А в этой сказке было так...

      Едва откинув крышку сундука, Локи почувствовал странный запах. Он напомнил ему дворцовое хранилище за библиотекой, где содержались старые книги и свитки, которые уже много лет никто не читал, но уничтожать не собирались. Запах затхлости и слежавшейся заплесневелой бумаги. Но откуда он взялся в сундуке, где лежали только свечи и Книга? Недоумевая, Локи развернул сверток; от увиденного недоумение сменилось шоком. Книга преобразилась. Её ещё вчера такой крепкий переплёт рассыпался в прах, а листы стали жесткими и ломкими. Одно неловкое движение, и они разлетелись по горнице, словно не хотели, чтобы их читали.       «Только бы не исчез текст!» — ужаснулся Локи, ползая на коленях по полу и бережно собирая единственный источник такой необходимой ему информации. Собрал. Облегчённо вздохнул. Осторожно, чтобы не повредить, разложил на столе. Теперь уже не было возможности читать записи по порядку, так хоть общий их смысл успеть уловить до того, как чернила исчезнут со страниц.       …похоже, он не заметил, что переродился. Он даже не помнит, как часть ночи провёл в ином обличии. Разделение души удалось. Три серых выкормыша, которых я подобрала в лесу ещё щенками, не особо сопротивлялись обряду. Теперь они с богом — единое целое и хранители основной части его души, но только…       …запомнить, какие действия с наговорами ему не показывать и при нём не использовать. Он схватывает всё молниеносно и этим сильно отличается от того, каким был, когда только появился в поселении. Усваивать новое ему более ничего не мешает…       …некоторые наговоры он произносит иначе, дополнив их неведомыми мне словами и используя непривычные мне интонации. И я не могу ничего с этим сделать! В момент магического действа он не позволяет вмешиваться. Моя власть над ним не так сильна, как я желала…       …попытки закончились неудачей. Осталось попробовать лишь одно действо, которое должно убить в нём самостоятельность…       …страшно. Сегодня он напугал меня по-настоящему, бросив один-единственный взгляд исподлобья. Один взгляд, но какой! В его глазах не было ничего человеческого, даже цвет они поменяли на кроваво-красный…       …лицо становится мёртвенно-бледным с пугающим голубоватым оттенком и больше напоминает истукана, грубо высеченного из куска льда…       …всё больнее держать перо исколотыми пальцами. Один укол — одна капля крови на бокал вина. Вкус и запах напитка не изменяется, но с каждым выпитым бокалом он-таки сильнее привязывается ко мне и…       …совершила ошибку, убрав душу, но оставив характер. Характер зверя. Более того — хищника. И это впечатление усиливается, когда он двигается, по-волчьи осторожно и неслышно…       …я слабею, а он становится всё мощнее. Осталось главное: чтобы он был рядом в мой последний человеческий день. Мне надо успеть прикоснуться к нему до того, как я перестану дышать. Это будет завершением…       Локи недовольно поморщился. Записи, намекая, обрывались так неудачно! Но одна из них… Лёгкая улыбка тронула губы: старуху напугали глаза йотуна. Жаль, что он этого тогда не знал. Да и не только этого. И не только тогда.       Однажды, ещё подростком, Локи удалось подсмотреть, как работал мастер, создавая мозаичное панно для тронного зала. Он подолгу перебирал бесформенные осколки цветных камней, примеряя их к сложному узору. Рисунок был уже почти собран, не доставало всего-то десятка-полтора элементов… Позднее Локи узнал, что на завершение работы мастер потратил несколько суток, практически не отвлекаясь на сон и еду. Но это панно сразу привлекало внимание своей красотой и четкостью линий, стоило лишь переступить порог зала…       А сколько времени потребуется ему, Локи, чтобы сложить мозаику самого себя? В возбуждении он вскочил со скамьи, неосторожно задев при этом листы, которые от легкого прикосновения  рассыпались на бесформенные мелкие хлопья.       — О, нееееет! — мгновенно оценив ужас ситуации, Локи без сил опустился на скамью. Какое-то время он сидел, бездумно передвигая пальцем эти обрывки, соединить в листы которые не хватило бы никакой магии. На некоторых обрывках ещё виднелись блёклые буквы, но и они таяли на глазах.       Локи с трудом отвёл взгляд от этого печального последствия своей неуклюжести, огляделся в попытке сообразить, что ему теперь делать. И дом дал ему подсказку: гребень. Он лежал на самом виду, рядом с Зеркалом, но Локи редко им пользовался, и зря. Гребень всегда помогал привести мысли, а порядок и успокоиться, а именно это ему сейчас и было надо. Несколько взмахов гребнем помогли распутать не только лохмы, но и мысли. И на первый план вышла мысль, которая заставила Локи победно улыбнуться. Свечи. Свечи и Зеркало.       Злокозненный быстро достал из сундука две свечи, будто склеившихся друг с другом. Они, казалось, только и ждали, когда их возьмут в руки. Два фитилька вспыхнули одновременно, сами по себе, осветив горницу необычайно ярким для свечей светом. Закрепляя их перед Зеркалом, Локи случайно кинул взгляд на отражение. Оно показало то, на что он сначала не обратил внимания: свечи обхватывала тонкая прядь чёрных волос, слегка вплавившихся в воск. Не стоило большого труда догадаться, что именно эти свечи ведьма использовала для обряда. Это открытие порадовало, так как увеличивало шансы узнать желаемое.       Уже садясь перед Зеркалом, Локи небрежным жестом «запечатал» двери. Теперь ему уже никто не помешает. Оставалось только прогнать волнение и сосредоточиться…       Зеркало… Оно такое послушное! И при этом своенравное и капризное. Оно живёт своей жизнью, снисходя до просьб показать желаемое. Но если присутствия ведьмы во мне больше нет, что я смогу увидеть?       Свечи. Младшие сестры Зеркала. Они понимают друг друга с полуслова, если, конечно, мерцание пламени можно счесть словом. Захотят ли они помочь чужаку, который не по своей воле стал их хозяином?       Будто в ответ на заданный вслух вопрос, Зеркало потемнело, а пламя свечей начало качаться из стороны в сторону, как если бы они стояли на ветру. Но Локи этого уже не замечал. Словно в трансе он смотрел сквозь мерцающий беспокойно огонь в Зеркало, видя то, о чём думал — обряд, которым так гордилась старуха.       Вот она подошла к трём лежащим на полу волкам; судя по их неподвижности, они усыплены. Усыплён и он, Локи, сидящий на скамье у стены. Безвольно откинувшаяся к стене фигура, застывшее, ничего не выражающее лицо и страшно пустые широко раскрытые глаза…       Одна свеча на полу — перед волками. Вторая на стойке — перед Локи. На осколке старого глиняного кувшина — маленький огарок. Кажется, ему осталось гореть совсем немного, он вот-вот погаснет, но ведьму это не смущает. Её губы шевелятся, понять, что она говорит, невозможно. Медленно двигается женская рука от Локи к волку и обратно. И при каждом движении огарок сопровождает сероватая пелена, еле различимая при таком слабом свете. Но и этого света оказывается достаточно, чтобы увидеть, как вздрагивают по очереди волки, когда пелена доходит до них и как всё сильнее и сильнее бледнеет Локи.       Трижды огарок проделал путь от Злокозненного к хищникам и обратно. Ведьма ставит огарок на стол, берёт обе свечи и соединяет их, оплавив на гаснущем пламени огарка. На мгновение замирает, а потом, словно решившись на что-то опасное, выдёргивает у Локи тонкую прядь волос и обвязывает ею свечи, вдавливая волосы в послушный воск.       Огарок гаснет, от его фитиля поднимается струйка дыма, которая не спешит развеиваться. Старуха делает лёгкое движение рукой, подгоняя этот дым в сторону Локи… Неподвижная человеческая фигура исчезает. Там, где ещё мгновение назад сидел Локи, лежит лишь одежда, которую мнёт мощными лапами волк с необычайно тёмным мехом и голубыми, абсолютно не волчьими глазами. Он злобно скалит зубы на ведьму и та, не в силах скрыть испуг, делает сдвоенной свечой мах, рисуя огнём большой крест. Уже готового к прыжку хищника накрывает пелена, а когда она рассеивается, волка нет. Есть только лежащий в беспамятстве Локи. А рядом — стоящая с торжествующим выражением лица старуха.