула было ехидно брови, скрестила руки под и без того выгодно выделяющейся грудью, прикрытой только лёгкой мантией, и слегка отклянчила в сторону бедро, но, увы, попала каблуком в щель в между камней, скособочилась и со сдавленным писком едва не грохнулась на пол. И грохнулась бы, не стой возле неё Славемел, принявший удар на себя. Очки его вновь начали стремительно запотевать, а когда Флёр, сбивчиво бормоча извинения, от него отлепилась, уже и зубы его начали отбивать дробь.       За пантомимой этой Гарри наблюдал с лёгкой скукой и безразличием на лице, а когда француженка привела себя в порядок и снова приняла боевую стойку, он протянул руку и почесал изображённую на здоровенном натюрморте не менее впечатляющую грушу. Груша инфернально захохотала, задёргалась, точно в конвульсиях, заставив Флёр отшатнуться, после чего отлепилась от полотна и обратилась в зелёную ручку. Открылась дверь-картина с душераздирающим скрипом и скрежетом, да и делать она этого не хотела, но Гарри оказался сильнее.       - Там кухня, - поигрывая желваками от натуги, выдавил Поттер и, хэкнув, отыграл у зачарованной эльфами деревяшки ещё десяток сантиметров, - меня там не любят. Зайдите, наберите еды и возвращайтесь.       Флёр покосилась диковато на его бугрящиеся мышцами руки, облизнула губы и, без лишних слов проскользнула на кухню, Славемел последовал за ней. Гарри отпустил дверь, резко отдёрнув пальцы, которые та попыталась с громким грохотом оттяпать. На кухне воцарилась тишина, спустя пару минут сменившаяся заполошным топотом, писклявыми криками и звоном посуды.       Затем всё снова стихло.       Груша на древнем полотне вновь задёргалась конвульсивно и дверь открылась. На этот раз сама, тихо и вальяжно. А по ту сторону обнаружились чемпионы, в пару и чаду, растрёпанные, с ошалевшими взглядами, они вывалились в коридор и, стоя на подкашивающихся то и дело ногах, посмотрели на Поттера.       - Еда? – спросил Гарри и Славемел с трудом поднял перед грудью объёмистую корзину, - яйца? – Флёр запустила руки в карманы халата и вытащила на свет божий пару золотых яиц, - в таком случае, коллеги, за мной.       Близилась ночь и здание школы начинало пустеть, студенты кто нехотя, а кто с радостью стягивались в родные им подземелья и башни. Вот и сейчас мимо чемпионов, почтительно притихнув, прошмыгнула группа барсуков. Учеников второго курса чемпионы впечатляли до дрожи в лапках. Горделивых же воронов, которых они встретили уже на одной из движущихся лестниц, они впечатляли куда меньше, но и те весьма оробели, когда Славемел нашёл единственную на этом этаже исчезающую ступеньку, грохнулся вниз и, вися головой вниз в нежной, точно гидравлический пресс, хватке Поттера, выдал матерную конструкцию на нескольких языках, парочка из которых была мертва ещё до того, как в Назарете родился один необычный младенец. Воронята, наученные горьким опытом почившего дракона ретировались моментально, сославшись на неотложные дела, которые, очевидно, ждали их в ближайшем же незапертом помещении, по странному стечению обстоятельств, оказавшемся туалетом.       Гарри приподнял чемпиона Дурмстранга повыше, мазнул взглядом по прижимаемой к тщедушной груди корзине с едой и одобрительно похлопал парня по щеке.       - А мы неплохо сотрудничаем.       С этими словами русский был перевёрнут и водружён обратно на ступени.       - Кстати говоря, - вновь заговорил Поттер, когда они ступили на ещё один, отправившийся в путешествие пролёт, - а мои дорогие сограждане ещё не предлагали вам испортить мне жизнь? Проклясть к примеру, или отравить? В рамках здоровой конкуренции и за скромную плату, конечно же?       - Мне это не потребуется! – фыркнула француженка.       - У меня нет столько денег… - вздохнул Славемел.       - Значит предлагали, - Гарри потеребил нижнюю губу и, стоило только лестнице остановиться, сошёл на площадку, - и кто же это был?       Судя по последовавшему рассказу оказалось, что люди эти, весьма ожидаемо, носили в основном цвета Слизерина, сбрасывали цену едва ли не с радостью, а ещё постоянно пытались пригласить Флёр на прогулку в Хогсмид. Каждое упоминание последнего, быть может, не было важной деталью, но отчего-то сопровождалось многозначительными взглядами и томным трепетанием ресниц. А ещё всплыли внезапно в рассказе чемпионов такие подробности, каких они о Гарри знать никак не могли. Оговорка там, внезапная пауза тут и вот уже становится ясно, что кто-то им эту информацию продал. Расспросы, впрочем, могли подождать.       - Далеко нам ещё, ‘арри?       Вместо ответа, Гарри остановился перед неприметной дверью и, театральным жестом распахнув её, впустил чемпионов в освещённую тусклым светом свечей комнату. Не так давно был это всего лишь заброшенный класс, пыльный, пустой и какой-то сиротливо-неухоженный. Из мебели тут осталось разве что одно единственное кресло, стоящее прямо напротив окна, на стенах висели обрывки плакатов, а на полу у стены навеки отпечатались следы чего-то тяжёлого, ровные прямоугольные вмятины. Только вот память о том, чем же тут занимались прежние поколения волшебников, ещё многочисленных до разрушительных воин, гражданских и мировых, оказалась стёрта, вымыта напрочь ходом времени.       Теперь же тут обосновался Поттер, изничтожил въевшуюся в паркет пыль, выровнял пошедшие волнами деревянные панели на стенах, убрал всю грязь и мусор, что возникают в заброшенных местах словно сами собой. Задушил и заставил замолчать даже то тихое эхо ушедших лет, что тут оставалось.       - Итак, - зайдя в комнату, Гарри щёлкнул пальцами и под потолком, мерцая, точно рассыпанные по небу плеяды звёзд, зажглись магически огни. Флёр и Славемел ступили внутрь и замерли, с удивлением оглядывая убранство комнаты, - добро пожаловать в штаб.       Со стуком встало на массивный, круглый стол в центре комнаты золотое яйцо. Громкий звук вывел застывших на пороге чемпионов из задумчивости.       - Именно здесь, следуя духу турнира мы, чемпионы, будем сотрудничать, умственно, или же… - Поттер выдержал многозначительную паузу, а затем продолжил, с придыханием, - физически.       - Ах… - вздохнула Флёр и слегка отпустила свой шарм вейлы. Очки Славемела моментально покрылись испариной.       - Я понимаю, - пробился к поплывшей француженке раздражающе монотонный голос Поттера, - наш русский друг неотразим, однако, сотрудничать телами я вас попрошу в другом месте. Желательно не при свидетелях. Хотя тут уж воля ваша. Мы же будем заниматься физической подготовкой, ведь вы оба не отвечаете моим стандартам.       