А в этой сказке было так...

      Стефан вернулся, когда за окном уже стемнело. Тихонько подошёл к девушкам, которые закончили рукодельничать и, с лёгким кивком, глазами показал в сторону спящего Локи. Софья отрицательно помотала головой, но вдруг из-под одеяла раздалось невнятно-сонное:       — Я не сплю!       Край одеяла откинулся и появилось заспанное лицо принца. Его выражение было настолько потешным, что девушки прыснули. Глядя на них, улыбнулся и Локи. Он с наслаждением потянулся, а потом, скорчив нарочито несчастную гримасу, смущённо вздохнул:       — Кушать хочется!       Это вполне естественное желание больного вызвало у селян восторг. Девушки захлопотали у стола, а Стефан принёс ковш с водой и полотенце, чтобы Локи мог умыться. Возвращая селянину полотенце, трикстер придержал его за рукав и тихо произнес:       — Надо бы поговорить.       — Хорошо, после ужина.       С завидным аппетитом Локи быстро покончил с едой и, посмотрев на мужчину, слегка приподнял бровь. Тот понял намёк правильно:       — Девушки, вам пора к себе вернуться. За больного не беспокойтесь, я пригляжу.       Аника пыталась было возразить, но Софья, перехватив переглядки отца и принца, взяла подругу под руку и повела на выход, отвлекая внимание от Локи. Когда за девушками закрылась дверь, Стефан придвинул скамью к постели, присел и, собравшись с мыслями, начал пересказ новостей:       — Дела в селении творятся разные. Кира для безопасности посадили под замок в старую баню, но, похоже, это для него не помеха. С собаками он «подсобил», сам уже сознался, да в этом никто и не сомневался. Практически не осталось никого, кто бы его хотел поддержать или защитить. Даже родные отказались от парня.       — Защитить от чего?       — Старейшины назначили суд, который состоится, как только ты сможешь ходить.       — Я? — Локи округлил в искреннем удивлении глаза и неловко приподнялся на постели.       — Лежи, лежи… Да, всё зависит от тебя. Старики решили, что судьбу Кира решать тебе.       Принц резко сел, поморщился, согнул ноги в коленях, и, облокотившись на них, задумался. Он не концентрировал взгляд на чём-то конкретном, просто смотрел в никуда. Впервые в жизни ему надо было решить судьбу человека. Это напомнило Локи его же выходку, когда он сумел поставить на колени целую площадь народа. Тогда он, не колеблясь, чуть не убил рискнувшего спорить с ним непокорного старика. И убил бы, не вмешайся кэп. Но то было совсем другое, да и он сам был совсем другим. Тогда им руководили амбиции, а сейчас? Тоже амбиции или элементарный страх перед неизвестностью будущего? Трикстер понимал, что двум колдунам, отношения которых оставляли желать лучшего, не ужиться. И если Кир в попытке захвата власти, уже дважды сделал свой ход, то и ему пора начинать действовать, хотя бы чтобы остаться в живых. Устранение неожиданного и опасного конкурента должно быть максимально действенным. Но и убивать не хотелось.       Идея пришла сама собой:       — Пусть уходит. Скажи старикам, что я не хочу судилища. Пусть он просто уйдёт из поселения. Поблизости есть ещё какое-то жильё?       — Да, есть. В паре дней хода есть поселения: охотники и горняки. Они иногда появляются у нас с обменом своей добычи на продукты и вещи, которые им сложно производить в лесах. Вот только примут ли там Кира? Хотя… На конец недели у нас договорён очередной обменный день и этот вопрос можно будет решить, если старикам понравится твоё предложение оставить парня без наказания.       — Если они хотят, чтобы его судьбу решал я, то передай им, что на иной вариант я не согласен и это моё окончательное решение. А не примут его в тех местах, значит, пойдёт дальше.       Локи опять замолчал. Стефан не стал его тормошить, а спокойно отошёл к столу, дабы закончить начатую дочерью уборку после ужина.       — Стефан…       — Что, сынок? — мужчина произнес это автоматически, а когда понял, что сказал, осёкся. Он заметил, как Злокозненный на какой-то миг словно потемнел лицом, но быстро оттаял.       — А где вообще мои вещи?       — Вон лежат. — Стефан махнул рукой в сторону сундука, на котором Локи разглядел свою аккуратно сложенную одежду.       — А браслет — вот! — из-за зеркала селянин достал небольшой холщовый мешочек и протянул его принцу:       — После истории с псом я побоялся оставлять его у всех на виду.       Локи одобрительно кивнул, развязал холст и вытряхнул содержимое себе на ладонь. Браслет мягко скользнул на колени…       Злокозненный замер, а потом, подхватив браслет за конец цепочки, отбросил в сторону одеяло и положил украшение кристаллами на больную ногу. Знакомые переливы искр в бусинах, казалось загипнотизировали его, вызвали видения…       — Ох, Локи, Локи…       Фригг жестом отослала из покоев служанок, оставшись наедине с сыном. Осторожно стянув с него то, что ещё недавно было штанами и рубашкой, она расстроено осмотрела тело мальчика, сплошь покрытого синяками и ссадинами. Серьёзнее всего пострадали локти и колени, на которые Локи приземлился, скатившись кубарем в овраг.       — Зачем тебе был нужен этот спор с братом? Ты же знаешь, что даже Тор, будучи сильнее тебя, не в состоянии оседлать дикую Чёрную Птицу. Это вообще никому не под силу: ни воину, ни колдуну. С Тором я ещё поговорю об этом, а пока займёмся твоими ранами.       Локи смотрел, как изящные пальцы матери погрузили сложенную в несколько слоёв ткань в травяной настой, заставив её впитать в себя как можно больше жидкости. Бережно, чуть касаясь ссадин, она начала их промывку. Малыш плотно сжал губы и шумно задышал носом, стараясь удержать рвущиеся наружу слёзы боли. Фригг заметила его состояние и ободряюще попросила:       — Потерпи ещё немного, сынок!       — Мне не больно, мама! Мне правда-правда совсем-совсем не больно! Я же мужчина, я выдержу! — на последних словах голос предательски дрогнул, а по щеке, оставляя чуть заметный след, скатилась слезинка.       — Вот почти и всё! Осталось только…       С этими словами королева взяла маленькую изящную шкатулку, в которой, как хорошо было известно Локи, хранилось лишь одно-единственное украшение — хрустальный браслет. Стараясь не причинить дополнительной боли, Фригг сложила вместе ноги сына, а на разбитые колени пристроила кристаллы браслета. Практически сразу они заискрились завораживающими бликами, а по ногам прошла волна ледяного холода. Там, где бусины касались ног малыша, кожа посинела…       Сильный грохот вывел трикстера из видений воспоминаний. Обернувшись на шум, он увидел, что Стефан лежит на полу рядом с опрокинутой скамьёй. Селянин с ужасом смотрел на ноги Локи. От больного колена из-под перевязи по ноге медленно расползалась синева…       Локи прислушался к своим ощущениям, а потом захохотал. Этот его смех, такой похожий на услышанный когда-то в ночном лесу, напугал Стефана ещё больше, чем синеющая нога. Не в силах пошевелиться, он полусидел-полулежал на полу и ждал.       Хохот прервался резко. Принц вдруг как будто поперхнулся, а потом, схватившись за горло руками, зашёлся в натужном кашле. Этот кашель и вывел Стефана из ступора. Вскочив, он метнулся к Злокозненному с бокалом вина. Придерживая за спину, помог сделать несколько глотков, которые уняли кашель. Допивал принц вино уже без поддержки. Несмотря на бледность, он выглядел довольным.       Селянин перевёл взгляд от лица Локи к его ногам и недоуменно захлопал глазами: синевы не было. Неужели показалось?       — Сними повязку. Хотя стой, я сам!       Локи сел, аккуратно ссыпал браслет в мешочек, а потом быстро размотал повязку на больном колене. Впрочем, больным оно уже не было и внешне мало отличалось от колена другой ноги. Попытался встать. Стефан не препятствовал этому, наоборот, поддержал за локоть, наблюдая, как Локи делает первые шаги, всё увереннее наступая на левую ногу.       Доковыляв до сундука, трикстер быстро натянул рубаху, но штаны перехватил Стефан:       — И куда это ты на ночь глядя собрался?       — Никуда. Но нервов уже не хватает красоваться перед девушками в таком непотребном виде! — покраснев, признался Локи.       — Неужели и спать теперь одетым будешь? — сделал чрезмерно удивлённое лицо селянин, но потом ободряюще хлопнул принца по плечу:       — Что-нибудь придумаем.       — А ты можешь сделать мне кожаный браслет?       — Браслет? Какой?       — Очень широкий и частично заходящий на кисть.       — Могу. Но…       — Ты уже видел способности браслета. И видел его воздействие на меня.       — Значит, мне не показалось?       — Нет. Эти кристаллы — из моего мира. Не Асгарда. Родного мира — Йотунхейма. И я бы не хотел, чтобы девушки или, что ещё хуже, кто-то из селян, увидели бы меня в облике, данном мне моим происхождением.       Стефан согласился:       — Завтра же сделаю. А ты пока его не надевай. Но и из дома тогда не выходи. Мало ли… Как ты себя сейчас чувствуешь? В одиночку сможешь переночевать?       — Ну почему же в одиночку? — Локи усмехнулся и, подхватив на руки сладко зевающего лиса, вернулся в постель. Не снимая рубашки, он слегка прикрыл одеялом ноги и пристроил сбоку рыжика.       Убедившись, что с принцем всё в порядке, Стефан вышел. Он только успел спуститься с крыльца, как к двери метнулось упругое тёмное тело и в наступившей ночи необычайно ярко сверкнули жёлто-зеленые глаза хищника. За Локи можно было не волноваться, мимо такой охраны не пройдёт никто. Мужчина облегчённо вздохнул и зашагал в сторону собственного дома, где его наверняка уже заждалась дочь.