Ad Astra

Цитадель разваливалась на куски, горела и падала. И Шепард горел и падал вместе с ней. Или ему только казалось, что он горит? Шепард сдавленно застонал, заставил себя открыть глаза, но так и не понял, где находится. Сосредоточиться было сложно. Тело разрывало болью, перед глазами плавали цветные пятна, в ушах стоял оглушающий звон. Ему удалось разглядеть не много: кругом были лишь груды искореженного метала и оплавившегося пластика. Пошевелиться не вышло — конечностей он не чувствовал, а электроника инструментона отказала. Впрочем, последнюю дозу панацелина он все равно израсходовал — прямо перед тем, как войти в тот зал. Шепард сглотнул, борясь с мутнеющим сознанием. Так получилось у него или нет, черт побери?! Он расстрелял реактор, который должен был запустить цепную реакцию по всей галактике. А потом там грохнуло, его унесло взрывной волной, впечатало в стену… А дальше? Было же что-то еще, прежде чем он вырубился?! Шепард заскрипел зубами, хватаясь за расползающиеся лоскуты мыслей. Околоземное пространство, заполненное Жнецами и взрывающимися кораблями... Голубая планета, расцвеченная алыми точками взрывов… Проклятый пацан, который неведомо как пролез ему под шкуру… Голубые глаза Лиары, полные ярости и печали… Нет, не то, возьми себя в руки, тряпка! Алые точки взрывов… Алая волна! Он видел ее! И действительно что-то почувствовал! Что-то странное... Да и долбанные имплантаты и протезы отказали — потому он и лежит сейчас, будто сломанный ЛОКИ. Каталист ведь говорил, что так и будет. …Или это просто последствие взрыва и контузии? И все было зря? И Земля погибает, пока он валяется тут, заваленный кучей какого-то изломанного металлического дерьма?! Шепард задышал чаще, не давая себе соскользнуть в забытье. Не сейчас. Он должен понять, перед тем как сдохнуть! Должен! Он всех спас? Или всех уничтожил, доверившись, как дурак, врагу? Чем он лучше Призрака? С чего он взял, будто знает, как лучше? Нельзя было вступать в диалог с ИИ, нельзя было соглашаться, нельзя! Мир тонул в кровавой пелене боли и отчаяния. Может быть, он уже умер, и именно так выглядит ад? Поделом… Сквозь звон в ушах донесся смазанный звук — кто-то звал его по имени. Кто-то нужный и важный. — Лиара? — скорее подумал, чем прошептал он. — Детка, прости… — Джон? — Голос раздался ближе. — Шепард, отзовись! У нас мало времени! Ее не могло быть здесь, в аду. Она-то точно такого не заслужила. Или это такая пытка — вечно слышать ее голос, зная, что она мертва? — Джон… Ответь мне! — голос звучал слишком настойчиво, испуганно и сердито для покойницы. Да чем он, в конце концов, рискует? Он все равно уже мертв. Шепард собрал остатки сил и позвал: — Эй! Я тут… — Джон! Куча металла замерцала голубыми всполохами биотики, заскрипела, раздаваясь в стороны, и он увидел Лиару. Его самого охватило биотическое поле, вытянуло из-под завала и перенесло ей прямо в руки. Она подхватила его с неженской силой и отрывисто скомандовала: — Активация кода! Код: Церера. Возвращение с живым грузом. «Код принят», — отозвался чей-то бесплотный голос. Пространство перед ними выгнулось странным мерцающим пузырем, Лиара шагнула вперед, и искореженные останки Цитадели исчезли. — Реанимационная бригада! — рявкнула Лиара. Но к ним уже и так бежали какие-то люди и азари, затянутые в странные гермокостюмы. Шепарда переложили на каталку и стремительно куда-то помчали, попутно всаживая под кожу датчики и инъекторы. «Погодите! — хотел крикнуть он. — Сперва объясните, что происходит!» Но введенное лекарство уже начало действовать, и он все-таки потерял сознание. Первым, что он увидел, когда очнулся, оказалась сгорбившаяся рядом над виртуальной клавиатурой фигура. Лиара. Она тут же вскинулась, реагируя на движение и на тихий писк медицинского монитора: — Шепард… С возвращением. На ее губах играла странная неуверенная улыбка. Шепард поморгал, прогоняя пелену перед глазами. Почему ему кажется, будто Лиара изменилась? Ее лицо выглядело сейчас суше и старше, вокруг губ залегли жесткие складки, а под глазами прятались тончайшие паутинки морщинок. Это было лицо матриарха, женщины, давно привыкшей к власти. — Лиара, — собственный голос тоже чудился странным и чужим. Но все странности — потом. Первым делом он должен спросить о другом: — У меня получилось? Мы победили? — У тебя получилось, — в ее улыбке мелькнула горечь. — Жнецы уничтожены, Жатва остановлена. Ты — герой, о котором рассказывают легенды, Шепард. — Так, погоди, — Шепард перевел дыхание, чувствуя, как глубоко в груди страх вступил в огнеопасную схватку с яростью: — А теперь все с начала. Где я? Как ты меня вытащила? И сколько времени, черт побери, опять прошло?! — Много, Шепард… — печально кивнула Лиара. — И, боюсь, тебе не дадут отдохнуть. Мир снова в опасности, и ключ к спасению только в твоих руках… Прости, так вышло. Нам пришлось воспользоваться машиной времени, чтобы вытащить тебя до падения Цитадели на Землю. Сумбур в его голове не поддавался никакому анализу. Не то он все еще не отошел после лекарств, не то в голове что-то повредилось. Образы, звуки, обрывки воспоминаний закрутились тошнотворной каруселью. — Вот черт, — Шепард попытался глубоко вдохнуть, но это тоже почему-то не получалось. — Ладно. Хорошо… Но почему опять я?! Губы Лиары дрогнули в скорбной усмешке: — Потому что ты — всегалактический герой, Шепард. И потому что ты — последний, кто разговаривал с Левиафанами. Они вернулись, Джон. Понимаешь, что это означает? — Понимаю, — медленно отозвался он. А потом вздохнул: — Наверное, подохнуть было все же проще…