Под прикрытием

      Мы едем всего около десяти минут. За это время, оглядываясь в зеркало заднего вида, я пытался понять, кто из присутствующих виновен в гибели ребят Намджуна. У каждого был шанс, осталось только найти мотив. А, впрочем, сам Ким мог ошибаться. Вдруг предатель сейчас был рядом с ним?       Подобные мысли очень мешали, мне приходилось отвлекаться, а ведь управление машиной требовало внимательности, поэтому я постарался на время отложить поиски и хотя бы немного расслабиться. — Чон, — серьёзный голос Удона отвлёк меня.       Дёрнув плечом, смотрю в зеркало, дожидаясь обращения к себе. — Кажется, хвост, — сообщает парень.       Я перевожу взгляд на зеркало, но подозрительного ничего не вижу. Несколько машин позади, но, имея немного опыта, с уверенностью могу сказать, что они не следят за нами.       Пытаясь всмотреться, слегка отвлекаюсь от дороги. Наверное, подобная глупость и стала моей роковой ошибкой. Сидя за рулём, я обычно предельно внимателен, но в этот раз слова Удона заставили меня на время забыть о безопасности.       Пытаясь убедиться в отсутствии хвоста, я не услышал щелчка отстёгивающегося ремня безопасности. Не заметил серьёзный взгляд Удона и его напряжённую руку, покоящуюся на ручке двери. Я совершил фатальную ошибку, когда поверил этому парню. — Ты ошибся, — мимолётно глянув на спящих Лису и Хана, расслабленно констатирую, постепенно сбавляя газ перед поворотом.       На этой улице всегда не слишком оживлённое движение, поэтому выскочивший из-за угла грузовик, скорость которого явно превышала допустимую, выбил меня из колеи. — Нет, ошибся ты, — бормочет едва слышно Удон.       Полицейский всегда должен быть собран. Об этом я тоже забыл.       Секунда, и я вижу, как на ходу из машины выпрыгивает Удон. Ещё одна, и я изо всех сил выворачиваю руль, стараясь избежать столкновения. Сквозь пелену вижу прикрытое маской лицо водителя, стремительно приближающегося к нам. Просыпаются ребята, раздаётся чей-то крик, а в следующее мгновение и мощный удар с противоположной от меня стороны.       Машину заносит, с визгом позади нас тормозит грузовик, водитель которого наблюдает за заносом нашей машины. Изо всех сил я сжимаю руль руками, выворачивая его в сторону заноса. На одном из уроков экстремальной езды нас учили избегать подобных ситуаций или уметь из них выходить. Для этого достаточно было знать, какой привод имеет машина.       Тогда я был уверен, что эти уроки основываются на реальной жизни и обязательно нам помогут, если понадобиться. Сейчас, оказавшись на один метр от смерти, я понимал, что ни один урок экстремального вождения не сообщил мне о том, что делать с дрожащими от страха руками и затуманившимся взором.       Я знал, что не должен делать этого. Не должен сдаваться, но всё же я отпустил руль. Машина перевернулась, задевая тротуар, и под громкие крики очевидцев и тихий плач Лисы со всей силы влетает в ограждение между полосами.       Резкая боль пронзает всё тело, но, кажется, я не замечаю её. Словно во сне сквозь дым пытаюсь осмотреть машину, касаюсь рукой Лисы, с ужасом отмечая, как неестественно изогнуто её тело. Сил остаётся только на то, чтобы сжать её ладонь, пытаясь привести в сознание, но в это же мгновение темнота накрывает и меня.

