История одной принцессы

Ханна еще стояла так пару секунд, даже не почувствовав, как ноги обдало кипятком, вылившимся из разбитых чашек. Она с непониманием смотрела то на мольберт, то на баскетболиста, чувствуя себя маленьким ребенком, которого словили за подстраиванием мелкой пакости. Она нервно усмехнулась, вновь глянув на картину. Как-то теперь в комнате было даже слишком много Акаши… - До чертиков неловко вышло, - сдерживая всю ту бурю эмоций, что так терзала ее душу в тот момент, девушка неловко улыбнулась, опустившись на колени, после чего стала собирать осколки разбитого сервиза в ладонь. Каркаде алыми пятнами растеклось по полу, запачкав белоснежный ковер. Но самое обидное заключалось в другом… – Прости, похоже, чай мы сегодня не попьем. Сказать, что он удивился ее спокойной реакции – ничего не сказать. Баскетболист еще с минуту наблюдал за движением ее дрожавших от волнения рук, когда вдруг осознал, чем все это может закончиться. - Мирадзаки, стой, - он схватил со стола салфетку и подошел к ней, но было уже поздно. Коротко ойкнув, она отняла руку от одного из осколков и уставилась на свою ладонь. Ну вот, еще и порезаться умудрилась. Она так и замерла, глядя на порез, словно завороженная. И что ей сказать? Как развеять напряженную атмосферу? В какое русло увести разговор? Мгновения размышлений показались Мирадзаки целой вечность, когда она почувствовала легкое прикосновение к своей ладони. - Дай взгляну. Волейболистка подняла на парня взгляд, в котором читалось удивление. Ёкаи, да его спокойствию даже камни могли бы позавидовать! Ну, вот и что он мог подумать, когда увидел картину? Ханна ведь еще тогда умудрилась наговорить глупостей, когда кинулась защищать мольберт в прошлый раз. Помнил ли он об этом вообще? - Все хорошо, всего лишь царапи… ай, - она поморщилась, когда Акаши, взяв в свою ладонь ее руку, чуть надавил пальцем на место, рядом с порезом. - Нужно убедиться, что в рану не попали осколки. Потерпи немного. Эта интонация голоса… Будто он в очередной раз объяснял ей до жути непонятную формулу из списка выдуманных сатаной. Она кивнула, прикусив внутреннюю сторону щеки, и молча ждала, пока Акаши закончит мучить ее ладонь. - Есть чем обработать? - А? Да, в аптечке над раковиной стояла перекись, - немного растерянно проговорила Мирадзаки, выдернутая из своих мыслей. – Я сейчас принесу. - Сиди. Я найду. Ханна не стала спорить. Поднявшись с пола, она молча присела на край кровати, вперив взгляд в картину. А вышло и в самом деле не так уж и плохо. Мирадзаки редко хвалила собственные работы, но в этот раз в ее картине было что-то еще, кроме красок и нескольких часов убитого времени. Что-то, что она добавила в каждый мазок, в каждый штрих. «Так вот, что значит вложить душу, да? - ее губы тронула усмешка. – И все же это действительно неловко. Не стоило вот так просто без разрешения браться за эту работу. Нужно извиниться». - Сейджуро, - тихо позвала она, глянув на открытую в ванную комнату дверь. Послышался тихий щелчок закрывшегося шкафчика. – Слушай, я хотела… - Извини, - вернувшись обратно в комнату с парой ватных дисков и бутылочкой с перекисью, баскетболист присел возле кровати и вновь взял ее руку, повернув ладонью вверх. – Не знаю, что на меня нашло. Ты ведь просила не трогать. Ханна почувствовала, как зарделось лицо. Ну вот, из-за ее глупости он еще и извиняется? Из-за этого стало еще больше не по себе. - Сама виновата. Забудь. Смочив вату перекисью, он легкими движениями обработал сначала кожу вокруг, после чего приложил прямо к ране. Ханна невольно дернулась, глянув в сторону. - Нужно будет позвать Фуюми, чтобы она помогла убраться, - тихо проговорила девушка, пытаясь отвлечься от боли. Какое-то время они сидели так в тишине. - Так порезаться осколком – уметь надо, - с легкой усмешкой заметил вдруг Акаши, подняв на нее взгляд, полный столь странного снисхождения. – Решила вновь на скамейке завтра отсидеться? Ханна почувствовала сильный укол возмущения. - Какая-то царапина не заставит меня сдаться, - пробурчала она, взглянув на то, что осталось от сервиза, и тяжело вздохнула. Это ведь был мамин… - Ты никогда не думала о том, чтобы поучаствовать