Под прикрытием

      Намджун слегка слукавил, обещая Юнги прикончить Дженни прямо сейчас. Пока он не мог этого сделать, просто не хотел. Глупо звучит для главаря банды, но родственные узы всё ещё связывали его. После смерти родителей, а точнее их гибели четыре года назад, у Кима кроме сестры никого не осталось. И, пусть именно Дженни стала этому виной, отправлять её на тот свет пока не хотелось.       Пришлось купить особняк подальше от любопытных глаз и перевести сюда Джен. Первые два года он удерживал её в самой обычной комнате, только с решётками на окнах и запертой дверью. Жалел. Но после первой же почти удавшейся попытки бегства решил немного сменить условия проживания дорогой сестрёнке. Теперь она находилась под строгим присмотром. Иногда Джун отдавал распоряжение накачивать её транквилизаторами или лёгкими наркотиками, бывало и так, что девушка вела себя спокойно — тогда помощь лекарств не требовалась.       Намджун метался между желанием отомстить за родителей и жаждой сохранить остатки семьи. Пока для него важнее было первое. Потому Дженни до сих пор жива.       Парень уверенно двигался по коридору, уже обдумывая, что скажет сегодня сестре. Ещё вчера, получив неожиданные известия о засаде на ребят, Ким приказал прекратить подачу препаратов Дженни. Ему необходимо было за короткий период времени привести её в себя. Хотелось поговорить, в сотый раз попытаться узнать, почему она прострелила головы их родителям, но больше всего он желал увидеть её мучения.       Посмотреть со стороны на «сильную» сестру, на которую родители возлагали большие надежды, чем на собственного сына. Её восхваляли, в то время как сам Намджун оказывался в стороне. — Ты недостаточно жесток. Ты слаб, — говорил отец, И Ким навсегда запомнил его слова.       Каждую минуту, каждый час и день его жизни эти едкие замечания его мотивировали. Убить невиновного? Хорошо. Подсадить на героин сотню школьников? Без проблем. Избить до полусмерти сестру, а после оставить её одну на четыре дня, дабы наблюдать за медленной гибелью посредством камер? С превеликой радостью.       Намджуна не воспринимали всерьёз, и сейчас он сумел доказать, что все вокруг ошибались. Он жесток. Безжалостен. Человек, не имеющий чувств, не испытывающий жалости. Ким стал тем, кого хотели видеть его родители, вот только сами они не успели застать его чудесные преображения. А всё благодаря Дженни. Что же, его сестра оправдала ожидания, она и вправду на многое способна.       Ким улыбнулся, вспоминая преследующие его даже во снах события. Эти мысли ежечасно появлялись в его голове, и чтобы от них избавиться достаточно было просто повидаться с сестрёнкой. Глядя на беспомощную Дженни он чувствовал себя ещё увереннее. Поэтому она была нужна ему. Живое доказательство собственной силы и несокрушимости. — Здравствуй, дорогая сестрёнка. Удобно тебе? Хорошо кормят? — издеваясь, спросил Намджун, проходя в комнату.       Дженни не получала транквилизаторы уже почти сутки и теперь понемногу приходила в себя. Хоть и выглядела пока слабой, но уже кое-что соображала и даже могла разговаривать. — Ты, — шёпот вырвался из уст девушки. — Ты не рада меня видеть? — наигранно удивился Ким, придвигая к кровати стул и усаживаясь. — Мы же семья, разве ты не скучала?       Дженни чуть изогнулась в спине, повернув голову. Туман в голове постепенно рассеивался, и теперь она могла собрать мысли в кучу. Родители мертвы, сама она в заключении, а напротив сидит слишком довольный брат. Несколько лет жизни будто вычеркнули из жизни. Вырвали с корнями, оставляя лишь непродолжительные обрывки воспоминаний, когда Намджун сжаливался и позволял ей без таблеток сидеть в заключении. Те моменты были редкими, но счастливыми.       Она могла контролировать свои мысли и чувства, иногда подслушивала разговоры появлявшихся с постоянной периодичностью дружков брата.       Она жила.       Сейчас же, кроме сменяющихся лиц и загадочного успокаивающего шёпота она не слышала ничего. — Я вот смотрю на тебя и думаю, — Джун в упор разглядывал Дженни, задумчиво кусая губу, — что в тебе такого нашёл Юнги, что решил меня подставить? Неужели думал, что так сможет помочь тебе, и вы будете жить долго и счастливо?       Парень следил за тем, как постепенно меняется лицо его сестры. Она удивлённо приподняла брови, а после осмотрела комнату, остановившись глазами на лице Джуна. Тень улыбки скользнула на её лице, но тут же сменилась маской страха и отчаяния. — Он жив? — девушка с ужасом вспоминает последние дни своей спокойной жизни.       В тот роковой вечер она ещё не знала, что придётся совершить и какой грех взять на свою душу. Вместе с Юнги они вновь гуляли, иногда целовались, но чаще просто стояли в обнимку, наслаждаясь присутствием друг друга. Он любил её. Любил так сильно, что готов был пожертвовать собой, но Дженни сделала это первая. А всё потому, что любила ничуть не меньше.       Последствия её поступка продолжаются до сих пор, и, честно говоря, в те редкие моменты, когда она приходила в себя, Намджун уверял её, что Юнги мёртв. Погиб во время очередной схватки с копами.       На слёзы и истерики сил не хватало. Стало внезапно тяжело дышать, думать, говорить. В какой-то момент захотелось умереть, но Джун не позволил. С того дня потянулась бесконечная череда лекарств и препаратов, ослабляющих разум девушки. Они были недостаточно сильными, чтобы сделать из неё овощ, но их хватало на то, чтобы временно затуманить разум.       Если бы Дженни знала, что тот успокаивающий голос, который иногда раздавался в её голове, принадлежал Юнги, настоящему живому Юнги, она наверняка стала бы чуть счастливее. Она захотела бы жить. — Жив, но это ненадолго, не волнуйся, — Намджун встал, обходя стул и положив руки на его спинку. — Пожалуйста, Джун, не убивай, — сквозь катящиеся без воли слёзы шептала девушка.       Голова её постепенно яснела. Намджун это видел, поэтому решил, что ещё несколько суток трезвого состояния, и можно возвращаться к стандартным процедурам. А после, после решать, что делать с Дженни дальше. — Не поверишь, сестрёнка. Я сделаю это, — пожал плечами Джун, смеясь. — Он сам меня об этом попросит, — уже тише произносит, удаляясь из комнаты.       У двери его ждёт охранник, и Намджун кивком головы приказывает ему приглядывать за девушкой и позже принести ей поесть. Тот нехотя соглашается, вспоминая все процедуры, которые необходимо делать для Дженни, включая посещение туалета и ванной. Это давалось сложнее всего, потому как девушка ничего не соображала, всё время разглядывая стену напротив.       Ким удаляется по коридору, слыша позади истеричный плач. Ничего, пусть пострадает. Помучается так, как мучился он после гибели родителей.

