Под прикрытием

      Шли уже третьи сутки нашего пребывания в этом подвале. Удон больше не появлялся, да и из его людей также видно никого не было. Мы час за часом молча сверлили взглядом стену или изредка переговаривались о мелочах.       Строить план или придумывать лазейки было бесполезно, поскольку Удон заранее побеспокоился о нашем состоянии. Знал, урод, что достаточно нескольких дней голодовки, чтобы ослабить организм, и теперь всё, на что мы были способны, так это беспомощно тесниться к стене в ожидании своего часа.       Своего рода пытка слушать, как за стеной смеются охранники и что-то обсуждают, в то время как ты, сидя на привязи, уже не веришь в лучшее. — Будет слишком просто, если мы здесь от голода сдохнем, — Лиса, к моему удивлению, не теряла выдержки даже в таком состоянии. Единственное, что выдавало её слабость, так это бледное лицо и усталые глаза. — Если бы он хотел только нашей смерти, прикончил бы ещё в машине, — соглашаюсь с девушкой, стараясь не смотреть в её сторону. Так проще держать себя в руках.       В это время за стеной послышался шум, и вскоре заскрипела дверь. В проёме появился вначале невысокий парень, а следом за ним и Удон. Оба о чём-то переговаривались, но прервались сразу же, как только привлекли наше внимание. — Я хочу, чтобы ты занялся этим. Доставь груз вовремя, — отдал указание помощнику Удон и пошёл в мою сторону.       Я ожидал очередной колкости или самодовольной ухмылки, а вместо этого почувствовал сильный удар в нос, из которого тут же струйкой потекла кровь. — Прости, с первой нашей встречи мечтал это сделать, — пожимает плечами тот и отходит.       Я не могу дотянуться рукой до лица, поэтому просто наблюдаю за дальнейшими его действиями. — А с тобой, куколка, мы сейчас поиграем, — оставив меня в покое, Удон направился в сторону Лисы.       Я застыл. Хотел рукой дёрнуть или отвести взгляд, но не мог. Только сердце быстро стучало, выдавая волнение. — Отвали, — я ожидал увидеть испуг в её глазах, но там была лишь решимость. Лиса не собиралась сдаваться, не могла принять это, и тогда я понял, что должен сделать всё, чтобы выбраться отсюда. — Заткнись, — брошенная сквозь зубы фраза и громкий хлопок от пощёчины. — Ты слишком много болтаешь. Раньше ведь тебя защищал Намджун, а сейчас вступиться некому.       На этих словах он схватил девушку за волосы, задрав голову к верху. Машинально я дёрнулся вперёд, но верёвки всё ещё крепко стягивали запястья. — А ты как был ничтожеством, так им и остался, — Лиса продолжала злить Удона, а я молил бога, чтобы она, наконец, закрыла рот. Дура.       Вновь удар, но на этот раз куда сильнее. Я видел, как она отшатнулась, когда мужская ладонь проехалась по лицу. — Всегда был на побегушках Джуна. Как собака, — с красной от удара щекой она не выглядела слабой. Только в глазах блестели слёзы, выдавая страх. — Сучка! — взревел Удон, схватив девушку за шею и резко потянув на себя. — Сейчас узнаешь, что делают с такими шлюхами, как ты.       Оскорбления Лисы подстегнули его, а лучшего способа унизить и растоптать девушку, чем опорочить её, Удон придумать не мог. Одним рывком он сорвал джемпер с женского тела, а следом и майку. Растерянно и со злостью я взглянул на Лису, застывая в недоумении. Она улыбалась, причём так торжествующе, словно заранее всё это планировала.       Я попытался представить развитие дальнейших событий, но осёкся, увидев, как Удон ослабляет верёвки, связывающие Лису, поскольку они мешали расположить девушку так, как было удобно ему.       В тот момент он, похоже, решил, что от истощённой девушки не исходит угрозы, поэтому распутал узлы, оставив лишь несколько витков на запястьях. Это всё ещё сковывало её руки, но не мешало двигаться телу, чем и воспользовалась девушка, вовремя вывернувшись.       Ногой она ударила Удона в живот, вынуждая скорчиться, а после ещё раз по лицу. С трудом поднялась на ноги, держа связанные руки перед собой, и собиралась приблизиться ко мне, но звуки шагов остановили её.       Несколько секунд мы смотрели друг на друга, а после она бросилась к двери. Напоследок бросила тихое «Прости» и сорвалась на бег. Послышался крик охранника и глухой стук. Она сбежала. — Сука! — Удон начал приходить в себя.       Взглянул сначала на меня, а после, кое-как поднявшись, направился к двери. С тяжёлым грохотом закрылся засов, и я вновь оказался в темноте, только на этот раз я здесь был один.       Знаю, она поступила не самым лучшим образом для меня, но, пожалуй, самым выгодным для себя. Мы не успели бы сбежать вдвоём, а так, возможно, хотя бы у неё будет шанс выбраться.

