Часть 11
16 февраля 2018 г., 02:22
Холодная вода и лёгкое похлопывание по щекам помогло: Локи открыл глаза.
— Ну и напугал же ты нас! — облегчённо выдохнул Стефан.
Софья же ничего не сказала, а просто уложила рядом с Локи лиса, который пришёл в себя чуть ранее и пока не очень твёрдо стоял на ногах.
— Как ты себя чувствуешь? — В голосе селянина сквозила такая ставшая уже привычной забота.
— Не сказал бы, что хорошо. Как будто вновь с Халком повстречался.
— С кем? — удивленно вскинул брови Стефан.
— Аааа, да так… Был там один… — Трикстер покраснел и смущенно усмехнулся, не расположенный пускаться в подробные пояснения.
— Ты помнишь, что с тобой произошло?
— Когда? Сейчас или вообще?
Этот вопрос удивил Стефана и подтвердил его предположения, что Локи рассказал далеко не всё о своём пребывании на озере. Понимая, что давлением откровенности не добиться, он уточнил уклончиво:
— Что ты вообще помнишь хотя бы про сегодняшний день?
Локи задумался. Его молчание длилось довольно долго, но селянин не торопил. Не стал он и удерживать принца, когда тот встал и перешёл к костру. Лис моментально переместился поближе к нему. Внешне казалось, что они ничем не изменились, но и Стефан, и Софья чувствовали, что какие-то изменения всё же произошли, хоть и не особо заметные глазу.
Наконец Локи решился. Кому ещё, как не им, он мог рассказать если не всё, то многое?
— Озеро или валуны имеют какую-то магическую силу, которая смогла меня освободить от влияния ведьмы. Попав в Мидгард, я уже лишился части своих способностей, но после встречи с ведьмой у меня перестали получаться даже очень простые трюки, которыми я владел в совершенстве с детства… Теперь опять всё могу.
Софья ошарашено смотрела на него:
— Но зачем бабушке было это надо?
— Я бы тоже хотел это знать.
— А лис?
Локи лишь недоуменно пожал плечами. Лис же, как будто поняв, что речь идёт о нём, подошёл к костру и лапкой осторожно откатил в сторону тлеющий уголёк, а потом когтем ловко разбил его на две части. Не обращая внимания на наблюдавших за его манипуляциями людей, он чуть-чуть притушил одну из половинок и выразительно посмотрел на хозяина. Потом резко подтолкнул к почти потухшему угольку другой, и они оба, соединившись, вспыхнули, опалив сухую траву вокруг.
Локи продолжал сидеть с озадаченным видом, а Стефан вдруг понял, что хотел сказать лис:
— Локи, смотри, это же история про тебя! Ты был магом — ярким угольком, но силу разбили и притушили, и лишь воссоединившись со своей второй «половинкой», ты вновь обрёл свою силу в полной мере. Твой рыжий спутник оказался хранителем твоей магии! Вот только как ведьма сумела это сделать и зачем?..
Ба, да ты совсем спишь! — с этими словами селянин помог отчаянно зевающему принцу поудобнее устроиться прямо у костра, потом накрыл его пледом и тихо произнёс:
— Спи! Днём всё обсудим.
Сам же Стефан чувствовал себя бодро и ложиться не собирался, тем более, что до рассвета оставалось совсем немного времени. Он сидел, смотрел на пламя и пытался разобраться в потоке мыслей о событиях прошедшего дня.
От сумбурных мыслей его отвлек шорох. Локи явно снилось что-то плохое. Он метался, скинув плед, и что-то эмоционально шептал. Но сколько не вслушивался Стефан, все равно не сумел разобрать ни слова. Ему оставалось только предположить, что принц бредил на каком-то незнакомом языке.
Стефан ещё раздумывал, будить его или нет, когда заметил, что выражение лица спящего Локи начало меняться. Оно становилось то злым, то хитрым, то ехидным, то грустным... Бог лжи и обмана менял свои маски, явно не контролируя этот процесс. Каким он встанет утром, Стефан даже боялся представить. Он только надеялся, что такая резкая смена эмоций во сне не сильно повредит психологическому состоянию проснувшегося Локи.
А Локи, как будто почуяв, что за ним наблюдают, вдруг притих, перестав метаться и бредить.