***

      Остаток ночи я провёл на своём спальном месте, прислушиваясь к звуками извне. Иногда по коридору проносились шаги или тихая болтовня, пару раз кто-то спускался к холодильнику. К этому времени почти уснул, поэтому почти не осознавал, что происходит. Зато утром был сильно удивлён, ведь проснулся последним.       Всё тело ломило от неудобного положения, а шея затекла так, что ей стало трудно двигать. Спустившись вниз к остальным, первым делом я встретил Удона. Тот поедал лапшу и о чём-то болтал с остальными ребятами. Лисы поблизости видно не было.       Размяв шею, киваю ребятам и тут же пытаюсь выяснить дальнейший план действий. — Через полтора часа мы должны быть вот по этому адресу. Новый поставщик передаст нам часть товара, — Удон лениво рассказывал, пережёвывая свой завтрак. — После возвращаемся на базу и пытаемся выяснить, кто устроил засаду. Конечно, ещё нужно будет оправдаться перед боссом, почему мы привезли только половину товара.       На лице Удона красовалась недовольная маска, потому я предпочёл скрыться за входной дверью, отправившись в машину. Через некоторое время должны подойти и остальные, поэтому времени на размышления у меня было немного.       Приблизившись к авто, замечаю сидящую на переднем пассажирском сидении Лису. Она о чём-то усиленно думает, да так, что даже не замечает, что я стою совсем рядом.       Вначале даже решаю вернуться пока в дом, а после всё же открываю дверцу, усаживаясь на место водителя.       Глаза девушки медленно округляются, а на лице легко читается ненависть. Я был готов к этому, потому совершенно спокойно уселся, бросив лишь один мимолётный взгляд на девушку.       Откинувшись на спинку сидения, прикрываю глаза, мысленно представляя тех, кому был выгоден наш крах. Возможно, это Удон? Он ведь выжил, а парнишка, что отправился с ним — нет. Или это тот парнишка, имя которого я до сих пор никак не могу запомнить? В голове я перебирал десятки вариантов, но почему-то не думал о Лисе.       Внезапно открыв глаза, поворачиваюсь, встречаясь с её взглядом. Следила за мной. Ухмыляюсь, девушка краснеет. Рассматриваю её в упор, гадая, стоит ли заносить девушку босса в общий список подозреваемых, Намджун ведь велел её не вмешивать. — Можешь продолжать смотреть, — великодушно произношу, вновь откидываясь назад.       Девушка поворачивает ко мне голову, несколько секунд размышляет, а затем резко наклоняется: — Закрой глаза, — шепчет, разглядывая меня.       Никак не ожидав подобного, выполняю её просьбу, несколько секунд спустя почувствовав на своих губах чужие. Лиса едва ощутимо касается, а после также быстро пытается отстраниться. Не думая, перехватываю её за плечо и, резко потянув на себя, целую.       Прохожусь языком по губам, аккуратно сминая их и чуть прикусывая. Девушка не сопротивляется, а я подтверждаю свои догадки. Отстраняю её так же быстро, показательно облизывая губы и улыбаясь. — Как же легко ты влюбилась в меня, — самодовольно произношу, думая о том, что теперь у меня есть козырь против Намджуна.       Лиса злится. Наверное, хочет ударить, но вместо этого согласно кивает головой, переводя взгляд куда-то в сторону. — Ты тоже влюбишься, просто подожди немного, — к девушке возвращается уверенность и паршивый характер.       Собираюсь ответить что-нибудь едкое, но дверь машины открывается, и внутрь садятся ребята. Приходится отвернуться и сделать невозмутимый вид, замечая лёгкую улыбку, проскочившую на лице девушки. Она так уверена? — Погнали, Чон, — на плечо мне ложится рука Удона.       Крепко стискиваю зубы, заводя мотор и давя на газ.