Утро начала конца.
21 мая 2017 г., 10:57
Проснулись мы, когда на небе ярко светило холодное осеннее солнце. Время близилось к обеду и радовало только то, что сегодня был какой-то праздник (я не запомнил, вроде день какого-то святого…), и все торопились разве что на Базарную площадь, где давали представления и торговали никому ненужными сувенирами.
Точнее сказать, проснулся только я и сел в постели, глядя на спящее рядом со мной тело. Пару горсточек подумал, потом осторожно стал выбираться из-под одеяла, шипя сквозь зубы и проклиная неугомонные человеческие аппетиты… Наконец добрался до умывальника и глянул на себя в зеркало.
— Оооо!..
— Что?! — Юджин резко сел на кровати, пытаясь сфокусировать взгляд на виновнике шума.
— Мать моя!.. Нет ее… — я потрогал пальцем красное пятно на шее. Юджин, наконец, нашел меня взглядом и теперь с интересом рассматривал лиловато-багровые засосы по всей верхней половине моего тела.
— Хм… перестарался немного… — сделав этот глубокомысленный вывод, он завалился обратно, зарывшись лицом в подушку. Я драматично посопел в ответ и пошел искать тунику. Вроде бы, насколько я помнил, она упала где-то в радиусе метра от кровати…или в окно… Если в окно, то придется забрать у Юджина. Пусть голый ходит. А мне, благодаря его стараниям, в подобном удовольствии временно отказано.
Тунику я нашел под столом, а штаны на столе… М-да, удачно Юджин их закинул. Свою-то одежду он аккуратно затолкал под кровать. Правда, там пыли в три слоя…
Поразмыслив и решив, что в одной тунике будет прохладно, я достал из мешка одну из припасенных Юджином рубашек бордового оттенка. С коричневой туникой и такими же штанами не сочеталось совершенно, ну и ладно, все равно видно только воротник.
Юджин, посмотрев на мою возню с одеждой, тоже решил встать. Сполоснул лицо холодной водой, оделся, предварительно стряхнув в окно подкроватную пыль, зажевал кусок хлеба — остатки вчерашнего ужина — и предложил сходить в любимый трактир «Изобилие». Мне даже не пришлось ничего говорить, мой желудок сделал это за меня.
— Ой, прости, надо было тебе хлеб оставить, — посокрушался Юджин, в наглую облизнув губы, за что получил от меня недобрый взгляд и обещание ему это припомнить. Правда, угроза эта особого эффекта не возымела. В ответ мне накинули на плечи плащ, подбитый мехом, подмигнули и вытолкали на улицу.
Погода стала резко портиться, не успели мы и двух шагов от дома сделать. Небо потемнело, да и ветер усилился. Поэтому мы прибавили шагу и едва ли не за пару горстей добежали до трактира, где нас уже, как оказалось, ждали Пит, Клавдий и Мария. Когда мы зашли в теплый от растопленного камина зал, там уже была прорва народа, и хозяин — наш старый знакомый Юстиниан — кивком указал нам на угловой стол, за которым нас и ожидали.
— Чий, и ты здесь, — Пит хлопнул меня своей здоровенной ручищей по плечу, отчего я непроизвольно присел, ладно еще удачно — на лавку, так что сделал вид, что так и надо. Юджин сел с другой стороны от меня, достал свернутую вчетверо бумажку и передал ее Клавдию. Судя по озиравшемуся взгляду сапожника, бумага была важной и весьма компрометирующей, поэтому он не стал разворачивать ее здесь, а спрятал за пазуху.
— Эй, хозяин, четыре пинты лучшего пива и одну — кваса! — крикнул неугомонный Пит.
— Кваса? — удивился Юджин.
— Да, кваса, — загадочно улыбнулась Мария-Аннетта и прижалась головой к плечу Клавдия. Юджин, очевидно, что-то понял, потому что ответил ей такой же улыбкой и подмигнул Клавдию. Я не понял ничего, но спрашивать не рискнул. Мало ли, вдруг это тоже нельзя разглашать прилюдно, как и все, что связано с обществом.
Юстиниан принес заказ, да еще добавил орешки на закуску и хлеб с сыром.
— Ну, за успех, — сказал Клавдий, поднимая свою кружку. Мы подняли свои и выпили.
— Как продвигаются дела у Астара и Варны? — поинтересовался Юджин, закусывая хлебом и отдавая мне сыр.
