Отмыться от позора

Хлопнула дверь в допросную. Воблин поднял голову и увидел горящий яростью взгляд старшего лейтенанта. Недоумение сменилось узнаванием: — Янок, ты?.. Как тебя сюда занесло? — но разыгрывать радость от встречи ему пришлось недолго. Во-первых, он и так все знал, а во-вторых… Взгляд Яны говорил, что ему сейчас не поздоровится. — Какого черта, Паш? Не ломай комедию. Просто скажи — какого черта? — в запале Яна сбросила пиджак, обнажая кожаные ремни кобуры. Воблин прищурился и произнес: — Если бы ты тогда трусливо не сбежала, а просто рассказала мне, как есть, то я бы никогда… Никогда не дал бы ему выкрасть именно твоё дело. Но… Ты трусиха, Маринина. Ты боишься отвечать за свои поступки. — Тебе-то что за дело до Коревлевой? Не помню я, чтобы ты особой любовью к ней пылал. — Я и не пылал. Я просто хотел научить тебя отвечать за свои поступки, чтобы ты не боялась ответственности за то, что твои руки в крови! Думала, что, раз ты сначала в просто в ментуру устроилась, а потом и под крылышко к Рогозиной, то никто не достанет тебя? А так, вы все хороши тут. — Ты сказал — «ему». Кто третий? — спросила Яна, проигнорировав всю эту ерунду про ответственность. — Да тому, кто и украл дела. Меня-то не было в Министерстве. Если бы не визитка Седова, вы бы нас никогда не нашли. — Кто?! — Пиши, «начальница», — фыркнул Воблин. — Горюнов, Дмитрий Александрович. Хакер он. Ломанул сайты да поставил ваши дела, грамотно новость составив. Говорит, у него никаких претензий нет. Мы просто ему заплатили. — А телевидение и радио? — вспомнила Яна про то, как узнали Юля, Оксана и Рогозина. — Тоже он. Потер некоторые новости, поставил эту. Там, наверное, до сих пор разбираются, что произошло. — Адрес Горюнова, быстро! — Маринина вдруг потеряла всякое терпение. Хотелось просто выхватить пистолет и выстрелить Воблину в лоб. — Не нервничай, — усмехнулся преступник. — Ты все равно ничего мне не сделаешь, тут же камеры кругом, — тут Яна подошла к нему и вцепилась Воблину в горло рукой. — Думаешь, я так сильно боюсь? Да ничего подобного, — прошипела Маринина, сильно стискивая горло преступника. Когда тот захрипел, в допросную неожиданно ворвались Майский и Рогозина. — Сереж, уведи старшего лейтенанта, — коротко приказала Галя, не отрывая взгляда от Яны. Дождавшись, когда они уйдут, полковник села напротив Воблина и повторила вопрос Марининой, но уже более стальным тоном: — Адрес Горюнова. Все равно вам светит самый большой срок, как организатору, — на этой фразе Воблин скривился и написал адрес на бумаге.

***

— Точно наши дела? — спросила Юля у Белозёрова, который закончил пролистывать последнюю папку. — Сомнений нет. Ничего не выдернуто, не подправлено. — Значит, можно доложиться, что дело раскрыто, — подытожила капитан. В это время мимо лаборатории прошел Майский, ведя перед собой худощавого парня с копной каштановых волос. — Тот самый Горюнов? — Он самый, — отозвался майор. — Даже не сопротивлялся. Яна где? — В буфете, чай пьет. — Юль, отведи его к Рогозиной, а я к Янке схожу. Как думаешь, не уволят ее? — Тебя же не уволили, когда ты Органиста прибил, — хмыкнула Юля. — Так это когда было…

***

Троицу злоумышленников посадили. Как и ожидалось, Павел схлопотал максимальный срок, как организатор кражи. Его жена и Горюнов сели как соучастники. Справедливость восторжествовала, поэтому Рогозина с лёгким сердцем поехала в злосчастное Министерство — доложить Султанову, что дело закрыто, дела возвращены, и репутация ФЭС восстановлена. Восстановились и отношения Яны с Сергеем. Поговорив, каждый признал свою небольшую, но ошибку. Юля сама видела, проходя мимо буфета, как эти двое держались за руки и улыбались друг другу. Всему составу ФЭС пришлось выехать в Министерство, чтобы проконтролировать установку новой сигнализации, а также выслушать, как распекали Родионова, чтобы затем его уволить — всё-таки, он подорвал доверие, и оставлять его было попросту опасно. Оксана, проходя мимо кабинета Рогозиной, заметила, что полковник что-то выговаривает Яне. Та молчала, но затем подняла голову и ответила. Понятное дело, что это был выговор за срыв в допросной. Но ведь у каждого из них, как оказалось, есть свои грехи. Но Яна пообещала, что больше на подозреваемых срываться не будет. Взгляд Галины Николаевны выражал сомнение, но что поделать.