в какой-нибудь выставке? - А? Это казалось издевательством. Она не хотела больше вспоминать о треклятой картине, о нелепой ситуации, так зачем он вновь и вновь возвращался к этому? Это что, такой способ еще сильнее смутить ее? Поиздеваться? Или он серьезно? - Нет, я… рисую по большей части для себя. - Тогда я удивлен тому, что до этого момента не видел еще ни одной картины в этом доме. Ханна о чем-то задумалась на мгновение. - Они все хранятся в комнате в другом крыле здания. Если хочешь, мы могли бы сходить туда. *** Размеры особняка и вправду поражали воображение, хотя некоторые его этажи казались чуть ли не заброшенными. Ханна шла впереди, порой поглядывая в окна. Уже было довольно-таки поздно, и она немного волновалась, что так сильно задерживала баскетболиста. Да и вообще, было ли это правильным решением? Она даже Сакуре еще не показывала той комнаты, а тут вдруг предложила человеку, которого порой едва могла понять. А ведь она не соврала про то, что ее собственные картины были отражением ее души, именно потому, стоило ей закончить работу, она уносила ее в ту комнату, позволяя взглянуть лишь Фуюми, что помогала их развешивать, или же отцу. - Странный этаж. - А? – Ханна вздрогнула, оглянувшись. Третий этаж второго крыла был полностью выполнен в морском стиле. Сине-бирюзовые тона, ракушки на подоконниках, на стене в конце коридора была даже натянута рыбацкая сеть, а у перехода между двумя частями особняка висело два весла. – А, ну… Отец всегда очень любил море. Тут недалеко его кабинет. Его комната тоже расположена на этом этаже, за углом, чуть дальше по коридору. Здесь есть еще пара этажей, обделанных в разных стилях. Вверху даже есть оранжерея, только за ней никто не смотрит лет пять уже как… Идем, нам сюда. Поднявшись по лестнице еще на этаж, девушка открыла перед гостем высокую деревянную дверь и зажгла свет. Перед ними предстал зал с высоким потолком, без окон, без каких-либо посторонних украшений. Выделялась лишь большая люстра, выделанная под средневековье. В остальном же там не было ничего. Ничего, кроме картин. Люди, животные, пейзажи, даже абстракции. Их было так много, что глаза невольно разбегались. Зал был как бы разделен на две части. Одна из них пестрела золотыми рамками, что обрамляли картины, другая же часть была скорее деревянной, хотя резные рамки выделялись как отдельный вид искусства. Но помимо отличий в украшении, было что-то еще. Баскетболисту и вглядываться особо не пришлось, чтобы понять: здесь были размещены работы двух художников. - Сложно поверить, что это и вправду рисовала ты. - Хэй, я же должна быть хороша хотя бы в чем-то! – с толикой обиды в голосе заметила Ханна, отведя взгляд в сторону. И как ей вообще воспринимать подобное высказывание? - М? Я не хотел оскорбить тебя, Ханна. Просто это и вправду удивительные работы. Он подошел к одной из картин в деревянной рамке. На холсте была изображена черная кошка, лежавшая на белом шарфе и смотревшая с картины на гостей яркими зелеными глазами. Картина казалась настолько живой, что создавалось впечатление, будто животное в любую секунду моргнет, поднимется и уйдет с полотна восвояси. Оглядевшись, он нашел еще пару картин с животными. Собаки, птицы, лошади. Но лишь эта кошка появлялась сразу на нескольких картинах. - Ты любишь животных? - Ага. До сих пор лелею мечту о собственной ветклинике. Думаю, я была бы хорошим врачом, но, увы, это всего лишь несбыточная мечта. - Почему же несбыточная? - Да разве пристало наследнице известной семьи со зверушками возиться? На первом месте – долг перед домом, тебе ли не знать. - И все же за свои мечты стоит иногда бороться, - тихо заметил Акаши, глянув в другую часть зала. На одной из картин уже знакомое пушистое черное создание держала на коленях молодая, светловолосая женщина. Незнакомка держала в одной руке длинную палочку, на конце которой находилась пушистая, яркая игрушка. Второй рукой она придерживала любимицу, пока та изо всех сил лапами пыталась дотянуться до игрушки. - Эти картины… - Рисовала моя мама. Даже этот автопортрет. Это она привила мне любовь к кисточкам и краскам, - Ханна подошла к картине и, протянув руку, коснулась золотистой