— Астар в отъезде, как и планировалось, — ответил Клавдий, — а Варна скоро будет здесь. Да вот, кстати, и он.
Сапожник кивнул в сторону двери, куда входил красивый и высокий белокурый юноша. Заметив нас, он решительным шагом направился к столику, широко улыбаясь и сверкая большими и печальными голубыми глазами.
— Юджин, сколько лет, — произнес он. Юджин встал, и они обнялись, похлопав друг друга по спине. — О, у нас новые лица.
Я взглянул на новоприбывшего, смущенно улыбаясь. Никогда бы не подумал, что в этом мире бывают мужчины, по красоте готовые соперничать с женщинами. Нет, Астар тоже был очень красив, но его красота была все же более мужественной…
— Знакомься, это Чий, — представил меня Юджин. — Чий, это Варна, он актер, певец, танцор и, в целом, личность творческая.
После слов Юджи Варна стал для меня едва ли не богом. Еще бы ему, с такой-то внешностью, не блистать на сцене…
Я так засмотрелся на Варну, что даже не заметил его протянутой руки. Трое мужчин за столом рассмеялись, а Мария заметила:
— Ну, мой друг, похоже, у тебя появился еще один поклонник.
Варна тоже рассмеялся, а я смутился еще больше и наконец-то пожал ему руку.
— Только смотри, Чий, этот красавчик разбил сердца многих девушек, из которых большая часть были дворянки… — Юджин подмигнул мне.
— Да ну тебя… — возмутился я.
А Пит в это время заказал еще одну кружку пива, которую хозяин незамедлительно принес и поставил перед актером.
— Что, Варна, удачно выступили перед его Высокопреосвященством Государственным Наместником? — спросил он.
— Да, неплохо… Хотя, ты ведь знаешь, что наш наместник не отличается большим умом и ему что ни покажи, все будет великолепным. А чем глупее повесть, тем она для него интереснее.
— Осторожно, Варна, за такие слова можно и головой заплатить, — заметил хозяин. Но видно было, что он полностью согласен с актером.
На улице зарядил частый проливной дождь, я смотрел в небольшое оконце напротив нашего стола и видел, как человеки торопливо бежали по улице в поисках укрытия. Хлопали поспешно затворяемые оконные ставни, двери… Дождь наводил тоску, и я вдруг почувствовал какую-то горечь, словно тень набежала не только на небо, но и на мою душу. Правда, не уверен насчет наличия у чертей души, однако человеческие суеверия заразительны.
Раскаты грома эхом отражались от стен. Наверное, даже молнии сверкали, но в окно было не разглядеть. В трактире как-то притихли, видимо гнетущая атмосфера дождя действовала и на них. Тут кто-то из постояльцев обратился к Варне:
— Эй, Варна, а сыграй-ка нам что-нибудь.
Видимо, Варну здесь знали все и, возможно, часто обращались с подобными просьбами, потому что он с улыбкой пожал плечами и согласно кивнул, а хозяин уже достал откуда-то из-под прилавка старенькую лютню. Постояльцы одобрительно зашумели, перекрывая стук капель по крыше.
Мужчина удобно устроился на нагромождении из ящиков у одной из стен, пару раз провел по струнам, настраивая, а затем заиграл. При первых звуках мелодии у меня по спине словно прошел ток, так это было красиво. Постепенно в мелодию вплелись и слова:
Связь с этим миром Разрушена. Небо, покрытое белым, Рассыпалось. Все, что было в жизни Хорошего, Превратилось в одну только Видимость. Мы мечтали, мы ждали, Мы верили В верность, в дружбу, в любовь Слишком искренне. Но, увы, не для этого Времени Рождены наши лучшие Истины. Может, в будущем, может, Со временем Мир изменится, станет Счастливее. Ну, а нам лишь остались Сомнения — Смерть принять или жить только Мыслями.