Не обращая на помрачневшую француженку и толики внимания, Гарри прошёл мимо разложенных по полу скакалок и гантелей к окну, после чего высунулся наружу и посмотрел наверх.       - Accio метла Крама.       Откуда-то с крыши раздался сдавленный вскрик, полетело вниз птичье гнездо, а затем к окну, без должного изящества и сноровки матёрого ловца, рухнула метла, с вцепившимся в неё мёртвой хваткой Крамом. Поймав древко свободной рукой, Гарри сперва поднял его на уровень глаз, оценил грозно насупленные брови и сжатые в тонкую линию губы болгарина, после чего затащил того в кабинет и бесцеремонно уронил на пол. Ловец неспешно, с достоинством поднялся и, скрестив руки на груди, обвёл помещение взглядом.       - Грубо это есть.       - Хочешь наблюдать за происходящим – вон стул. Сиди и слушай, мешать не буду, но вот убогих попыток шпионить я не потерплю.       Несколько секунд парни боролись взглядами, Крам сдался первым. Чуть сгорбившись, он отвернулся, сбросил с плеч свою тёплую меховую шубу и уселся на приткнувшееся в углу кресло.       - И сними своего приятеля с крыши, мне надоело слушать, как он мёрзнет.       Шипя сквозь зубы что-то непонятное, но явно нецензурное, Крам подошёл к окну и, точно также, как Поттер минуту назад, задрал голову вверх и выплюнул несколько коротких фраз. Сверху в ответ чихнули. Стефан спускался вниз неохотно и осторожно, в окно он залетел совсем не сразу, сперва он осмотрел внимательно мрачно восседающего на стуле Крама, затем чемпиона родной школы, после чемпиона школы французской и, закончив инспекцию Поттером, вплыл в кабинет.       Слез с метлы он, сохраняя с Гарри зрительный контакт и бочком пододвинулся к Краму.       - Яйца на стол! – громко возвестил Гарри.       Флёр, отчего-то немного робея, вынула из карманов халата два яйца и поставила их рядом с уже занявшим своё место яйцом Поттера.       - Итак, коллеги, друзья, соратники. Сегодня я собрал вас здесь не просто так. Сегодня, в этот самый момент, все мы должны проникнуться духом сотрудничества, единством цели и стремлением к взаимопониманию, - Гарри заложил руки за спину, горделиво выпятил грудь и стал будто бы ещё выше, - наши школы… Нет! Наши страны рассчитывают на нас. Теперь мы не просто студенты, не серые, безликие зрители, наблюдающие за ходом истории, а одни из тех, кто своими усилиями меняет её ход. На наших плечах лежит огромная, неподъёмная для большинства ответственность. Только мы не большинство. Мы – Чемпионы! С честью мы вынесем любое испытание, сметём любую преграду, и даже если выход сокрыт, мы не сдадимся! Ведь сила наша в поддержке и взаимовыручке. Ура, товарищи!       Славемел вскочил на ноги и яростно зааплодировал, Флёр же не удержалась и смахнула с ресниц невольно выступившие слёзы. Гарри коротко поклонился.       - А теперь, момент истины! – громко возвестил он всё тем же возвышенным тоном.       Рука его легла на золотое яйцо, мягко щёлкнул замок и разошлись в стороны изящные лепестки и… Ничего не произошло. Два других яйца раскрылись ровно также – легко и абсолютно бесшумно. В громогласной тишине, раздалось удовлетворённое хмыканье.       - Я ошибся, ты не вампир, ты политик, да? - Стефан откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, - много громких слов, мало результатов и тоже пьёшь кровь.       Гарри скользнул по болгарину нечитаемым взглядом, закрыл все яйца и задумчиво потёр подбородок.       - Ты мне нравишься, – произнёс он, наконец, - итак, вдохновляющие речи, пробудившие истинное желание сотрудничать не помогли. У кого-нибудь есть идеи?       - Хм-ммм…       Мычание Славемела застало всех врасплох, Флёр даже подпрыгнула на месте и на пару секунд потеряла контроль над шармом, она словно вовсе забыла, что чемпион Дурмстранга был тут. Тот, тем временем, едва не грохнулся на пол, получив по мозгам вейловским очарованием и слегка пустил слюни. Впрочем, француженка быстро взяла себя в руки.       - Mille pardons, - смущенно произнесла девушка и прокашлялась в кулачок.       Пока все приходили в себя, отряхивались и расшаркивались друг перед другом, Гарри заложил руки за спину и бесшумно подошёл к окну. Далеко от замка, у подножия белеющих в ночи свежевыпавшим снегом верхушек гор, кружились в причудливом танце таинственные огни. Они водили хороводы, двигались то плавно и спокойно, то срывались в бешеную скачку, то мигали лениво, точно затухающие звёзды, то вспыхивали с новой силой.       - Товарищ, - позвал русского Гарри, - ты готов продолжать?       - Кхм-хм… - прокашлялся тот, а затем, пожевав губами, продолжил на правильном английском, однако с сильным акцентом, - когда сотрудничают, каждый вносит свой вклад. Только один не должен работать за всех.       Гарри повернул голову и скосил взгляд на русского. Несколько секунд поразмыслив, он хмыкнул, быстрым шагом вернулся к столу, закрыл яйца и, выпрямившись, повёл своими могучими плечами. Стефан, против воли повторил его жест, вильнул взглядом и скривился. То, что сегодня, вопреки привычке, он оказался не самым большим в комнате, очевидно, пришлось ему не по вкусу.       - Берите по яйцу, каждый своё.       Флёр взяла своё изящно и грациозно, с жеманной улыбкой она покатала его по ладони и вернула на стол, разве что на этот раз перед собой. Славемел же своё яйцо обхватил обеими руками и, подслеповато щуря глаза за толстенным стёклами очков, замер. Во всей позе его сквозила неловкость. С душераздирающим хрустом размяв пальцы, Гарри цыкнул зубом и ухватился за запирающий механизм уже только своего яйца.       - Помните - мы команда, мы все хотим разгадать эту загадку. Три. Два. Один.       Во тьме куда не проникает свет       Где лабиринт растёт бездонный       Бродить один ты будешь много лет       В плече ж чужом найдёшь исход искомый       Послушай же дружище мой совет       Не призывай конец свой скорбный       В поддержке общей ты найдёшь ответ       В раздоре лишь конец позорный       Яйца замолчали. Лепестки сами собой закрылись, в наступившей темноте звонко щёлкнули три миниатюрных замочка. Чемпионы, нависшие над круглым столом, обменялись задумчивыми взглядами.       - Похоже, за нас взялись всерьёз, - с лёгкой нервозностью заламывая пальцы протянула Флёр.       - Разве не здорово?! – хохотнул Гарри и хлопнул Славемела по спине. Звук получился совсем не гулкий, скорее уж плоский и слабый, будто ладонь его ударила по листу фанеры, а русский при этом завибрировал и вцепился в едва не слетевшие с носа очки, - коллеги, у меня для вас есть хорошие новости!       - К-какие?..       - С завтрашнего дня я начинаю ваши тренировки! – задорно улыбнулся он и, подняв Славемела за шкирку, понёс его к выходу. Крам подскочил было на ноги и возмущенно набычился, но Гарри не дал ему и шанса вмешаться. Слегка изменив траекторию движения, Поттер приблизился к болгарину и приложил указательный палец к его губам. Крам застыл на месте, как вкопанный и выпучил глаза, - нет-нет, мой дорогой ловец, не предлагай мне помощь. Моя победа будет ощущаться незаслуженной, если они умрут во втором испытании. Женщина! – внезапно рявкнул он, повернувшись к Флёр, - не стой столбом! Койка не ждёт, чап-чап!       Девушка зарделась и, уткнув взгляд в пол выбежала из кабинета.       - Вот прямо так, да? – с лёгкой завистью пробурчал Стефан.       - Ну я же не сказал, что буду с ней спать, не так ли? А им обоим завтра очень рано вставать, пусть привыкают, – пожал плечами Гарри и, переложив Славемела под мышку пошёл следом за француженкой. Дурмстранговцы даже дёрнуться не успели, как дверь за его спиной захлопнулась и они оказались заперты в кабинете.       - Ех, гадняр такъв! – выругался Виктор, подёргав за ручку.       - Выйдите также, как зашли, - донёсся с другой стороны голос Гарри, - и закройте за собой окно.       Дверь не открылась ни после рывков, ни после пинков и даже заклинаний. Закрывали окно и летели к кораблю дурмстранговцы уже в полной темноте, как и искали чёрное судно на неподвижных, укрытых туманом водах озера. ***       Блейз проснулся резко и неожиданно. Без цепляющихся за сознание остатков сна и без сладкой неги полудрёмы. Просто состояние небытия вдруг перетекло в твёрдую и незыблемую действительность. Несколько раз моргнув в непроглядной тьме, он зевнул и снова закрыл глаза.       Сон не шёл.       Поворочавшись без толку несколько минут, Блейз повернулся на спину и уставился в потолок. Что-то было не так.       - Ты не можешь заснуть, потому что в комнате ты не один.       Знакомый голос заставил Блейза застыть. На время он даже дышать перестал, да только и делал, что пучил глаза, силясь рассмотреть в ночи хоть что-то.       - Гарри? – наконец, сумел выдавить он.       - Мы с тобой соседи, кто ещё тут может быть? – раздался откуда-то из окружающей тьмы голос Поттера.       - Раньше ты тут не бывал, - Блейз облизнул губы и, нашарив рукой край балдахина, отбросил его в сторону. Светлее после этого не стало, разве что из-под двери сочился жидкий свет, будто бы только сильнее сгущая тьму в спальне, - ночью, я имею в виду.       - Откуда ты знаешь?..       Шёпот, раздавшийся прямо возле его уха, заставил Блейза дёрнуться. Не было ни звука шагов, ни движения воздуха, Поттер просто оказался возле него, возник из ниоткуда. И уж он-то явно видел всё.       - Может быть я был здесь каждую ночь? – голос Поттера стал низким и хриплым, приобрёл странную, пугающую интонацию, - стоял рядом и смотрел, как ты спишь?       - Нет… - Блейз успокоил дыхание и прикрыл глаза на минуту, размышляя, - нет, такого не было.       - Хм-м.       Голос вновь отдалился. Блейз выдохнул, а затем тихо зашипел, когда по глазам его ударил яркий свет. Поттер сидел на стуле возле своей кровати, абсолютно расслабленный, со спокойной улыбкой на лице и со знакомой книжицей в руках.       - Вы двое удивительно компетентны.       Опустив взгляд, Поттер повертел книгу в руках, скользнул пальцами по корешку и раскрыл на случайной странице.       - Вы собрали впечатляющее досье. И любопытства вашего я частью не замечал, а частью не обращал внимания.       - Благодарю за комплимент, - проморгавшись, произнёс Блейз и с достоинством улёгся обратно на кровать, - однако сейчас ночь, это не слишком подходящее время для светских бесед, так что я хотел бы узнать что ты тут делаешь?       - В моей собственной спальне?       - Да, - не моргнув и глазом ответил Блейз.       Гарри закрыл книгу и ухмыльнулся.       - Скажи мне, Забини, кого ты ненавидишь сильнее, меня, или Малфоя?       Блейз медленно повернул голову и уставился на Поттера. Взгляд у него был пустой и абсолютно мёртвый, как у давно уже почивших обитателей картин. Некоторое время он молчал, но спустя десяток секунд всё же решил ответить.       - Каждую ночь, во время моего прибывания дома, что по-твоему я слышу, Поттер?       Выгнув дугой бровь, Гарри наклонил голову набок и улыбнулся уголками губ.       - Страстные стоны, полагаю. И каждую ночь? Им обоим уже за тридцать, откуда у них столько сил?       - Ты не хочешь знать, какие звуки издаёт по ночам Снейп. Это омерзительно. Даже простая мысль о том, что происходит между моей матерью и им вызывает у меня тошноту. Каждая минута, каждого дня, что я провожу в доме где вырос, стала мне нестерпима, и всё это благодаря тебе.       - Право слово, Блейз, - прочувственно прижав руки к груди, выдохнул Гарри, - тебе совсем не обязательно было упоминать о том, что я сделал декана Слизерина и именитого мастера зельевара твоим отчимом. Впрочем, я с удовольствием приму твои благодарности.       Блейз сощурился, зло сплюнул, будто бы даже немного побагровев лицом, и задёрнул балдахин.       - Убирайся к дьяволу, Поттер.       - Забини, - Гарри вздохнул и закатил глаза, - чего ты хочешь?       На этот раз молчание затянулось на добрых пять минут. Гарри терпеливо ждал. В какой-то момент он вновь раскрыл книжку и принялся читать, с интересом рассматривая колдофото, нарисованные от руки карты и слушая записанные на страницах голоса очевидцев. Наконец, из-за балдахина донеслась возня, а сразу следом за ней раздался раздражённый вздох.       - Мне не нужны от тебя деньги, Поттер.       - А что тогда тебе нужно? Хочешь, чтобы я развёл Снейпа и твою мать?       - Нет, - произнёс Блейз, распахнул балдахин и, сев на кровати, посмотрел Гарри в глаза, - я хочу, чтобы ты извинился. По-настоящему.       За мгновение на лице Гарри, точно в калейдоскопе, сменило друг друга множество эмоций, раздражение, заинтересованность, ехидство и веселье, сочувствие и то выражение, что появляется, когда целиком съедаешь лимон. Произошло это слишком быстро для глаза обычного человека, но Блейз кое-что всё же успел заметить и усмехнулся с мрачным торжеством. Поттер потёр переносицу, прикрыл глаза и медленно выдохнул. Когда он вновь открыл глаза, взгляд его был честным и виноватым, без намёка на насмешку или коварство.       - Блейз…       - Забини. Я не твой приятель.       - Забини, - покладисто кивнул Гарри, - я искренне сожалею о том, что поспособствовал сближению Николь и Снейпа, это было бесчувственно и жестоко с моей стороны, за что я прошу перед тобой прощения. Принимаешь ли ты мои извинения?       Блейз пожевал губами, а затем раздражённо дёрнул щекой и снова лёг на кровать, повернувшись к Поттеру спиной.       - Принимаю, - сказал он ровным тоном, - было бы наивно ждать от тебя чего-то большего.       - Сильное принижение моих способностей…       - Что ты хочешь знать? – пропустив реплику мимо ушей, спросил Блейз.       - На факультете произошло что-то важное. Что-то, что я пропустил. Мне нужно знать, что именно, или хотя бы где мне искать зацепки.       Забини фыркнул. Спустя секунду спина его затряслась, а фырканье возобновилось и не прерывалось ещё десяток секунд. Гарри понял, что Блейз смеётся.       - Ты многое не заметил, Поттер, - не пытаясь даже скрыть превосходство в голосе, протянул слизеринец, - ты сильно расслабился в приятной компании.       - Конкретнее, Забини. Куда мне смотреть?       - Ответ на свой вопрос ты найдёшь на предплечьях наших с тобой соседей по факультету. С шестого и седьмого курсов.       На секунду стало тихо, затем скрипнули по полу ножки стула, а после вновь воцарилась тишина. Совсем другая, неуловимо отличная от прежней. Блейз повернулся на другой бок и обвёл взглядом комнату. Теперь пустую. Поттер ушёл, а вместе с ним ушли и проблемы, Блейз устроился поудобнее, закрыл глаза и, без лишних тревог, заснул. ***       «Чары народов мира, от Токио до Вашингтона. Альманах», приятная книга для лёгкого чтения. Однако сейчас сосредоточиться на ней не получалось. Гермиона закрыла увесистый том, бережно убрала в сумку и, выдохнув, невидящим взглядом скользнула по ставшему почти родным внутреннему дворику. Был он всё также опрятен и чист, несмотря на становящуюся всё холоднее и холоднее погоду, полон зелени, но теперь, ближе к ночи, почти пуст. Остались тут только члены их компании.       Рон с Невиллом крутились по импровизированному рингу у стены в подобии странного, медленного танца, перебрасываясь при этом сгустком жёлтого света, яркого и тёплого. Движения их то ускорялись, то замедлялись, темп временами тёк плавно, как выползающий из Тёмного леса предутренний туман, то срывался в бешеную скачку, точно горный поток, а вместе с этим менялись и движения сгустка света. Он то летел кометой, то прыгал мячиком, то застывал, в обманчивой нерешительности, то срывался в погоню за кем-то из них двоих, а парни, запыхавшиеся, красные, но довольные, уворачивались от него, отражали, или перенаправляли так, чтобы подловить противника.       За шуточной дуэлью наблюдала Панси. Взгляд Гермионы зацепился за лихорадочно поблескивающие глаза слизеринки, её зарумянившиеся щёки и поглаживающую рукоять стэка ладонь. Гермиона поёжилась и поторопилась отвернуться. Возможно мысли извращенцев и не заразны, но в мире волшебства всё возможно и проверять такое лучше не на себе.       В уголке, на притаившейся среди густых кустарников лавочке, сидели Драко и Луна. Оба они были словно не совсем здесь, но, где бы они на самом деле не находились, делили они одно место на двоих. Гермиона улыбнулась, но почти сразу нахмурилась. Гарри тут не было.       Он не появился на завтраке и обеде, он пропустил уроки и даже не пришёл сюда. Только промелькнул пару раз тут да там, с застывшим на лице сосредоточенным выражением.       - Мисс Грейнджер…       - Мисс Делакур?       Француженка появилась неожиданно. Может быть, пребывая в задумчивости, Гермиона просто не услышала её шагов, а может та специально скрыла своё присутствие, но как-то так внезапно оказалось, что на лавочке они теперь сидели вдвоём.       - ‘эрмиона, можно я буду называть вас так?       - Конечно, - нейтральным тоном ответила гриффиндорка.       - Merveilleux! – француженка улыбнулась так открыто и ярко, что Гермиона и сама не смогла удержаться от улыбки в ответ, - а ты тогда называй меня Флёр! Oui?       - Конечно, Флёр, почему бы и нет?       - Итак, ‘эрмиона, я знаю, что ты подливала мне зелья, - не переставая ослепительно улыбаться, произнесла француженка, - особенно противным было то, от которого я начала… Как вы это говорите? Хм-м… Смердеть!       - О.       - Да. Это не есть вежливо, - доверительно сообщила француженка, ласково похлопав Гермиону по руке, - я люблю честное соперничество. Соревнование. Не подлые пакости и отправленные из-за угла заклинания.       - Не посылала я в тебя никакие заклинания! – возмущённо отчеканила Гермиона. Пока что. Пока что не посылала, о том, что и это было в уроках Лили француженке знать было не нужно.       - Non? – Флёр похлопала ресницами и Гермиона поймала себя на том, что пялится и прикусила внутреннюю сторону щеки. Дурацкие, слишком красивые, голубые глаза, - ну что ж, значит это был кто-то другой. Мне не впервой.       Флёр замолкла, будто бы отвлечённая шуточной дуэлью парней. И Рон и Невилл уже запыхались, движения их стали медленнее, грация непринуждённого танца ушла, но сноровка осталась. Теперь их движения стали совсем другими, более точными и экономичными, почти скупыми. Даже Драко выглядел впечатлённым, ровно до того момента пока не закатил глаза и не отвернулся, вновь увлекшись что-то втолковывающей ему Луной.       - Так что теперь? – прервала молчание Гермиона.       - Хм-м? Я принимаю твой вызов, - скосив взгляд на Гермиону, Флёр лукаво прищурилась.       Гермиона хотела ей ответить, сказать что-то резкое, даже грубое. Возможно нецензурное. И сказала бы, не появись во внутреннем дворике ещё одно действующее лицо. Из воздуха перед лавочкой на землю ступил Гарри.       Ступил и замер, скользя взглядом по всем тут собравшимся. Гермиона отчётливо видела, как в зрачках его пульсируют и подёргиваются крошечные чёрные точки. Не каждый смог бы выдержать такой взгляд. Вот и Флёр выдержать его не смогла. Несколько долгих мгновений Гарри рассматривал робко помахивающую ему ладошкой девушку, словно диковинного жука, затем, не произнося ни слова наклонился, просунул ей руки в подмышки, поднял и впихнул в появившуюся подле него дверь.       По ту сторону прохода раздался возмущённый вскрик, но Поттер не обратил на него и крупицы внимания, а просто закрыл дверь и сел рядом с Гермионой.       - С сегодняшнего дня, - проговорил он громко, обращаясь сразу ко всем, - вы будете перемещаться по школе только группами. К Малфою это не относится.       