рамки, чувствуя, как знакомая, пусть уже и не столь острая печаль завладевает ею с новой силой. – А кошка – Мириса. Удивительное создание. Ее любил даже отец, несмотря на свою жуткую аллергию на шерсть. - Что с ней стало? Ханна опустила глаза, грустно улыбнувшись. – Она умерла. После того, как мама… Она просто легла на ее могилу, поверх бессчетного количества цветов, и так и заснула. Навсегда. В комнате повисла тишина. Почувствовав, насколько отвратительной стала атмосфера, царившая вокруг, Ханна вскинула голову, мягко улыбнувшись и посмотрев на баскетболиста. – Прости-прости, наверное, не стоило нам сюда приходить. У тебя ведь тоже… - Да. И снова гнетущая тишина. Не стоило поднимать эту тему. Ну почему она не подумала об этом раньше? Ханна кусала губы, ощущая, как ее мучает чувство вины. Она сжала ладони в кулаки и тихо ойкнула, почувствовав неприятное жжение в правой руке. Дурацкие осколки, дурацкие картины, да что вообще так с этим вечером? Она подняла глаза, оглядев и без того знакомую до боли комнату. Каждая картина, каждая рамка были связаны с какими-то воспоминаниями или эмоциями. Кошка, как символ преданности, пара абстракций, вобравших в себя всю боль и обиду тех дней, когда Ханне больше всего не хватало матери. Пейзажи и знакомые лица, как напоминание того, что жизнь все же прекрасна, несмотря на то, что в ней порой встречаются невероятно широкие черные полосы. Эта комната была словно мозаикой ее души. И она вот так просто привела его сюда? - Как давно это было? – внезапно она услышала его вопрос, выдернутая из своих мыслей. Столь знакомый, вечно спокойный голос сейчас прозвучал так тихо, что Ханна невольно подняла обеспокоенный взгляд на баскетболиста. Но, как и прежде, так и не смогла понять, о чем он думал в тот момент, разглядывая очередную картину в деревянной рамке. Та же женщина, улыбаясь, смотрела куда-то в сторону, держа в руках чашку из того самого сервиза. - Это случилось больше пяти лет назад, - совсем тихо проговорила Ханна. - Отец тогда потратил все скопленное на «черный день» состояние, чуть не потеряв абсолютно все. И нас убеждали… Нам постоянно говорили, что все обойдется. Болезнь ведь была не так страшна, с ней многие живут - и ничего. Но потом... В один солнечный день отец лично приехал в мою школу, чтобы забрать меня. Я была тогда только во втором классе младшей школы, но помню все настолько четко, словно это было вчера. Сложив руки на груди, она поежилась, чувствуя, как разнылась старая душевная рана. Тогда, заметив, насколько был разбит отец, она делала все, чтобы он не видел ее слез. Никогда не говорила с ним о том, насколько же ей самой было тяжело, переваривала все сама, совсем еще маленькая. Лишь Фуюми порой приходила по ночам – маленькой госпоже совсем не спалось в течение последующего года. Ханна до сих пор помнила, что ей начали тогда сниться кошмары, пусть их содержание давно стерлось из ее памяти. - А ты?.. – неуверенно спросила она, взглянув на Акаши. Тот тяжело вздохнул, повернувшись к картине спиной и подойдя к следующей. - Это случилось больше года назад. Мирадзаки в какой-то момент показалось, словно ее ударили под дых. И снова ее же искусство вогнало ее в ужасно неловкую, даже дурацкую ситуацию. Хотя нет, боль причиняло совсем не это. Она смотрела на него так растерянно, глазами, полными удивления и непонимания. Он говорил об этом так спокойно. Да и вообще, общаясь с ним все это время, она даже и подумать не могла, что эта рана была так свежа. Невольно вспомнилась та боль, что съедала ее саму первое время. И как… Как только он находил в себе силы вести себя так сдержанно? - Мирадзаки, что за странный взгляд? Девушка сморгнула пелену с глаз, опустив лицо. - Прости, просто… Я помню себя в первый год после тех ужасных событий. И смотря на тебя сейчас, я просто не могу не восхищаться тем, насколько же ты сильный, Акаши-кун. Она едва успела заметить, как ироничная улыбка тронула его губы, перед тем, как он вновь повернулся к ней спиной. - Не в силе дело. - А? - Мне практически в тот же день попросту дали понять, что я не имею права на скорбь. Ханна так и замерла с открытым ртом, не в силах выдавить из себя ни