Со второго куплета певцу начали подпевать все, кто был в зале. Видимо, песня была широко известна и всеми любима. И да, я их понимал. Мне тоже хотелось запеть, но я не знал слов. Поэтому просто слушал и наслаждался мелодией. Откровенно говоря, в этой компании друзей и знакомых Юджина по тайному братству, обществу или что у них там в целом такое, я чувствовал себя неуютно. На первый взгляд казалось, что они вели непринужденную беседу о житейских пустяках, но по их взглядам и жестам я понял, что они читают словно бы между строк, словно что-то недоговаривая и давая возможность догадаться. Правда, я ничего не понимал, поэтому и догадаться ни о чем не мог. Ко всему прочему, я так и не решил, как мне теперь относиться к Юджину. Кто он теперь для меня? Как он это сказал… возлюбленный? Или по-прежнему просто друг? Хотя нет, просто другом он вот уж точно быть не может. Все произошло как-то сумбурно, и не по моей воле. Скорее я подчинился воле этого человека, сидевшего сейчас рядом со мной и весело обсуждавшего с Питом новую моду на высокие сапоги с подвернутым верхом. Подчинился… Как, однако, странно, я так не смог почувствовать сожаления. Словно так все и должно было быть. Варна под громкие аплодисменты вернулась к нам за столик, сев рядом с Марией-Аннеттой и подвинув к себе кружку с пивом. — Что слышно о Юлиане? — спросил он, поворачиваясь к Питу. Тот пожал своими широкими плечами. Юлиану было чуть больше сорока, и он был торговец книгами. Но что самое странное, внешне он очень сильно походил на Юджина, хотя и выглядел старше. Я даже сперва подумал, что они братья. — Собирает людей, даст нам знать, когда наберется нужное количество, — равнодушно заметил «Железный кулак». — Но давайте больше не говорить о деле, точную дату, время и место вы уже знаете. Там и встретимся. — В последний раз, быть может, — глубокомысленно заметил Варна, перебирая струны. Но его замечание так и осталось без ответа.***
Местом встречи оказался разваливающийся трехэтажный то ли дом, то ли сарай в Квартале бедняков перед самым началом зимы. Мы с Юджином в назначенный час поднимались по ступеням шаткой лестницы под режущие ухо звуки скрипящего дерева, готового вот-вот обвалиться на наши головы. — Ммм… Юджин, мне в туалет надо, — шепотом произнес я. — А тут везде туалет. Не стесняйся, — Юджин даже не обернулся, целенаправленно поднимаясь вверх. Я насупился и нехотя потащился за ним. От седьмого чувства неприятно зудело под ложечкой, хотелось стукнуть этого упрямца по голове и наорать, но результат, скорее всего, будет сугубо отрицательный. Он не просто окончательно утвердится в своем решении, но еще и мне по шее надает и отправит домой. Нет уж, одного я его точно не отпущу. Нас уже ждали. Человек тридцать, в числе которых я узнал Клавдия, Астара, Варну, Юлиана, Пита и Марию-Аннетту. Все пожали друг другу руки, сказав пару пустяков и расселись прямо на полу перед зажженной лампадой. — Какой у нас план, Клавдий? — Астар не стал тянуть резину, спросил напрямую. — План? План только один — взорвать башню. Башня — символ Надзора в этом городе. Поэтому нужно начать с нее. Уничтожим символ — уничтожим и надзор целиком вместе с его носителями. — Но если не будет надзора, не думаете ли вы, что в городе просто-напросто не будет порядка? — я решил внести свою лепту в разговор. Зря. На меня посмотрели как на полоумного. — Чий, это не порядок. Это тотальный контроль, — попытался объяснить мне Юджин. — Но я все равно… — начал было я, но меня перебил Астар. — Давай-ка, Юджин, ты потом разъяснишь своему брату разницу между порядком по согласию и тотальным контролем силой, а сейчас не будем терять время и займемся делом. Юджин не стал спорить, просто кивнул и незаметно пожал мне руку, что означало, чтобы я перестал вмешиваться и просто слушал. Я послушался и больше не стал встревать в разговор, задумавшись над словом «брат», произнесенным Астаром. Знал бы он, как далек я был от брата и не только. — Ты бы полегче, Астар, — заметил Юлиан, — его брат для нас очень и очень важен. Астар нахмурился, а я удивленно взглянул на