Драко молча сжал и разжал кулак.       - Гермиона.       - Да?       Девушка облизнула разом высохшие губы. Взгляд Гарри, цепкий и внимательный, заставил её собраться. Давно уже он не был настолько серьёзен.       - Ты не ходишь никуда, - Поттер смотрел на неё не моргая, чёрные точки в его глазах пульсировали и шевелились, - никуда, где нет меня, Малфоя, или профессоров.       - Гарри…       - Ты принимаешь только еду приготовленную эльфами, ты не берёшь в руки вещи, тебе не принадлежащие. Ты меня поняла?       - Гарри, - голос её звучал слабо, она прочистила горло и твёрже взглянула на парня, - что происходит?       - Скажи, что ты меня поняла.       - Ты меня пугаешь.       Гарри выдохнул и прикрыл на мгновение глаза.       - Враги уже внутри.       ***       - Ты испуган, Поттер?       Драко держался в нескольких шагах позади Гарри. Он шёл не торопясь, была в его движениях плавная грация и какое-то жадное ожидание, Малфой словно прислушивался к миру и терпеливо ждал, когда тот сделает свой ход. Коридор изогнулся и вышел перекрытому горгульей проходу.       - Не за себя.       - Никто в этом замке не представляет угрозы, - рассечённая шрамом бровь Малфоя презрительно выгнулась.       - Для нас, - веско уронил Поттер и остановился возле горгульи, - реактивный шоколад.       Горгулья отмерла, поводила уродливой рогатой башкой, с широко распахнутой пастью и внимательно присмотрелась к застывшим друг напротив друга парням. Пару секунд она переводила взгляд своих каменных глаз с одного на другого, затем медленно, настолько тихо, насколько могла, слезла со своего постамента, подгребла его под мышку и осторожно, вдоль стеночки, отошла в сторону.       Парни тем временем не спешили заходить внутрь.       - Что-то ещё хочешь сказать? – процедил, наконец, Малфой.       - Да. – Гарри отошёл в сторону и галантно повёл рукой в сторону прохода, - дамы вперёд.       - Пошёл в задницу! – моментально вызверился Драко. Горгулья прозорливо присела и прикрылась постаментом.       - Воздержусь, - ответил Гарри, а затем, поглядев на набычившегося блондина, закатил глаза и ступил внутрь первым, - пошли уже, нужно посоветоваться с Дамблдором.       - Для чего? – фыркнул Малфой, но на лестницу всё-таки ступил, - дадим им оступиться и перебьём их всех.       - Отличная идея, - Гарри вновь закатил глаза и прислонился спиной к стене. Лестница тронулась и поползла вверх, - перебьём кучу детишек и заживём. Родителей их тоже укокошим, конечно же, кровная месть нам не нужна. Да и остальную их родню неплохо бы укоротить. Работы на день, максимум на два. Ну на три, если ещё и самых сердобольных сограждан, которым окончательное решение слизеринского вопроса не понравится, прикопать.       - Неуместный сарказм.       - Это методы твоего папаши тут неуместны. Нам нужно решить проблему тихо, а не начать бойню.       - Нельзя отдавать им инициативу, - Драко поморщился и требовательно уставился на Поттера, - первый шаг должен быть за нами.       - Да, - вздохнул тот, - именно поэтому мы и идём к Дамблдору.       С шорохом и скрежетом камня о камень, лестница поднялась ещё на несколько этажей и застыла напротив двери в кабинет директора.       - Входите! – раздался голос с другой стороны, стоило Гарри постучать.       В кабинете всё было также, как всегда. Тихие завывания ветра, пощёлкивание и свист живущих своей жизнью артефактов, скрип пера по пергаменту и, конечно же, недовольные трели Фоукса, удаляющегося в личные комнаты директора. Сам директор не уделил им особого внимания, только махнул рукой на гостевые кресла и продолжил работать с бумагами. На носу его сейчас красовались некогда подаренные Гарри очки для чтения в роговой оправе, а потому выглядел он даже более чудно, чем обычно.       Пошевелив усами, старик пробежал взглядом по тексту в последний раз, затем аккуратно, без спешки, свернул его трубочкой, вынул из ящика стола толстую, зелёную свечу и, запалив на её конце огонёк, скрепил воском получившийся свиток. Только после этого он отложил бумаги и сосредоточил внимание на гостях.       - Итак, - произнёс он, сцепив пальцы в замок на животе, - что же ты узнал, Гарри?       - Волдеморт, находясь здесь под личиной Квиррелла, наградил своей меткой семнадцать человек, - Гарри вздохнул и взлохматил себе волосы, - и мы это пропустили.       - И что же ты собираешься с этим делать? – не поведя и бровью спросил директор.       - Точно не то, что предлагает Малфой.       - Надеюсь на это.       Гарри и Дамблдор понимающе переглянулись. От Драко же явственно потянуло жаром. Он вздохнул раз, другой, выдул из ноздрей пару струй пара, посветил угольками глаз, но затем всё же погасил их и, фыркнув, отвернулся.       - Не собираюсь я убивать семнадцать человек, - проворчал, он, наконец.       - И я искренне тебе за это благодарен, Драко, мальчик мой.       - Возможно нам следует задействовать их в следующем испытании турнира? – Гарри достал невесть откуда яблоко и принялся рассеянно обтирать его о рукав, - тогда проблема решилась бы сама собой.       Дамблдор вздохнул и устало склонил голову набок.       - Испытание будет настолько безопасно, насколько возможно.       - Я верю в ваши способности, - произнёс Поттер и вгрызся в яблоко.       - Кхм-хм… - Дамблдор крякнул и обиженно пошевелил усами, - больше никаких предложений у тебя нет, Гарри?       В ответ Поттер только пожал плечами. Весьма красноречиво, артистично даже, но, увы, бессодержательно.       - Я могу надавить на их родителей, могу вышвырнуть их на какой-нибудь остров посреди океана или в какую-нибудь страну третьего мира, отобрав палочки, но вы же мне не разрешите, не так ли?       - Это крайние меры, - согласился Дамблдор.       - Но проблему нужно решать…       - И её решат.       Настроение неуловимо быстро изменилось. Старик смотрел на студентов строго, но в то же время, будто бы с какой-то затаённой грустью. Чуть наклонившись вперёд, он опёрся локтями о стол, снял со своего, не единожды сломанного в молодости носа очки для чтения и поймал взгляд Гарри.       - Впереди нас ждёт очень много событий, к которым никто из нас не готов, - Гарри хотел что-то возразить, но Дамблдор поднял руку и парень передумал, так и не начав, - мы можем попытаться изменить то, чему суждено произойти, но на самом деле все фигуры уже расставлены и ждут только одного – первого хода.       - Это очень цинично, не находите? Люди не пешки.       - Ты прав, - легко согласился с учеником Дамблдор, - это действительно цинично. И жизнь действительно не игра в шахматы, она куда сложнее и многограннее. В жизни игроки могут использовать все фигуры, не важно чьи они, свои или же чужие, не надо убирать их с доски раньше времени. Это первое, что я хотел сказать тебе, Гарри. А второе…       Старик слегка склонил голову набок, задумавшись на мгновение.       - Ты очень много на себя берёшь, - несмотря на сказанные слова, это звучало не как упрёк, - и почти всегда не без причины, однако сейчас, когда ни ты, ни я, ни Том, уже не сможем изменить то, что грядёт, даже если бы захотели, это перестаёт иметь смысл. В прошлый раз я сказал тебе, что ты потерял контроль, сегодня я говорю тебе совершенно иное. Отпусти его. Не полностью. Попробуй найти баланс, Гарри, пока ещё мир спокоен, потом это сделать будет куда труднее.       В кабинете повисло тягостное молчание, Гарри размышлял. Взгляд его неспешно соскользнул с директора, прошёлся по теснящимся на полках книгам, остановился ненадолго на курящемся дымом артефакте, а затем устремился за окно. В густой тьме за стеклом взгляд обычного человека уловил бы только танец редких клубов тумана, вальяжное изменение полутонов от грязно серого, к чернильно-чёрному, но его глаза видели всё.       Малфой тоже повернул голову и уставился в окно. Ему, похоже, было просто интересно что же там разглядывает Поттер. Вышедшую к кромке леса парочку оленей? Или быть может крупного филина, что пристроился на высохшем суку и, причудливо вывернув шею, сверкал круглыми глазами? А может и вовсе выбрал какой-нибудь камень или пучок травы и пялится на него, на самом деле не видя. Как бы там ни было, долго думать он не стал.       - Я не стану убирать с доски фигуры, - произнёс Гарри, вновь взглянув Дамблдору в глаза, - но всё же постараюсь убрать игрока. И для себя я тоже попробую пожить как следует.       - Уж уважь старика, - усмехнулся директор, - ириску?       Спросил и жестом фокусника выставил на стол вазочку с конфетами. Даже не поленился конфетти из рукава выкинуть. Гарри вытянул шею, подозрительно пошевелил носом, а затем, прищурившись, взглянул на директора.       - Обычные?       - Абсолютно, - заверил ученика старик.       - Тогда не надо, - парень резко развернулся на пятках и пошёл к выходу, - уходим, Малфой, нам тут больше не рады.       - Я хочу ириску, - не сходя со своего места, процедил Драко.       - Зубы склеит, - предпринял последнюю попытку переубеждения Поттер, но Малфой был непреклонен.       Махнув рукой, Гарри достал из кармана ещё одно яблоко и прислонился спиной к стене возле двери. Обычная ириска уже покинула вазочку и парень отвёл взгляд. ***       Первым, что почувствовала Флёр, было её собственное дыхание. Не такое, как бывает, когда просыпаешься ото сна, лёгкое, размеренное, приносящее бодрость с каждым вздохом. Нет. Тяжёлое и прерывистое. Каждый глоток воздуха приходилось выгрызать, да и воздух этот был… грязным и каким-то шершавым. Голова её была точно забита ватой и в то же самое время надута до предела горячим воздухом, так сильно, что вот-вот лопнет. А ещё был звон. Непрерывный, назойливый и заполняющий всё, как рой из тысяч москитов.       Она не проснулась, она пришла в себя.       Вторым был запах. Раскалённый камень, гарь и пот. Её собственный пот? Именно так она пахла. Флёр попыталась ощупать себя и открыла глаза, но тут же зажмурилась с мучительным стоном, отдавшимся в голове гулкой вибрацией. И вата, и горячий воздух, и даже москиты разом взбухли, стали громче и больше, заполнили даже то куцее пространство внутри её головы, которое ещё у неё оставалось. Впрочем, стоило ей вновь замереть и выровнять дыхание, как все они притихли, а звон как будто даже стал тише. В нём стали заметны тональности.       Следующую попытку шевельнуться Флёр предприняла куда аккуратнее. Не открывая глаз ощупала себя, стряхнула как смогла невесть откуда взявшуюся грязь и какие-то ветки, и, наконец, наощупь определила, что лежит она не в своей постели, а в какой-то канаве. Сухой и, похоже, не слишком глубокой.       - …нем Гос…ыди!       Через писк прорвались слова. Флёр снова застонала, на этот раз заранее, и, словно ныряя в ледяную воду, перевернулась набок. Голова вновь отозвалась вспышкой яркой боли.       - Где я?       Это был прогресс. Она смогла себя услышать. Нужно было сделать следующий шаг и открыть глаза. Флёр выдохнула и медленно, стараясь не потревожить голову, поднялась на локтях, мысль о том, что напиваться до полной потери воспоминаний о самой пьянке ужасно пошло, стучалась в висках не хуже сходящего с ума пульса       - Ложись! – пробился сквозь звон в ушах чей-то рёв.       Неведомая сила вмяла Флёр обратно в землю, выдавила из лёгких воздух, заставив задушено пискнуть, а спустя мгновение рядом пронеслось что-то горячее, яркое настолько, что сияние его было видно даже сквозь плотно зажмуренные веки. На секунду воцарилась тишина, а затем это неведомое, раскалённое нечто взорвалось так, что землю тряхнуло, обдало девушку дождём из горячей грязи и отшвырнуло на пару метров волной сухого воздуха.       - Хватит валяться! – заорали ей на ухо и рывком поставили на ноги.       Никогда прежде Флёр и не помышляла о том, что в уже зажмуренных глазах может потемнеть, однако следующие несколько секунд доказали ей, что она была не права. Черно стало так, словно её с головой макнули в гудрон.       - Склонись под всемогущей Десницею Божией; трепещи и беги, когда призываем мы святое и страшное имя Иисусово! – пророкотал возле неё раскатистый бас, сопровождающийся странным свистом. На лицо девушки упали несколько капель.       Найдя в себе силы, Флёр подняла руки к лицу и пальцами открыла глаза.       Открывшаяся её взору картина, заставила девушку медленно убрать руки от лица и позволить набрякшим векам закрыться. На пологом пригорке в десятке метров от Флёр застыли два силуэта, один тёмный, бесформенный и едва различимый в ночи, второй яркий, слепящий багрянцем и золотом, полыхающий волнами жара. Впрочем, это было лишь временное затишье. Уже в следующий момент тёмная фигура сорвалась с места и принялась носиться вокруг пригорка.       И такую картину Флёр уже видела. Поттер, а это был именно он, должен быть он, обрядившись в бесформенную тёмную хламиду, на нечеловеческой скорости нарезал круги вокруг Малфоя. Лиц их Флер не видела, да и не могла увидеть, однако никем другим эти две таинственные фигуры быть не могли. Разрешив одну загадку, девушка присела и начала осторожно ползти назад.       