звука. Что бы это не значило, подобное едва могло уложиться в голове. - В… В каком смысле? - С детства меня учили лишь тому, что я должен быть лучшим во всем. За что бы не брался – для меня главным всегда был успех, победа. Ведь победитель имеет все, а проигравшие остаются забытыми. Взяв за основу именно это простое правило, меня строго обучали с самых ранних лет. Мать была единственной, кто, в каком-то смысле, сдерживал отца. А потом… Что ж, наверное он посчитал такие простые эмоции лишней тратой времени. Мирадзаки искренне захотелось выругаться в тот миг. Она даже представить не могла, чтобы такое бесчеловечное отношение к собственному сыну могло быть реальным. Это было настолько… Жестоко! Она судорожно пыталась подобрать нужные слова, когда его голос зазвучал вновь: - Лучший во всем, идеальный во всем – таковым должен быть человек, что носит гордое имя Акаши, - он вдруг строго посмотрел ей в глаза, словно пытался что-то прочесть в них. Ханна по началу не поняла, к чему это было сказано. А потом… Она скрипнула зубами, почувствовав, как все сжимается внутри. Контракт. Конечно же. Все было бы слишком легко, не будь этого большого «но». Так значит ей вовсе не о внешности и поведении заботиться надо, а о том, насколько идеальным получится ее аттестат в конце? О количестве дипломов и золотых медалей? Что за бред? Хотя, шутки шутками, но, похоже, он впервые был с ней серьезен. «Да он же не воспринимает меня всерьез, - это осознание было, словно удар по лицу. – Так вот она – правда. И все это время, все разговоры, все наши занятия, даже его улыбка – лишь ради выполнения каприза его до сумасбродства строгого отца? Ёкаи, неужели он и вправду на самом деле считает меня лишь обузой?!» Ханна с силой сжала пальцы в кулаки, чувствуя, как в груди клокочет гнев. В этот раз она не обратила никакого внимания на боль, а белый бинт, которым баскетболист бережно перевязал ее ладонь, вдруг стал медленно окрашиваться в алый. - Поражение… - тихо, но твердо заговорила она, едва сдерживая всю ярость, накрывшую ее с головой. – Поражение - лишь повод подняться еще выше, чем ты есть. Это просто нелепо, воспринимать что-то, что всем знакомо, как изъян! - Мне это не знакомо. - Что? – злость сменилась недоумением. Даже растерянностью. – Эй, это не самая уместная шутка… - Я говорю серьезно, - лишь пожал он плечами. – Я ни разу никому не проигрывал с тех самых пор, как был рожден. Ханна хотела высказать еще столь многое, но стоило ей услышать очередное откровение, как слова застряли комом в горле. В душе все сильнее разгорался гнев. Но не на баскетболиста, стоявшего к ней спиной. Скорее на его свихнувшегося на дисциплине отца. Что за бред, воспитывать своего ребенка в таких жестких рамках? На языке вертелось так много вопросов, так много слов негодования. Но она вдруг проглотила весь этот ком и, тяжело вздохнув, сделала шаг вперед, протянув руку и чуть потянув пальцами за его светлый пиджак. Акаши не смог скрыть удивления во взгляде. Повернувшись к ней, он заметил этот странный взгляд, эту улыбку, искаженную болью от всплывших из глубин души воспоминаний, и чем-то еще, чем-то незнакомым. Может, причиной была вовсе и не старая рана? - Сейджуро-кун, позволь спросить. Почему ты тогда играешь в баскетбол? Если так рассудить, зачем увлекаться чем-то подобным, если ты уже заранее знаешь исход? Если победа для тебя так естественна, в чем же заключается твой интерес? - Мне просто интересно совмещать физическую силу со своими аналитическими способностями. Вот и все. - Ложь. Девушка сама удивилась тому, с какой уверенностью она произнесла это слово. Медленно вздохнув, она отняла руку от его одежды, посмотрев в пол. - Я пару раз приходила к вам на игры. Я же вижу все. Вижу, как расслабленно ты чувствуешь себя на площадке. Не знаю, замечаешь ли ты сам, как искренне улыбаешься, полностью увлеченный игрой. Тебе это нравится не только из-за названных тобой причин, - нахмурившись, она подняла лицо, заглядывая в его глаза, в скудном освещении казавшиеся алыми. – Ну же, скажи мне в лицо, что я не права. Она никогда так с ним не разговаривала. Никогда не смотрела ему в глаза вот так прямо, требуя ответов на свои