Юлиана, успев заметить при этом остерегающий взгляд Юджина в его сторону. В чем дело? Чего они не договаривают? — Астар, сколько у нас в запасе пороха и ружий? — поинтересовался Клавдий. — Пороха бочек десять — это все, что мне удалось достать, но нам больше и не надо. Главное — добраться до башни, в ее подземелье есть залежи, по словам Варны, там еще бочек пятьдесят, не меньше… А ружий… где-то около сотни. — Не густо, — мрачно произнес Пит, — Варна, это верно про бочки? — Да. Ровно пятьдесят, со слов самого начальника гарнизона. Все на воздух взлетит, не только башня… Все согласно закивали. — А что делать с гарнизоном? — спросил Юджин. Ответил ему Клавдий: — Окружим. Проблема не в этом, а в другом — что делать, если они пошлют за подмогой. — А как они узнают? — хмыкнул Варна. — На нашей стороне внезапность. — Да, но предатели есть везде… — заметил Юлиан. — Здесь гарнизон на двести человек, нас всего наберется тридцать-сорок. Плюс те, кто не входит в наши ряды, простые жители. Вместе с ними против нас будет наверняка больше двухсот. Задавим числом. — Так-то оно так… Но если взорвем башню, то большая часть гарнизона поляжет вместе с ним. А если повезет, то и сам наместник, — тихо заметил Юджин. — Если мы удачно взорвем замок, понимаете? — Просто нужен благоприятный момент. И нужный человек, Юджин, — также тихо заметил Пит. — Верно… Я сидел между этими человеками, слушал их разговоры, и почему-то мне казалось, что я попал в очень затруднительное положение.***
Мои опасения подтвердились, когда мы вернулись домой. Буквально с порога Юджин спросил: — Чий, ты внимательно слушал то, о чем мы сегодня говорили? — Вроде как… — Чий, — Юджин напряженно вгляделся мне в лицо, — на чьей ты стороне? За нас или против нас? Я смутился, не зная, как правильнее выразиться. — Ммм… я… скорее за тебя, Юджи, ты ведь знаешь, я сделаю все, что ты попросишь… — Все? Я кивнул. — А если я попрошу тебя взорвать башню? Я судорожно сглотнул. Мое седьмое чувство кричало мне о чем-то подобном еще тогда. Когда я рассказывал Юджину о своих способностях, мысль, что он может использовать их в своих целях, неотвязно преследовала мое сознание. — Только… — я подошел к нему вплотную, — скажи мне одну вещь, Юджин. Ты рассказал в братстве о том, кто я такой на самом деле? Ведь так? Юджи замялся. Он что и правда думал, что я не догадаюсь? — Юджи, тебе не надо от меня ничего утаивать. Я полностью на твоей стороне, и я тебя не предам. Однажды ты спас мне жизнь, я отдам долг. Но не только это… Если бы я мог покинуть тебя, я бы ушел, не раздумывая. Но ведь я здесь. — Чий… я… — он опустился на кровать и закрыл лицо руками, глубоко вздохнув. — Я поражен. И я благодарен тебе, правда… Просто в данной ситуации только ты сможешь это сделать. Твое умение сливаться с окружающими предметами позволит тебе легко проникнуть во внутренние помещения дворца, а оттуда и в подземелья, где хранятся бочки с порохом. Тебе всего-то и надо будет незаметно войти, положить взрывчатку на бочки, вытянуть бечевку и поджечь. Я стоял перед ним и слушал, думая о том, что, может быть, я еще могу… переубедить его. Отказаться. — Юджин, вы обвиняете власти города в излишней жестокости, но сами хотите ответить им тем же. Разве это правильно? — Мы всего лишь хотим освободиться от тирании надзора. Если для этого необходимо пролить кровь, мы готовы запятнать свои руки. Но наши потомки будут жить в городе, где не надо бояться сказать или сделать что-то, что будет отличаться от общего мнения! — в смятении слишком громко произнес он, посмотрев на меня с вызовом. — Но я не понимаю, как можно добиться свободы посредством убийства или разрушения, Юджи? — сказал я, досадуя на его упорство. От переизбытка эмоций Юджин вскочил и стал ходить по комнате из угла в угол. — Чий. Вот скажи, в вашем Чертоге кого-то к чему-либо принуждают? Насильно? — Ну, не то, чтобы насильно, но иногда Большой Черт дает распоряжение, а Малым приходится его выполнять. Но это не принуждение, просто… для нас Большой Черт то же, что для вас отец или мать… — Видишь, ваш порядок отличается