***

— Грузи его. Аккуратнее, — сквозь звон в ушах слышу знакомый голос.       Чувствую, как меня касаются чужие руки, перемещая и попутно матеря. Изо всех оставшихся сил я стараюсь открыть глаза, из горла вырывается хрип — пытаюсь позвать на помощь, но вместо спасения получаю удар кулаком в челюсть и вновь отключаюсь. Перед глазами проносится образ младшего брата.       Я чувствую лёгкость. Стою один в темноте, но где-то вдалеке раздаётся его пение. Голос срывающийся, тихий, словно запуганный и отчаянный. — Жили в одном доме три медведя, — делаю шаг вперёд, пытаясь отыскать источник звука.       Оглядываюсь по сторонам, чувствую, как на глаза накатывают слёзы. Он совсем рядом. Я снова могу его увидеть. — Папа-медведь, мама-медведица и сынок-медвежонок, — голос ослабевает, я слышу тихий плач и уже бегу вперёд, но кроме темноты не вижу ничего.       Во мне бушует злость и отчаяние, желание увидеть Мёндэ разрывает грудную клетку. Я должен его найти. Попросить прощения, сказать о том, как сильно скучал всё это время. — Папа-медведь упитанный, мама-медведица стройная, — раздаётся над самым ухом. Я резко вздрагиваю, отводя ладони от лица.       Напротив стоит Мёндэ. Такой же, как и в последнюю нашу встречу. Держит в руках медведя, которого я подарил ему на День Рождения, и напевает песенку, раскачиваясь из стороны в сторону. — Ребёнок-медвежонок очень милый, — он смотрит сквозь меня, словно не видит. Или не хочет видеть. — Мёндэ. Это я, Мёндэ, — поднимаюсь с колен, протягивая вперёд руку.       Пальцы охладевают, но так и не касаются брата, хоть и стоит он в полуметре от меня. Закрываю глаза, глотая капли солёных слёз. Он не видит меня. Продолжает улыбаться, держа за лапу мишку.       Пение продолжается. Я дрожу, вновь опускаясь на колени, окружённый темнотой. — Жили в одном доме три медведя, — строчка за строчкой, я схожу с ума.       Смотрю в лицо брату, боясь даже подумать, сколько всего успел сотворить ради одного прощения, и сколько ещё придётся. — Папа-медведь, мама-медведица и сын-медвежонок, — подхватываю мотив, вспоминая, как часто пел эту песню брату перед сном.       Влага на глазах мешает видеть, но сквозь затягивающуюся пелену я замечаю тень улыбки на лице брата. Мой голос срывается на хрип, а тело безвольно падает, заставляя утратить остатки сил.       Ощутив болезненный толчок в спину, я медленно приоткрываю чуть опухшие глаза. Не сразу соображаю, что происходит, ведь мелодия продолжает звучать в голове, а где-то рядом тихий голос поддерживает её словами.       Стараюсь коснуться гудящей головы руками, но движения моги ограничены. Из-за темноты не могу разглядеть чем, но по ощущениям похоже на верёвки. — Кто здесь? Мёндэ? — откликаюсь на голос, напевающий песню.       Внезапно звуки стихают, раздаётся всхлип облегчения. — Чонгук? Это ты, Чонгук? — ответом служит надорванный голос Лисы. Она вот-вот расплачется, и кажется на это есть причины. — Что происходит? Где мы? — дёргаю руками, но всё безуспешно.       Кое-как приподнявшись, сажусь, опираясь об холодную стену позади. Голову откидываю назад, стараясь выстроить события в логическую цепочку, последние воспоминания услужливо подкидываю картинку аварии, а после только боль, голос Мёндэ и эта чёртова песня, всё ещё мешающая соображать. Кажется, я брежу. — Не знаю. Я не знаю, чёрт возьми! — девушка срывается на плач.       Что же, она не такая сильная, какой казалась ранее. — Хватит. Не реви, — от злости дёргаю руками, а когда справа слышится скрежет, затихаю.       В помещение проникает слабый свет из щели приоткрытой двери. Кто-то входит внутрь, но пока я не могу разглядеть. Только напротив в углу вижу сжавшуюся в комок Лису. Девушка тихо всхлипывает, закрывая голову руками и подтянув колени к подбородку. — Очнулись, наконец-то, — Удон вальяжно входит, попутно включая свет.       