вопросы. Неужели, она до того самого момента и вправду боялась его? Как и все прочие, как и одноклассники, так осторожно обращавшиеся к нему через уважительный суффикс «-сама»? Холодного, рассудительного, но в то же время столь израненного изнутри. Может, она все это нафантазировала, и теперь он, сверля ее взглядом, думал лишь о том, насколько же она глупа? Пусть так, но отчего-то Ханне впервые за все время их знакомства показалось, что преграда между ними стала действительно тоньше. Рассыпалась, разбилась, вместе с тем сервизом. И что маски, которые он так ловко менял по возможности, перестали быть такими уж непроницаемыми для нее. Тишина затянулась. Ханна увидела, как баскетболист отвел глаза, достав из кармана телефон и взглянув на дисплей. - Уже довольно поздно. Думаю, мне действительно пора. - Акаши-кун… - Мирадзаки растерялась. Да, по-другому это не назвать. Он что, только что попросту решил уйти от прямого вопроса? Волейболистке ничего не оставалось, кроме как молча последовать за ним. Вот же. Приоткрыв перед ним дверь к собственной душе, она и не думала, что так неожиданно сможет приподнять завесу, за которой он вечно скрывал свои мысли, свою не на шутку пугающую историю. Хватит. Девушка решила оставить пока все как есть. Если Акаши захочет рассказать – он расскажет. А до того момента она сделает все, чтобы он прекратил видеть в ней лишь нелепость судьбы, так странно сведшей их вместе. - Спокойной ночи, - не желая слушать возражений, Мирадзаки проводила гостя до самых ворот, где его уже ждала знакомая машина. – Спасибо, что помог сегодня. И извини, что задержала. - Побереги свою руку завтра, - услышала она в ответ и лишь молча кивнула. - Да, конечно. Машина быстро выехала со двора, сверкнув напоследок красными фарами. Ханна стояла на улице еще какое-то время, вглядываясь в темноту, даже не обращая внимания на холодный ветер, что пробирал до костей. Какой же странный, сумбурный получился вечер. - Я убрала у вас, госпожа. Только с ковром придется разбираться завтра. - Спасибо, Фуюми, - Ханна зашла на кухню, чтобы взять хотя бы яблоко – поужинать так и не удалось, а наедаться на сон грядущий было такой себе затеей. Она подошла к раковине, дабы помыть плод, когда взгляд упал на столик рядом. Там, на расстеленном полотенце, лежали две коробочки для еды. – Забыл, значит? Хах... Фуюми? - Да, Мирадзаки-сан? - Завтра разбуди меня на час пораньше. Хочу утром заняться обедом самостоятельно. *** - Ой, а что с твоими руками? - Да так, разбила вчера сервиз, а потом умудрилась порезаться, - отмахнулась Ханна, глядя в обеспокоенные глаза заместителя менеджера баскетбольного клуба Тейко. Признаться, она боялась приходить сюда, в большой зал баскетболистов, вновь. Но, увидев знакомое лицо, Ханна несколько расслабилась. – Я здесь ненадолго. Автобус скоро отъезжает. Ты не видела Акаши-куна? Мне сказали, что его позвал капитан баскетбольного, и… - А? Да, они были недавно здесь. - Вот же, не успела, значит? – Ханна тяжело вздохнула, поставив сумку на невысокую скамейку и принявшись в ней что-то искать. – Плохо. Момои-сан, можно я попрошу тебя кое о чем? Ужасно не хочу занимать твое время, но я и вправду спешу. - У вас же сегодня финал межшкольных, верно? – розоволосая лишь мягко улыбнулась. – Не переживай, все равно сегодня день выдался более-менее свободным. Чем я могу помочь? - Вот, - девушка протянула Момои многострадальный бенто баскетболиста. – Отдай это Акаши, пожалуйста. Он вчера забыл его у меня… - заметив несколько удивленный взгляд заместителя менеджера, Ханна даже растерялась. Ах, точно, в классе тот случай все восприняли, как не очень удачную шутку, так что едва ли кто-либо знал обо всей ситуации. – Очень долго объяснять. - Ладно, хорошо… - Спасибо большое. И еще раз извини за беспокойство! – махнув рукой напоследок, Мирадзаки подлетела к двери, на ходу застегивая сумку. - Удачи сегодня! – раздалось ей в спину. - Приходите посмотреть! – лишь махнула в ответ волейболистка, после чего исчезла за дверью. - И что это было? – Момои еще какое-то время разглядывала самый обычный на первый взгляд бенто, словно какую-то шкатулку, скрывавшую в себе страшную