— Что же тебе сниться, мой мальчик? — еле слышно прошептал Стефан и вновь укутал принца пледом. И замер, пораженный. Он увидел, как по щекам трикстера бегут, оставляя мокрые дорожки, слёзы. Локи плакал во сне. Маска высокомерия пропала, и Локи вновь стал выглядеть, как расстроенный беспомощный мальчишка, которому больно и страшно.
Принц, бог, маг, лжец, шкодник — всё это отошло на второй план. Остался лишь тоскующий от своего одиночества в чужом мире мальчишка, нуждающийся в поддержке близких ему людей. Стефан посмотрел на звёздное небо. Где там его Асгард? Селянину вдруг почудилось, что за ним наблюдают, и слова, копившиеся внутри, полились сами собой:
— Кто ты, мать Локи? Любишь ли ты его?
Если ваш мир действительно существует и если существует этот самый мост, по которому вы можете перемещаться между мирами, то приди к нему, хотя бы на миг! Помоги ему! Придай ему уверенности и сил, чтобы он смог выжить в нашем мире. Даже если он и виновен… Ты же мать! Неужели его прегрешения столь велики, что ты можешь равнодушно наблюдать, как он мучается? Неужели ты не чувствуешь, как ему плохо? Неужели твоё сердце не ноет тревожно за того, кого ты столько лет называла любимым сыном? И если от этой любви осталась хотя бы капля, подари её Локи. Дай ему знать, что всё ещё любишь, что прощаешь его, что думаешь о нём, что беспокоишься за него…
Стефан не мог знать, что его словам, идущим из глубины души, были не нужны ни Биврёст, ни какая-либо магия. Вопреки всем мировым законам, они сумели пробить расстояние и, долетев до далёкого Асгарда, гремели сейчас в королевских покоях, сводя с ума не только Фригг, но и Одина.
***
Одину было плохо, как никогда. Он уже догадался, что Фригг, несмотря на запрет, всё же попыталась увидеться с младшеньким, пусть и неродным, но любимым сыном. Хеймдалль уже успел доложить ему: Фригг сумела каким-то образом обойти все настройки запуска Биврёста, правда, полностью запустить мост у неё не получилось. В Мидгард улетел лишь лёгкий световой луч, чьей мощи хватило только для пересылки кратковременной иллюзии. Разговаривать с женой на эту тему Один не хотел, так как чувствовал: разговор может закончиться очередной размолвкой. Локи, стервец, даже своим отсутствием умудрялся осложнять ему жизнь. Ситуация дошла до того, что в минуту слабости ВсеОтец попытался как-то вернуть трикстера в Асгард, да с ужасом понял: он не в состоянии сделать это, так как Локи что-то удерживало в Мидгарде. Чужая магия была настолько сильна, что Один не сумел даже пробиться в сознание наказанному. А вот у Фригг, похоже, это получилось! Взглянул на жену. Во взгляде любимой женщины не было ни намека на любовь, только ненависть. Этот взгляд стал последней каплей. Обреченно махнув рукой, Один поспешил покинуть зал, но на пороге на миг задержался и проговорил, стараясь не смотреть в сторону Фригг: — Мне очень жаль. Но малыш вырос. Прими это. Потом помолчал и добавил: — Я не хотел отправлять Локи в Мидгард. Предложение выбора появилось само собой, во время вынесения приговора, как будто кто-то подсказал мне его. Я не думал, что Локи выберет Мидгард после всего того, что там натворил. Я хотел подержать его какое-то время в темнице, а потом найти повод выпустить и дать возможность загладить вину… И... Я не могу вернуть его обратно. Произнеся эти страшные для Фригг слова, Один всё же осмелился взглянуть на жену, а потом добавил: — Делай, что хочешь. Хеймдалль, помоги ей… — и быстро вышел. Фригг как будто только и ждала этого разрешения. Не успели захлопнуться за Одином створы, как она с решительным видом повернулась к застывшему Стражу…***
Стефан не знал, что на него нашло. Он не имел привычку разговаривать с небесами и, уж тем более, с богами. Неизвестно, как долго бы он еще вел этот странный монолог, но перед глазами на миг вдруг сверкнул радужный луч, а у ног что-то звякнуло. Селянин наклонился и поднял с земли необычной красоты браслет. Украшение состояло из нескольких изящно переплетенных цепочек с хрустальными шариками-подвесками. Несложно было догадаться, что этот неожиданный подарок предназначался принцу. Стефан вложил браслет в руку Локи и осторожно сжал ему пальцы в кулак. Трикстер даже не проснулся, только сильнее стиснул кулак.