Жмурюсь от неприятных ощущений, машинально пытаясь закрыть лицо связанными руками. — Что такое? Неприятно? — наигранно удивляется парень, приближаясь ко мне.       Приоткрываю глаза, понемногу привыкая к свету. Мы находимся в пустой комнате, больше напоминающей подвал. Сырые стены, бетонный пол с алыми разводами в центре. С потолка свисает цепь, и, судя по пятнам крови, можно догадаться, для кого она предназначена. — Это был ты, да? — Удон садится на корточки, чтобы рассмотреть моё лицо.       В ответ на вопрос ухмыляется и молча пожимает плечами. Взгляд его становится злее, а улыбка шире. — Сэм, авария — это всё подстроил ты. Не так ли? — смотрю в упор, решительно напирая.       На мгновение в моей голове проносились догадки, что всё это было подстроено личным помощником Намджуна, но проверить я их не успел, и вот поэтому сейчас сижу здесь. — А ты быстро оправился, как я погляжу. Айгу, ты и вправду хорош, — иронично посмеивается Удон. Рукой касается моей головы, растирая остатки крови со лба. — Намджун прикончит тебя, — уверенный голос Лисы отвлекает Удона. — Сейчас продолжим, — шепчет мне почти на ухо и встаёт, направляясь к девушке.       Я напрягаюсь, мысленно моля о том, чтобы эта девчонка заткнулась. Неужели она не понимает, что сейчас очень крупно подставила себя? Удон уже убил несколько ребят Кима, ему ничего не стоит грохнуть и её. — Наша красавица заговорила, — Удон растягивает слова, приближаясь к девушке. Вижу, как она коробится и кажется жалеет о безрассудных словах. — Отвали, — парень присаживается напротив неё, касаясь ладонью распущенных волос.       Наматывает прядь на кулак, оттягивая в сторону. Девушка вскрикивает, я вновь дёргаюсь, но кроме тщетных попыток порвать крепкую верёвку ничего не получаю. — Молчи, Лиса, молчи, — шепчу сквозь зубы.       Раздаётся громкий хлопок пощёчины и смех Удона. Девушка чуть слышно всхлипывает, дёргая связанными руками. — Я бы с радостью занял твой милый ротик, чтобы ты не болтала лишнего, но пока у меня на это нет времени, — он ослабляет хватку, а затем встаёт. — Урод, — тихо отзывается Лиса. — Ты ведь был правой рукой Намджуна. Имел хорошее прикрытие и заработок. Зачем решил пойти против него? — задаю уже несколько минут мучающий меня вопрос.       Удон останавливается, словно хочет что-то сказать, но не решается. Прикладывает палец к растянутым в улыбке губам и шепчет «Т-с-сс», направляясь к выходу.       За ним громко захлопывается дверь, и я облегчённо вздыхаю. — Неужели так сложно было молчать? — прикрыв глаза, злюсь на Лису. — Дура.       Откидываю голову назад, чувствуя резкую боль в затылке. Кажется, в машине я неплохо приложился. Даже удивляет, что всё ещё жив. — Он убил Хана, — из раздумий меня вырывает тихий голос девушки. — Просто стоял и смотрел, как тот пытается выбраться из горящей машины. Убийца.       Девушка пытается говорить, но слёзы мешают. Она пытается утереть их ладонями. Присмотревшись, замечаю сбитые костяшки на её руках, задаваясь немым вопросом. Что ещё она успела сделать, пока я был в отключке? — Сколько мы здесь? — пытаюсь осмотреться, благо Удон добродушно оставил включённым свет. — Не знаю. Кажется, очень долго, — понемногу она успокаивается.       Затем переводит на меня серьёзный взгляд. Долго наблюдает, а затем неуверенно интересуется: — Кто такой Мёндэ? — она продолжает смотреть, а я злюсь. — Не твоё дело, — огрызаюсь, отворачивая голову в противоположную сторону.       Лиса осекается. Отводит глаза в сторону и тихо спрашивает: — Он твой брат? Это его убил Намджун?       Немного удивляюсь её осведомлённости и от этого злюсь ещё больше. Какого чёрта она вообще лезет? Разве это её дело? — Это он тебе во время секса рассказывает? И много же он разбалтывает своим шлюхам? — сквозь рвущиеся наружу гнев и обиду, спрашиваю. — А я-то думал, он поумнее будет.       