тайну. - Момои-сан, - она дернулась от неожиданности, прижав бенто к груди, и оглянулась на голос. – Тренер хотел узнать, все ли у нас готово к завтрашнему дню и… Что это у тебя? - А, да вот, забегала твоя одноклассница. Просила передать это тебе, - неловко усмехнувшись, заместитель менеджера сунула коробку в руки баскетболиста и, быстро подобрав со скамейки планшетку и сумку, направилась к двери. – Спасибо, что передал. Я сама отчитаюсь перед тренером. - Да, так будет лучше… Акаши сразу заметил, что бенто не было пустым. По весу. Неужели эта дуреха вновь решила угостить его? Ну что за глупая забота? И лишь тогда перед глазами вновь встал взгляд, полный уверенности. Впервые он увидел Ханну такой в тот вечер. Непоколебимой, уверенной в себе, в своих словах. Похоже, вчера он умудрился невольно задеть ее. И что-то в тот момент явно изменилось. В ней ли или во всей этой нелепой ситуации – он еще не понимал до конца. Понимал лишь одно – скоро вся эта история сдвинется с мертвой точки. И нужно было уже сейчас решать, куда именно он хотел позволить ей двигаться дальше. И быстро, пока вся ситуация и впрямь не вышла из-под контроля. *** - Как же хорошо, что контрольную по физике отменили, - Каганэ, староста класса Мирадзаки, тяжело вздохнула, потянувшись, после чего быстро оправила складки на светло-голубой форме с синими полосами. – Жаль только сенсея, надеюсь, она скоро поправится. - Как по мне, так лучше бы отстрелялись сегодня и забыли, - осторожно заметила Ханна, затягивая шнурки на кроссовках. - Контрольные в первом классе – это еще чепуха. Вот перейдете на третий год обучения – вспомните мои слова, - протянула одна из старших игроков команды. - Да ладно, не пугай кохаев, - послышался смешок капитана. – Первый год или третий – учеба не самое главное в этой жизни. Как-никак, а непоправимых ситуаций не существует. С учителем всегда можно договориться о переписывании работы. Даже на экзамене можно подыскать подход, чтобы найти понимание с их стороны. Ведь как бы то ни было, а все они люди. В раздевалке ненадолго повисла тишина. Было слышно лишь шуршание одежд. Еще пару минут, и Ханна, уже переодетая, стояла у своего шкафчика, складывая в него свою одежду. - В любом случае, сейчас нам стоит думать об игре. Мирадзаки нахмурилась, прикрыв шкафчик, и посмотрела на капитана. Та тоже больше не улыбалась. Брови сошлись у переносицы, сосредоточенным взглядом Томихара Шая пилила скамейку, стоявшую напротив. - Противник не из простых. У них куча талантливых игроков, включая ту третьегодку, что уже играет в сборной. Думаю, сегодня она – наша самая главная проблема. Ханна неспешно развязала бинт, под которым был скрыт порез. Да уж, полоснула она себя вчера и впрямь знатно, с душой, так сказать. Согнула, разогнула пальцы. Ощущения были не из приятных, но покалывание было терпимым. Она не хотела играть с бинтами – это могло помешать точности передач. - Все помнят стратегию? – и вновь голос капитана нарушил затянувшуюся тишину. Девушки тут же закивали, переглянувшись. - Ой, да что за лица, дамы? – Матсуки Тока вдруг прыгнула в сторону Томихары, сжав ее в крепких объятиях, после чего к всеобщему удивлению принялась щекотать ту. - Тока! Прекрати! – вечно серьезная капитан едва сдерживала приступы смеха. – Да я же серьезно! Этот матч – не шутка. - Все уже это поняли, не нужно накалять. Просто посмотри на нас, - связующая поднялась, оправившись, и встала в ряд с другими девчонками из команды. – Мы порвем их. Вот увидишь. Шая с некоторым удивлением заглянула в лицо каждой из присутствовавших там волейболисток, после чего удовлетворительно кивнула, усмехнувшись. - Да, я вижу. Что ж, тогда… - поднявшись на ноги, она вытянула вперед руку и громогласно произнесла: - Средняя Тейко, вперед! Сто сражений – сто побед! - Да!!! До главного события вечера оставалось чуть меньше двадцати минут. Потом разминка, а потом… Ханна, набрав пригоршню воды в ладони, плеснула ею себе в лицо. Нужно было сосредоточиться на игре, но мысли вновь и вновь возвращались к прошлому вечеру. «Только победа, да? – она взглянула на собственное отражение и иронично улыбнулась. – Если таковы правила этой игры – я их принимаю. Я не