Непонятного оставалось ещё много. Например, как она здесь оказалась? Где это здесь? Она действительно пила что-то не то, или её просто сильно ударили по голове? Чья это костлявая задница торчит из поросшей травой канавы?       Флёр остановилась и потыкала задницу мыском ботинка.       - Эй, вы есть живы?       Задница напряглась, а затем Флёр услышала знакомый стук зубов.       - Славемел?       Непонятно как, но Флёр поняла, что задница удивилась.       - Не надо бояться, - произнесла девушка так мягко, как могла, - эти двое заняты, давай выбираться отсюда пока они не обращают на нас внимания.       - Он и не боится.       С порывом ветра, едва не сбившим Флёр с ног, появился из ничего Поттер. Он будто принюхался, а затем погрузился в свои мысли. Теперь, когда он оказался ближе, стало понятно, что одет он в кардинальскую сутану, некогда красную, но грязную до такой степени, что былой цвет виден был только на воротнике, и высокую шапочку, вспомнить чьё название Флёр сейчас бы не смогла даже под угрозой жизни.       - Что это на тебе?       - Хороший вопрос! – оживился Поттер, - мне тут недавно пришлось раскопать могилу…       Флёр схватилась за сердце.       - И я решил, что лучше это сделать в одеянии лица духовного. Почивший был правоверным католиком и увидеть что-то дорогое сердцу было для него облегчением.       - Mon Dieu! Кого-то похоронили заживо?       - Нет конечно, - Поттер посмотрел на девушку, как на дуру, - сейчас же не девятнадцатый век, перед похоронами производят вскрытие. Да и с чего бы мне откапывать живых людей?       - О. - Только и смогла ответить Флёр. Её голова вновь напомнила о себе ноющей болью, - а зачем?..       - Бизнес деда, - перебил её Поттер, - но мы ушли от темы. Это… - он поднял руки и огладил сутану, - я взял в пользование у одного кардинала, ему одежда уже тоже без надобности.       В конце фразы он снова принюхался и, повернувшись к Славемелу, с размаху шлёпнул того по заднице ладонью.       - Вылазь оттуда! – внезапно рявкнул он, - девочки не страшные!       Сзади громыхнуло. Часть пригорка тяжеловесно поднялась, выгнулась вверх покрытым угловатыми камнями боком и грузно ухнула обратно. Мимо пролетели обломки разбитых в щебень големов, ещё десяток которых скакал вокруг Малфоя и швырял в него всевозможным мусором.       - Говорил же, что склеит, - цокнул языком Поттер.       - Аыыыыы! – вторил ему с пригорка Малфой. В вое его Флёр чудилась безысходность.       На губах его было что-то липкое и вязкое, не то клей, не то смола. Разжать челюсти он не мог и в бессильной злобе выл, швыряясь во все стороны заклинаниями. И в тот самый момент, когда рука его, с зажатой в ней палочкой, оказалась направлена в их сторону, прямо рядом с ним возник в прыжке Поттер. Не аппарировал, не подлетел, а просто возник.       А затем обдал испускающего волны жара гриффиндорца водой из ведра.       В следующее мгновение он вновь был возле Флёр. Малфой же, трясясь то ли от холода, то ли от бешенства, стоял и сверлил его взглядом. Глаза его, в ночной тьме жутко мерцали багрянцем тлеющих углей.       - Чем ты его облил? – спросила девушка, напряжённо стискивая ладонью волшебную палочку.       - Святой водой.       Флёр мазнула по слизеринцу недоверчивым взглядом. Тот, судя по ухмылке, был очень доволен.       - Это поможет?       - Нет конечно, - удивлённо пожал плечами Поттер, - святая вода не помогает самоуверенным идиотам, не знающим что можно жрать, а что нельзя!       Последние слова он проорал в сторону Малфоя, сложив руки рупором. В ответ ему с той стороны прилетела волна света и жара, от которой Флёр захлебнулась на мгновение поднявшимся в груди гневом, дыхание её сбилось, а кулаки сжались до хруста. Только боль от впившихся в ладони ногтей привела её в чувство.       - С другой стороны, - Поттер педантично поправил шапочку, а затем, взмахом палочки, отразил вверх искрящийся луч заклинания, выпущенный в них Малфоем, - это даже вредит. Гляди, как бесится.       Гриффиндорец и правда разве что не пускал ртом пену от злости. Флёр вновь переборола накатившее на неё непойми почему бешенство и нервно сглотнула.       - Но зачем, ‘арри?       - Тренировка, - пожал плечами парень и, наклонившись, выдернул Славемела из канавы, - в приближённых к реальности условиях. Не моргайте, а то помрёте.       Поттер поставил русского чемпиона на землю, а затем перед Флёр разверзся ад. ***       - Тяни его! Тяни! – азартно орал Джеймс.       - Хыыыы… - надсадно хрипел Блэк.       Держа волшебную палочку, точно удочку, он медленно вытягивал из разверзшегося внутри начерченной на полу пентаграммы портала сияющую чистым золотом нить. Липкий от пота, багровый и со вздувшимися от натуги на шее жилами, он скрежетал зубами, но упорно тянул нечто с другой стороны, нечто, кажущееся непомерно огромным и сильным. Фон Фокс при этом, зловеще сверкая лысиной, заунывно читал речитатив на гортанном, грубом языке, изобретатели которого закончили свои жизни в лапах Дементоров задолго до того, как в Европе запылали первые костры инквизиции.       - Почти, ну!       Сириус напрягся, сдержал очередной рывок и, с шипением выдохнув сквозь стиснутые зубы, рванул палочку вверх. Из портала, со звуком выбитой пробки шампанского, вылетел опутанный золотой нитью огонёк. Крохотный, не больше пламени свечи, он источал странный, какой-то грязный свет, смотреть на него было противно, стоило лишь взглянуть, как лицо и даже глаза словно облепляла невидимая, смердящая гарью и прогорклым салом плёнка.       Фон Фокс взмахнул руками, рукава его мантии взметнулись вверх, а заунывный речитатив обрёл рваный, зловещий ритм. Огонёк рванулся раз, другой, до звона натянул удерживающую золотую нить, а затем замер, лишь слегка покачиваясь в воздухе. Джеймс не стал терять времени и тут же, бормоча под нос заклятья, принялся латать ограниченный пентаграммой портал.       - Приступай, - замогильным басом провозгласил Фон Фокс и швырнул на появившийся вместо разрыва в пространстве внутри пентаграммы пол обезьянью лапу, - пришелец да займёт сей предмет.       Повинуясь движениям Блэка, огонёк нырнул вниз и слился с сжатой в кулак лапой. Несколько напряжённых секунд ничего не происходило, а затем, с треском и скрипом, давно уже одеревеневшие пальцы дёрнулись и распрямились. Все трое мужчин выдохнули с облегчением.       - Как по учебнику, ja? - Фон Фокс вытер пот с блестящей лысины.       Джеймс ступил внутрь пентаграммы и поднял с пола обезьянью лапу.       - Итак, господа, - мужчина взглянул на своих сообщников, - кто нам не нравится сильнее всего?       - Тот, кто выиграет аукцион, - Блэк выхватил лапу из рук друга и, с явной опаской, поместил её в каменный ларец с плотно притёртой крышкой, а затем, с каким-то затаённым ехидством, продолжил, - папенька, вы уже закончили приготовления?       Не снизойдя до ответа, Фон Фокс фыркнул и чётко, по-военному, развернулся на каблуках на сто восемьдесят градусом. По потолку побежали отблески отразившихся от его лысины огоньков свечей, тут и там расставленных по подземному залу. Впрочем, стоило ему заметить стоящий возле стены, вычурный столик из слоновой кости, как хаотичное движение световых пятен стало движением поступательным. Неудержимым тевтонским маршем, Фон Фокс устремился к столику, с прищуром, точно сквозь прицел, глядя на покрытый сверкающими капельками воды графин. Ведь разве может быть что-то лучше глотка холодной, чистой воды, после долгих часов монотонного речитатива?       И выглядело бы это движение впечатляюще, грозно даже, если бы не одна мелочь. Ботинки немца с каждым шагом издавали громкий, визгливый писк. Фон Фокс прошёл половину пути и встал на месте, как вкопанный.       - Швайнхунд.       - Да-да? – Доброжелательно отозвался Сириус.       - Хорошая работа… - нехотя отозвался немец.       В ответ Блэк удовлетворённо сощурился.       - Касательно же твоего вопроса, отвечу так. Твои навыки конспирации, как и сила твоих чресел… - Фон Фокс наполнил стакан водой, отпил и с удовольствием причмокнул губами, - никчёмны. Поэтому я не буду утомлять тебя подробностями. Да, я закончил приготовления. Эти меченые расисты, чьи притязания оскорбляют мою чистокровность, не свяжут аукцион с тобой. Помнится, лет сорок назад мы с Альбусом уже проворачивали похожую сцену, этот старый ziege hat sich wieder als frau verkleidet, но это был нам даже на руку, в Алжире тогда орудовала банда, грабящая таких же старых кошёлок, а потому ловили мы на живца…       Престарелый немец встал на привычные рельсы и покатился по ним с неумолимостью бронепоезда. Джеймс с Сириусом переглянулись и уселись на стоящие к ним ближе всего ящики. Закурив, Блэк с удовольствием затянулся и, сощурившись, размял онемевшие от усилий пальцы.       - Как там Лили? – Сириус выпустил в потолок струю дыма.       - Неплохо, но питается она всё более странно, - Джеймс рассеянно снял очки и принялся протирать линзы, - и стряпня Гарри не помогает.       - А… - говорить Блэк ничего не стал, а вместо этого выразительными движениями показал выпирающий живот.       По лицу Джеймса расплылась глуповатая улыбка.       - Толкается!       - …выбил у меня из рук палочку! Syphilitisches Frühchen! Но я не растерялся и рубанул его саблей!..       Воинственный выкрик Фон Фокса прервал их беседу и заставил мужчин поморщится. В рассказах о похождениях своих немец постоянно кого-то рубил, жёг огнём, скидывал с обрывов и умерщвлял способами один другого страшнее, причём делал это в количествах прямо-таки промышленных и сбить его с толку не получалось, каждое своё убийство он помнил в деталях, на дополнительные вопросы отвечал с гордостью, а когда Сириус попытался подловить его на вранье и задал те же вопросы неделей позже, желчный старикашка обвинил его в скудоумии, склерозе и зависти. Кроме того, он предложил Блэку взять «свои широкие, пригодные для деторождения бёдра» и убраться на кухню к остальным недоверчивым клушам.       - Надо что-то делать, - озабоченно протянул Джеймс, глядя на старого немца, - мы тут будем до утра сидеть, слушая его россказни. Есть какой-нибудь способ его заткнуть?       - Нет, - ответил Блэк и, скорчив рожу, поковырял в ухе. Фон Фокс носился между рядами ящиков и размахивал тростью, изображая дуэль, клоунский писк его туфель становился всё чаще и громче, - всё без толку. К тому же, кажется, сейчас он мне мстит.       Джеймс смерил взглядом перешедшего в запале на родной язык немца, затем задумчиво посмотрел на пачку сигарет, торчащую из кармана друга, но, после минутных раздумий, помотал головой и только поёрзал на ящике, устраиваясь поудобнее. Сириус, видел его метания, но подзуживать не стал, только хмыкнул и затолкал пачку поглубже в карман. В молчании он докурил сигарету, затушил её о край ящика и, подбросив вверх, испарил ловким взмахом палочки.       - Думаешь выгорит наш план?       - Ну теперь-то уже поздно отступать, - рассудительно ответил Блэк, - да и с чего бы ему не сработать, проклинал-то я это барахло личными разработками семьи, контрзаклятий быть ни у кого не может. Поплохеет нашим покупателям и можно будет брать их тёпленькими, может не все, но кто-нибудь точно за исцеление своих продаст.       - Ну это если они к хозяину своему не побегут, - протянул Джеймс, перекатывая между пальцев золотой галеон, - или не перемрут раньше.       Сириус по-собачьи фыркнул.       - Убийство проклятьем, равно как ядом или чужими руками – орудие трусов и неумёх. Семья Блэк никогда до такого не опускалась, - не скрывая сарказма и явно изображая кого-то помпезного, продекламировал Сириус, - хочешь убить кого-то – сделай это при личной встрече, собственной магией, как подобает цивилизованному магу, не опускайся до уровня черни. А вот помучать своего врага, посмеяться над его страданиями – это уже совсем другое дело. Так что, друг мой, в моей библиотеке ты найдёшь очень мало проклятий, убивающих жертву медленно, а среди личных разработок не отыщешь вовсе, не приветствовала моя семья такое.       - Милые традиции, - пробурчал Джеймс.       - Ты и десятой части не знаешь, - Блэк покачал головой и рассмеялся своим странным, лающим смехом.       Фон Фокс бодро проскакал мимо них, фехтуя с воображаемым противником вполне реальной шпагой. Сириус вздохнул и достал ещё одну сигарету.       - Знаешь, что бесит меня сильнее всего, Сохатый?       Блэк поднялся, глубоко затянулся и пинком захлопнул крышку на последнем ящике, том, в котором лежала, слегка пованивая тухлятиной, обезьянья лапа.       - Не его россказни, не его неуважение, не подушки-пердушки эти дурацкие. Меня бесит то, что моя матушка была бы от него в полнейшем восторге.       Огонёк на конце сигареты разгорался в такт его дыханию. Стряхнув пепел на пол, Блэк увернулся от пронёсшегося мимо Фон Фокса и со смирением во взгляде оглядел окружающие их ящики, в каждом из которых притаилось по проклятью.       - Впрочем, и мы с тобой многим из моих предков пришлись бы по душе.