***

      Я не мог определить, сколько времени прошло, прежде чем за дверью вновь раздался шум. Может час или два, может больше, но в тот момент, когда лучи света вновь осветили комнату, я был готов от усталости провалиться в сон. — Живой? — вошедший внутрь мужчина пнул меня в ногу, поставив рядом тарелку со странного вида кашей.       Я приоткрыл глаза, и тот удовлетворённо хмыкнул, молча покидая комнату. Спустя несколько секунд зажглась лампочка под самым потолком, что немного порадовало меня. Сидеть в темноте в пустой комнате уже надоело, а так была хоть возможность осмотреться.       Есть мне хотелось очень сильно, тело ослабло, а глаза то и дело закрывались, но мои руки всё ещё были связаны, и единственное, что я мог, это наклониться к тарелке и есть без помощи рук.       Сначала казалось, что я подавлюсь и тут же скончаюсь, но уже спустя несколько минут получилось приспособиться. Да, так глупо и странно я никогда себя не чувствовал, но силы мне были нужны, и только так я мог их получить. — Не сбежишь больше, сука, — вновь шум за дверью и противный голос Удона.       Через несколько секунд в комнате появляется и он сам, а вошедший следом парень, под руки держащий бессознательную Лису, вдруг ослабляет хватку. Тащит тело девушки к стене, привязывая руки верёвкой к трубе. Я молча наблюдал за этим, разглядывая подпухшее и явно избитое лицо. Старался убедить себя в том, что виновата она сама, раз даже без шанса на побег пыталась удрать. Но каждый раз, когда я мысленно произносил себе это, в моей груди что-то замирало, а перед глазами вставал образ заплаканной девушки, чья собственная загубленная жизнь стала помехой и лишила ребёнка матери. — Будь умнее, Чонгук, — с едкой ухмылкой советует Удон, намекая на порывистость и глупость девушки.       Я не свожу с неё взгляда, крепко сжимая руки в кулаки и дожидаясь, когда помещение вновь опустеет. Так и происходит вскоре. Когда дверь закрывается, я медленно передвигаю верёвку по трубе, стараясь доползти до девушки. Теперь мы находимся не так далеко друг от друга, и я могу ей помочь. — Дурочка, — шепчу, приблизившись.       У меня нет возможности коснуться синяков на её лице, не могу даже приподнять её тело, чтобы устроить поудобнее, только наблюдаю. Облокачиваюсь головой о стену позади себя и ещё раз дёргаю руками, чтобы убедиться, что верёвки всё ещё на месте, а я по-прежнему в этой чёртовой комнате в одном шаге от смерти.

***

— Удон, — приказной голос Намджуна разносится по всему складу.       Спустя несколько секунд из-за пустого стеллажа выходит невысокий мрачный мужчина и направляет вперёд пистолет. Девушка даже не дёргается, продолжая в упор смотреть на Кима. Находясь под прицелом, сохраняет хладнокровие и двигается небольшими шагами вперёд. — Я могу тебе пригодиться, — заявляет так уверенно, что от неожиданности оба мужчины смеются.       Вокруг них лежит с десяток трупов, среди которых могла оказаться и она, но, видимо, она действительно ценный персонаж, раз Намджун заколебался. Приехал, чтобы убрать конкурента, а получил в подарок вот такой сюрприз, заявивший, что она просто необходима Намджуну. Даже смешно. — И чем же? — лукаво улыбается Ким.       Он определённо обольщён столь уверенной девушкой, которую не испугало ни дуло пистолета, ни гибель её команды в считаные минуты. — Я умею вот так, — усмехается Лиса, оказавшись в паре шагов. Вытаскивает из-за пояса пистолет и направляет вперёд. Таким образом теперь они оба под прицелом. — Интересно, — задумчиво тянет Намджун. — Не боишься, что Удон прикончит тебя раньше, чем ты успеешь спустить курок?       Словно по приказу помощник Кима подходит ближе, снимая оружие с предохранителя. Ждёт лишь сигнала, но получает лёгкое движение рукой. — Отбой, — командует Намджун, не сводя глаз с девушки. Подходит к ней ближе, осторожно вынимая пистолет из рук и бросая на пол. — Нужно уметь вовремя принять сторону победителя, — советует, двумя пальцами подхватив подбородок.       Лиса улыбается, в упор рассматривая нового босса. — Я как раз этим и занимаюсь, — парирует на его высказывание, чем тут же вызывает смех. — Она мне нравится, — продолжая хохотать, заключает Намджун, так и не увидев мелькнувшего в её глазах отчаяния. Отвращения к самой себе.

***

      Лиса была без сознания около трёх часов по моим подсчётам. Благо, эти придурки за стеной включили телевизор, и отголоски вещавших по ящику передач помогали мне хоть немного ориентироваться во времени.       Продолжая размышлять о будущем, я смотрел то в стену, то на девушку, никак не находя в себе сил решить, кем сейчас я вижу Лису. Очередная дура, превратившая свою жизнь в притон или загнанная в угол девушка, сломившаяся по воли обстоятельств и сейчас жаждущая вернуть всё на места.       Оба мнения о ней казались правдивыми, и оба не смущали меня и не вызывали отвращения. Я больше не воспринимал её как прежде, я увидел её по-новому. И теперь от «новой» Лисы никак не мог отвести взгляд.       Каждый её поступок теперь можно было истолковать иначе, а все прежние теперь были объяснимы. Вот только я всё ещё не знал, чувствует ли она что-нибудь к Намджуну или просто ждёт удобного момента для ухода. Хотя, в свете последних событий вряд ли ей это удастся. — Ну и дура же ты, Лиса, — констатирую. — Круглая идиотка.       Вспоминаю её уверенность и жажду выбраться, обернувшиеся ссадинами и кровоподтёками на теле и лице. — Знаю, — раздаётся шёпот в качестве ответа, заставивший меня замереть с открытым ртом.       Девушка приоткрыла глаза и теперь в упор меня разглядывала, глотая невольно скатывающиеся по щекам слёзы. — Я знаю, — повторяет чуть громче, не сводя с меня глаз.       Я киваю в качестве согласия и вновь задерживаю взгляд на её лице дольше положенного. Кажется, это становится моей привычкой — везде и всегда смотреть лишь на неё.