пустышка. И я хочу это доказать. Во что бы то ни стало, я не допущу проигрыша сегодня, даже если мне придется поднимать все мячи самой… - она вдруг резко мотнула головой. – Что за глупость? Волейбол – командная игра, Ханна. Да и разве ты не веришь в них? В каждую из них? В их волю к победе. Мы победим вместе, приложив к этому все усилия. Нужно же всего лишь не давать мячу упасть на площадку, да? Всего лишь…» Девушка засунула руку в карман мастерки и в следующую минуту вытянула от туда яркую лотерейку. Takara. Мирадзаки решила купить одну по дороге, когда они направлялись к стадиону. Стерев поле выигрыша по пути, девушка обнаружила, что в этот раз выиграла не пять и не пятнадцать, а целых триста йен. Похоже, это был хороший знак, да только на что он мог намекать? - Блин, да не верю я в это, - Мирадзаки тут же запихнула лотерейку обратно в карман, чувствуя толику раздражения. И зачем она только на подобное деньги тратила? Нелепо… - Ханна-чан! Это же ты? Волейболистка и понять ничего толком не успела, как оказалась в крепких объятиях рыжеволосой девушки, одетой в волейбольную форму их сегодняшнего противника. - С-сакура! – да, пусть в этот вечер они были соперницами, но ничто в этом мире не могло заставить Ханну отстраниться от подруги детства в тот миг. Она заключила рыжую в крепких объятиях, тихо засмеявшись от радости. – Как я рада тебя видеть! - Хех, посмотрим, что ты на площадке запоешь, - лукаво заметила Ямоширо, отстранившись. – Готова к игре? - Еще как. И я не стану давать тебе поблажек только из-за того, что мы подруги. - Взаимно, Мирадзаки, - Сакура вдруг как-то странно оглядела ее с ног до головы. – Так. Что-то не так. Девушка вдруг ткнула подругу указательным пальцем в щеку. - Ч… Что ты творишь? - Не знаю. Просто что-то в тебе изменилось. Понять только не могу что именно. Ладно, забудь. Дай я лучше приберу тебе волосы – не хватало еще из-за такой глупости очки потерять, не считаешь? - А? О чем ты? - В этом году начали судить, если волосами касаешься сетки или мяча, летящего в аут. - Хах, а разве моя оплошность не пошла бы вам на пользу? - А разве так было бы интересно? Сакура привычными и быстрыми движениями переплела подругу. Она с самого детства очень любила тренировать на Ханне свои способности парикмахера. - Ками, они такие мягкие… Всегда тебе завидовала. И ни одного посеченного кончика! - Ты закончила? У нас почти время вышло. - Да-да. Шпильку мне потом вернешь, - собрав длинную косу Мирадзаки в гульку и закрепив ее, Ямоширо махнула рукой, отступив к двери. – Думаю, мне стоит бежать – сенпаи просили прийти пораньше. - Да, конечно. И… Сакура. - М? - Давай повеселимся! *** «И все же это будет непросто», - Ханна прекрасно помнила девушек, с которыми успела потренироваться пару месяцев до перевода в Тейко. Их подачи, их удары – все было отработано до мелочи. Жесткий тренер не позволял себе выпускать на площадку неподготовленных по его параметрам игроков. У Сакуры были неплохие инстинкты от рождения, наверное, потому у нее так хорошо получалось принимать мячи на задней линии. А если прибавить и ее рост – так и среди блокирующих ей цены не было, так что не было ничего удивительного в том, что ее поставили в основу на первом же году. «Если так подумать, чем выше человек – тем дольше ему до земли падать за мячом, - пыталась успокоить себя шутками Мирадзаки, да только все тело буквально трясло от мандража. Это и вправду был финал? Девушка стояла у выхода на площадку – там все еще доигрывали матч за третье и четвертое место, - и вглядывалась в трибуны, периодически сжимая и разжимая ладонь, на которой виднелся порез. Она какое-то время изо всех сил напрягала глаза, пытаясь найти того самого человека, что так бесстыдно занимал все ее мысли, после чего, бросив эту бесполезную затею (на трибунах собралось действительно большое количество зрителей), она нашла телефон в кармане и быстро набрала простую смс-ку. Предупредив Матсуки, она вышла обратно к раздевалкам. - Тебе бы стоило об игре думать, а не бегать по коридорам за пару минут до разминки, - как и ожидалось, Акаши не заставил себя долго ждать. Мирадзаки стояла, прислонившись спиной к стене, опустив взгляд