от нашего. Ваш порядок построен на доверии и согласии. — Но ведь мы тоже в определенной мере несвободны, — возразил я. — Вы свободны настолько, насколько это необходимо, чтобы не чувствовать стягивающих оков. А мы рабы, за которыми ведут постоянную слежку, которых контролируют во всем, даже в мыслях… Но мы добьемся свободы, добьемся… — его глаза яростно вспыхнули при этих словах. — А что потом? Что вы будете делать с этой свободой? — спросил я. — А что ты сделал со своей свободой, Чий? — Я? Думаю… — я закрыл глаза и снова посмотрел на мужчину передо мной, — подарил тебе… Юджин посмотрел на меня долгим взглядом, а затем отвернулся. Это было сожаление? Вот сейчас? Или я так и не научился читать человеческие эмоции? — Так или иначе, Чий, нам нужна наша свобода. А что с ней делать… Пока не получим, не узнаем. Почему-то у меня возникло чувство, что эта свобода — лишь прикрытие. Что на самом деле они просто хотели устроить переворот, революцию, что-то изменить и говорить потом, что они герои. Я очень надеялся, что ошибся. — Чий, — видя, что я расстроился, Юджин подошел ко мне и обнял, целуя в макушку, — перестань. Ты не должен принимать все это так близко к сердцу. В конце концов, если сомневаешься, всегда можешь уйти. От возмущения я вспыхнул: — И это ты мне сейчас говоришь? Юджи!.. Да ты… Я готов был разрыдаться от этой черной неблагодарности. — Чий, Чий, прости… — он стал целовать мне лицо, одновременно успокаивающе поглаживая щеки. — Я дурак, да… Сказал, не подумав, только не плачь… — Я не плачу… — пробурчал я и получил поцелуй в нос, а потом почувствовал его руку у себя под туникой. — Эй, Юджи… Но он уже целовал меня в губы, нетерпеливо стягивая штаны, и я растворился в его ласке, отдался его воле, полностью подчинил себя ему. Хорошо ли это? Вот так зависеть… — Чий, ты такой горячий, — прошептал Юджин, кусая меня за мочку уха, а руками вытворяя такое… — Ааа… я же черт… — прерывисто прошептал я в ответ. — Тогда скинь личину, — попросил он. От этого предложения я слегка растерялся и сразу поостыл. — Зачем? — Хочу любить тебя настоящего — Черта. Не человека, — ответил Юджин, опрокинул меня на кровать и вошел, заставив выгнуться и вцепиться в него, царапая кожу. Личина слетела легко, словно я стряхнул паутину с лица. — Почти ничего ведь не изменилось, — улыбнулся я. — Изменилось. Теперь ты — настоящий, — Юджин вдруг перевернулся так, что я оказался сверху. — И я хочу смотреть на тебя — настоящего. Глядя в эти зеленые глаза, я задрожал всем телом от переполнившего меня возбуждения. Начав двигаться медленно, я сам не заметил, как стал наращивать темп и уже не мог остановиться. Я тонул в этой страсти, давая себе возможность забыться, расслабиться… утонуть…***
— Эй, Малый Черт, ты спишь? — произнес Юджин в темноту. Он лежал на спине, положив под голову руки, а я уютно устроился на его груди, слушая музыку сердца. — Нет… — А этот ваш Чертог… Где находится? Я задумался. Как объяснить человеку то, что может быть понятно только черту? — Ну, вы, человеки, называете ваш мир Верхним, а наш, следовательно, Нижним. Это, кстати, не совсем логично, потому что мы в таком случае жили бы в земле… Но на самом деле наш мир, он как бы…рядом с вашим, так что ли… И в то же время, когда мы смотрим на ваш мир, он получается снизу, то есть фактически мы к вам спускаемся, а не поднимаемся… — Я ничего не понял, — вздохнул Юджин и рассмеялся. — Почему вы можете видеть наш мир, а мы ваш — нет? — Может быть, вы просто… не умеете смотреть? Или смотрите как-то…неправильно… — я не знал, как точно выразить словами мироощущение черта. — Мы смотрим как бы шиворот-навыворот, понимаешь? — Нет. — Ууу… Ну, как объяснить человеку, у которого даже нет седьмого чувства, что Чертог словно бы наслаивается на человеческий мир и одновременно расположен как бы на втором этаже многоэтажного дома… — А, ладно, не объясняй, я ведь так, любопытства ради, — и Юджин повернулся на бок, а я перекатился на его вытянутую руку. — Завтра великий день. День начала, — прошептал он в темноту. — Или день конца, — прошептал я в ответ.