Пытаюсь отвязаться от расспросов, а вместо этого лишь разжигаю ссору. — Какой же ты урод, — она злится.       Смотрит с ненавистью, дёргая от возмущения руками. Уверен, будь её запястья сейчас свободны, моему лицу не поздоровилось бы. Впрочем, я и не против. Хочется взорваться от бушующих внутри эмоций. Беспомощность, гнев, злость — всё это заставляет меня чувствовать себя слабым, неспособным что-то изменить. — Да что ты? А прошлой ночью ты говорила совсем другое. Нет, даже не говорила, а стонала, — стараюсь сделать больнее.       Мне проще заставить страдать кого-то вместе со мной, чем рассказать о том, что тревожит. Я ненавижу быть слабым. Никогда не позволял себе такого и не позволю. Особенно рядом с кем-то из людей Кима.       Проходит несколько минут абсолютной тишины. Я даже могу расслышать наше тяжёлое дыхание и нечастые приглушённые звуки за стеной. Только сейчас доходит осознание произошедшего. Авария, похищение. Следующим пунктом обычно идёт убийство.       Медленно сползая по стене, ложусь на пол. Спина болит от холодной и неудобной поверхности, но я не обращаю на это внимания. В фильмах люди перед смертью думают о родных, а так как у меня никого не осталось, я просто прокручиваю в памяти воспоминания.       Первый день в участке, первое успешное дело, серьёзное заявление ещё живого брата о том, что он хочет стать похожим на меня, а затем, словно сцена из плохого ужастика, смерть Мёндэ.       Я кладу руку на лицо, стараясь прикрыть глаза от света, но вместо этого незаметно стираю слёзы. Он был моей семьёй. Ради брата я пошёл на это, не жалея о том, что могу погибнуть. Сейчас же, когда смерть стоит в шаге от меня, начинаю задумываться, равноценна ли месть за брата моей жизни, и сколько стоит прощение самого дорогого тебе человека. — Со Ичжону исполнился год, когда я оставила его и уехала. Бросила на попечение матери, с которой не общалась почти девять лет, — Лиса говорила тихо. Я едва мог расслышать её, так и не понимая, о ком идёт речь. — Твой брат? — поворачиваю в её сторону голову.       Усмехается, вытирая рукавом пыльного свитера слёзы. — Мой сын, — пытается улыбнуться, а я молча удивляюсь. Приподнимаюсь, чтобы расспросить, и только потом понимаю, что меня это не касается.       В голове крутятся высказанные мной слова об её причастности к гибели детей. И тут же в голове возникает вопрос: она достаточно бесчувственна для того, чтобы бросить собственного сына и заняться тем, что приносит смерть таким же невинным детям, или всё же я ошибался на её счёт? — Я — убийца. Знаю, — девушка переводит на меня серьёзный взгляд. Несколько секунд внимательно смотрит, а затем продолжает: — И никогда не смогу смыть кровь со своих рук, но это моя жизнь. Мой выбор. И если бы не появился ты, я получила бы шанс всё исправить.       Лиса показательно отворачивается, а я задумываюсь о том, что пусть всё и подстроено Удоном, но неприятностей Намджуну доставить хотелось не только ему.       Предательство Юнги, слова Лисы. Всё это может быть связано, а, значит, я ещё могу выбраться и отомстить Киму. И не я один.       Внезапно сосредоточившись, перевожу взгляд на замолчавшую Лису, слегка приподнимая уголок губ и уже обдумывая план. — Хочешь избавиться от Намджуна и вернуть себе сына, верно? — услышав подобное, Лиса удивляется, а я уверенно продолжаю: — Я помогу тебе. А ты поможешь мне.       Девушка дослушивает до конца, а после качает головой, как бы говоря: «Ничего не выйдет». Я тихо зову её по имени, вынуждая поднять голову и посмотреть на меня. Утвердительно шепчу: «Всё получится», задерживая взгляд на её лице на несколько секунд дольше положенного.