А в этой сказке было так...

      Позднее Локи не раз будет вспоминать этот день, чтобы понять, что именно произошло и что явилось тому причиной.       Локи проснулся внезапно, как будто кто-то его толкнул или позвал. Практически не думая, что делает, оделся и, небрежно плеснув в лицо водой из ковша, поспешил на выход, на ходу приглаживая растрепавшиеся за время сна волосы. В последний момент, на абсолютном автомате, прихватил кинжалы, привычным жестом убрав их в рукава. Там, в потайных клапанах, он носил раньше ножи. Подаренные кузнецом клинки своими размерами идеально вписались в эти импровизированные ножны.       Легкий ветер привел в чувство, и трикстер с некоторым недовольством завертел головой, пытаясь понять, куда это он направляется. Никакого вразумительного ответа в голову не пришло, а потому он решил просто заглянуть к Стефану. Уже сделал шаг с крыльца, но вспомнил про трость. Было рискованно понадеяться на то, что сможет дойти без её помощи. Несмотря на в целом неплохое самочувствие, Локи всё же немного волновался за состояние ног, которые даже после купания в исцеляющем озере, давали определённый повод для волнений.       Мгновенное ощущение опасности заставило его крутануться на каблуках. Быстрое движение — и кинжалы ладно легли в руки. И очень даже вовремя. В нескольких метрах от принца готовился к прыжку один из соседских псов. С детства воспитанный в злобе, он был великолепным напарником хозяину на охоте, в считанные минуты заваливая медведя. Локи знал, что собаки селян серьезно выдрессированы, сами по себе никогда не бросятся на жертву. А это означало лишь одно: кто-то умышленно натравил животное на трикстера. Раздумывать над тем, кто это сделал и зачем, было некогда, так как пёс прыгнул, целясь в горло стоящему перед ним человеку, как делал не раз, нападая на медведя. Подчиняясь неслышному приказу, он не думал о том, что медведь и человек могут чем-то отличаться. Он хотел лишь рвать эту податливую мягкую плоть, пьянея от свежей крови и хруста ломающихся костей. Вот только прыжок четырёхлапого убийцы был остановлен. Стремительный взлёт блестящего клинка — и пёс валяется с перерезанной глоткой у ног Локи. Но радоваться было рано. Краем глаза трикстер заметил, как из боковой улицы на него летит ещё один охотничий пёс. Спешно упав на колено, Локи поднял над головой перекрещённые руки, приняв на кинжалы тяжёлую тушу. Распоротое брюхо не оставляло псу ни малейшего шанса на выживание. Но и сам принц был на краю гибели, так как, не успев встать, подвергся третьей атаке. Пёс оказался на редкость сообразительным. Бросаясь, он целил уже не в горло жертве. Локи ничего не успел сделать, как зубы пса сомкнулись у него на запястье. Раздался странный хруст, но, к своему большому удивлению, боли Злокозненный не почувствовал. А пёс как-то странно замер, а потом, отцепившись от руки, упал на землю. По собравшейся на шум толпе пронесся вздох удивления. На глазах у остолбеневших от ужаса людей, лежащий на земле зверь вдруг начал покрываться льдом. Сначала скрылась под страшным покрытием морда, потом — шея, грудь и передние лапы… С момента нападения до полного оледенения трупа прошло не более минуты.       «Кристаллы!» — Локи только теперь вспомнил о подарке матери. Пёс, желая сломать ему руку, попал зубами на кристаллы браслета. Выйдя из хаты, не прикрывшись охранной магией, принц всё равно оказался защищённым. Камни из такого далекого родного мира защитили бастарда королевских кровей. И пусть вырос он в Асгарде, считая себя Одинсоном, по природе он всё равно оставался йотуном, сыном Лафея. И именно происхождение и спасло ему жизнь.       Локи медленно поднял голову и обвёл внимательным взглядом притихшую толпу. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего, но и убежать, спрятаться от взгляда колдуна не получилось бы: какая-то сила, казалось, лишила поселян возможности двигаться. Но и сам трикстер ощущал себя не лучше. В нём закипала злость, растравляемая навязчивым тихим шёпотом. Слов Локи понять не мог, да этого и не требовалось. Каким-то внутренним угадаем он понимал, что этот голос твердит ему о мести, напоминая всё неприятное, что случилось за время пребывания принца в Мидгарде. А ещё он понимал, что имеет Силу, способную снести поселение, полностью сравняв его с землёй. И это была не знакомая ему с детства магия. А нечто более мощное и страшное, древнее самого древнего из известных ему миров. Локи почувствовал, как его рука поднимается как бы сама собой, а не по его желанию. Ещё миг и с этими людишками будет покончено…       Боль! Какая сильная головная боль! До мерзкой слабости и радужных пятен перед глазами… Радужных? Биврёст! Какой-то тусклый и слабый. Но это он. И неужели я сейчас увижу…       Локи ощутил прикосновение к поднятой руке, а голос, такой родной, сумел перебить шёпот, требующий мести:       — Научись быть великодушным… Научись понимать… Научись прощать…       От напряжения руку свело судорогой, настолько сильной, что Локи с трудом удержался от стона. Но, странное дело, эта боль помогла и он пришел в себя. Уже иным, не таким злым взглядом он посмотрел на толпу. Разглядел в ней Софью, испуганно прильнувшую к какому-то парню и Стефана, пристально, но, тем не менее, приветливо смотрящего на него…       «Научись быть великодушным… Научись прощать…»       Принц выпрямился, с брезгливой гримасой на лице пнул заледеневшего пса:       — Убрать! — потом повернулся, и, с трудом наступая на ногу, колено которой сильно зашиб при падении, вернулся в дом. Остатка сил хватило лишь на то, чтобы закрыть дверь. А потом Локи накрыла темнота.       