в пол и скрестив руки на груди. И что-то в этой позе заставило баскетболиста насторожиться. - Я действительно хотела поговорить с тобой до начала игры, Сейджуро-кун, - тяжело вздохнув, волейболистка отпрянула от стены и подняла на баскетболиста спокойный, уверенный взгляд. – Прошу тебя лишь об одном: выслушай до конца. Акаши даже представить не мог, что творилось в голове у девушки. Слишком странно было вновь ее видеть столь сосредоточенной и серьезной. Он ничего не ответил, лишь молча кивнул, внимательно наблюдая за ней. - То, что ты вчера сказал… Я наконец-таки все поняла. Хотя, падать с небес на землю было не особо приятно, но все же терпимо, хах, - она отвела взгляд, иронично улыбнувшись. – Ёкаи, я буду корить себя за длинный язык, но все же… Акаши-кун, может, ты и воспринимаешь меня, как что-то нелепое, несерьезное, для меня этот контракт начал значить гораздо большее, чем просто способ спасти отца от долгов, - она тяжело вздохнула, быстро проговорив: - Ты можешь понимать это, как посчитаешь нужным, это не имеет значения, – и уже более спокойно продолжила, понизив голос и вновь взглянув ему в лицо. – Знаю, уже через пять минут я буду жалеть о том, что говорю сейчас. Знаю, из уст избалованной жизнью девчонки это все звучит, как бред, как какая-то неудачная шутка, но… Здесь, сегодня, я готова доказать тебе свою решимость. На поле! – она сжала ладони в кулаки, заглядывая явно удивленному подобной напористостью баскетболисту в глаза. – Мы не проиграем, даже если мне там придется умереть! Да, в отличие от тебя, я действительно много раз оступалась и падала. Да, мне до идеала, как до луны пешком. Но все равно – я готова пройти это расстояние, только ради того, чтобы ты понял: со мной стоит считаться! И я не собираюсь отступать… Знаешь, Мирадзаки ведь тоже имя гордое. Я с детства не привыкла отказываться от своих слов. Так что смотри сегодня на меня в оба! Ханна чувствовала, как все пылало внутри. Она и вправду хотела доказать Акаши, что не является пустышкой, что она не так слаба, как многие привыкли считать. Как она сама привыкла. И какого же было ее удивление, когда в ответ на слова, в которые она вложила всю свою смелость, он сдержанно улыбнулся. - Ты же знаешь, как будешь выглядеть, если вы проиграете? Девушка почувствовала, как начало заливаться краской лицо. Напускная уверенность, хрупкая маска спокойствия – все треснуло в раз. Нет, она не была сильной. Но пусть сейчас она, краснея от смущения из-за собственных слов, и сверлила взглядом пол, ее слова и вправду не были шуткой! Измениться было ее реальным желанием. Уже давно, но теперь у нее появился реальный стимул. Мотивация, которой так не хватало. Хотя, может стоило побороть дурацкое желание высказаться? Да, она специально сделала это, закрыв все пути к отступлению, но все же до чего, наверное, это выглядело глупо! Она не знала, что сказать в ответ. Страх поднять глаза окутал ее с головой. Желание просто развернуться и убежать почти победило здравый смысл, когда теплая ладонь вдруг легла на ее макушку. - Я запомнил твои слова, Мирадзаки. Буду ждать твою золотую медаль на трибуне. И с этими словами, чуть растрепав волосы у нее на голове, баскетболист как ни в чем не бывало, пошел дальше по коридору, полностью погрузившись в свои размышления. Подумать теперь действительно было над чем. Ханна, проводив Акаши удивленным взглядом, невольно коснулась руками того места, где еще минуту назад лежала его ладонь. - Чтоб тебя, Бакаши*, - тихо пробубнила она, повернувшись лицом в другую от трибун сторону. – Что он только себе позволяет? - Мирадзаки-чан! – послышался голос Наоми, летевший по коридору. – Давай быстрее. Разминка вот-вот начнется! - Уже иду! Ханна вновь сжала руки в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в широкий порез на ладони. Было неприятно, больно, но эта боль словно привела ее в чувства. Пути назад отрезаны. Либо они выиграют, либо можно сразу выйти пешком с крыши этого стадиона. На губах волейболистки заиграла странная ухмылка. Нет, она и впрямь не имела права проиграть сегодня. Какая крыша? Она же еще не успела закончить ту картину! _________________________ * от яп. Бака - дурак