Это было самое странное и страшное видение из всех тех, что посещали трикстера в Мидгарде. Тьма периодически разбивалась болезненными для глаз бликами, которые собравшись в единое целое, ослепляли своим светом… Из ниоткуда вдруг появлялась Фригг. Она тянула руки к Локи, а потом, в считанные мгновения, превращалась в старую ведьму… Гремели какие-то мужские голоса, периодически заглушаемые шёпотом, таким тихим, что невозможно было разобрать не только слова, но и кто их говорит. Но иногда сквозь этот мерзкий, вызывающий головную боль, шёпот прорывался чистый женский голос, повторяющий, как молитву: «Локи, найди себя!»       — М-м-ма-м-м-ма-а-а…       — Он возвращается! — взволнованный девичий голосок показался смутно знакомым, как и лицо склонившейся над принцем девушки.       — Что со мной?       — Ничего страшного. Ты просто потерял сознание.       — А ты кто?       — Колдун, я же Аника! Неужели не помнишь меня?       — Аника?       Этот небольшой диалог привёл Локи в сознание и он попытался сесть.       — А вот этого пока не стоит делать! — мужской голос также был знаком трикстеру:       — Стефан!       — Стефан, Стефан, кто же ещё? Вот уж не думал, что на старости лет буду не внуков няньчить, а великовозрастного безобразника выхаживать. Делать мне больше нечего! Ну вот и чего ты улыбаешься? Лежи давай, не смей вставать. А ещё лучше — поспи.       Локи со слегка виноватой улыбкой откинулся на подушку и вновь закрыл глаза. Спать не хотелось.       — Пить!       Сильные мужские руки приподняли принца, а Аника поднесла к его губам бокал с травяным настоем. Несколько глотков терпкой жидкости взбодрили Локи и вызвали чувство голода.       — Кашу будешь? — Аника протерла лицо больного влажной тканью и, получив утвердительный кивок, отошла к столу.       — Стефан…       — Тссссс… Все разговоры потом, когда поправишься.       — Если я из-за минутного обморока буду часами валяться в постели — это уже слишком.       — Минутного? Да ты три дня в бреду метался, пугая всех своими криками!       Услышанное выбило из колеи, лишило сил и Локи безропотно позволил Анике накормить его. Сытый, он опять прилёг, не сводя вопрошающего взгляда со Стефана. И тот, поняв, что принц всё равно не отстанет, решился на разговор:       — Когда ты вошёл в дом, мальчишки подлетели к псу и один из них, осмелев, прикоснулся к нему, а потом с воплем отпрыгнул в сторону. Его пальцы также покрылись льдом! Правда, очень тонким слоем, который потом растаял. Сейчас с мальчишкой уже всё в порядке. Труп мы с кузнецом подняли вилами, закинули на телегу, отвезли подальше в лес и закопали. За всем этим я как-то не сразу сообразил зайти к тебе. Софья и Аника пошли со мной. Ну, а где Аника, там и Михал…       Ты лежал у самого порога, а лис бегал рядом и тявкал. Михал помог переложить тебя в постель и раздеть. Кажется, псы не смогли тебя задеть. Даже на руке, в которую вцепился один из них, нет ни царапины. А вот с коленом плохо. Оно распухло и тебе его пока лучше не беспокоить.       На этих словах Локи резко сел и откинул одеяло, ничуть не стесняясь присутствия девушек. Левое колено было обмотано лоскутами, от которых исходил знакомый запах:       — Мазь?       — Да. И не вздумай вста… Ах ты, неслух!       Не обращая внимания на предостережение селянина, трикстер все же спустил ноги на пол и попытался встать. Лучше бы он этого не делал! Ногу пронзила острая боль, и Локи чуть не упал, лишь в последний момент уцепившись за руку Стефана. А он церемониться с принцем не стал. Жёстко ухватил за ухо, крутанул так, что Локи взвыл, а потом толкнул его в постель. Не ожидавший подобного обращения, Злокозненный судорожно натянул на себя одеяло, укрывшись почти с головой и испуганно взглянул на селянина, но тот уже повернулся к дочери и Анике:       — Девушки, поняли, что надо делать, если этот сорванец опять попытается встать, пока меня не будет?       Софья и Аника переглянулись и, хихикнув, кивнули головами. Локи, услышав такое напутствие, открыл было рот, но ничего не сказал. Потом отвернулся лицом к стене, поплотнее закутавшись в одеяло и, неожиданно для себя, задремал, не заметив, что Стефан ушёл. Девушки, стараясь двигаться как можно тише, убрали грязную посуду, а после пристроились у окна с вышивкой. Наступившую тишину не стал нарушать и лис, появившийся как будто из ниоткуда и свернувшийся рыжим клубочком в ногах у хозяина.