История одной принцессы

Как там говорят? Утро добрым не бывает? Врут как дышат. Пусть даже за окном только-только появился намек на рассвет, пусть спина и шея невыносимо болели от долгого пребывания в неудобной позе, пусть руки и ноги замлели и было ужасно душно, одной причины было достаточно для того, чтобы назвать это утро добрым. Ну или так могло показаться… Мирадзаки и не заметила, как провалилась в сон. Она лишь помнила, как, зарывшись носом в воротник баскетболиста, молча вслушивалась в его тихое дыхание, чувствуя, как горит лицо, как горят уши, как сердце, то и дело пропускавшее удары, колотится о грудную клетку, шумя где-то у самых барабанных перепонок. Сердце… Осознав, что слышит мерный стук у самой щеки, девушка невольно дернулась, чувствуя, как лицу возвращается красный цвет. Похоже, Акаши тоже умудрился вот так задремать, не выпуская ее из объятий. Откинувшись на спинку дивана и положив щеку ей на макушку, он преспокойно себе спал, так и не убрав руку с ее плеча. Ханна притихла, побоявшись, что могла его разбудить, однако тот лишь поморщился сквозь сон, сомкнув плотнее пальцы на ее руке, но так и не проснулся. «Ками-сама, теперь даже пошевелиться страшно. Ей богу, только я могла умудриться оказаться в подобной ситуации. Вообще странно, что школа еще не стоит на ушах. Неужели нас никто не искал? Зная отца, мы бы скорее проснулись от шума вертолета, парящего над школой, чем провели ночь в школе вот так спокойно. Провели ночь… - почувствовав, как вновь, пуще прежнего, запылало лицо, Мирадзаки попыталась отвлечь себя чем угодно от подобных мысленных каламбуров. Тяжело вздохнув, она снова прикрыла глаза, наслаждаясь тишиной, царившей в учительской. – И все же. Не такой уж ты и холодный, каким мог показаться раньше, да?» Внезапно осмелев, девушка медленно отстранилась и, подняв взгляд, невольно улыбнулась, увидев его спокойное лицо. Осторожно убрав пальцами длинную челку, падавшую баскетболисту на глаза, она невесомо коснулась небольшой царапины у его правого виска. Да уж, ей еще долго будет стыдно за произошедшее, благо все более или менее обошлось. Заметив, как дрогнули во сне его брови, Ханна едва сдержала усмешку. Легонько коснувшись ладонью его щеки, она стала всматриваться в его лицо, изучая каждую черточку, каждую деталь, словно хотела, чтобы этот образ навсегда отпечатался в ее голове таким. Мысли рассыпались и смешались, словно яркие осколки, от груди по телу разошлось приятное тепло, с губ не желала исчезать глупая улыбка. Что за странное чувство? Чувство бесконечного тепла, смешанного с легким беспокойством и приправленное странной, необоснованной радостью. Просто касаться его вот так – и никакой Париж уже не нужен для счастья. Пальцы скользнули по щеке вниз и замерли у уголка губ. Странная идея закралась в голову Мирадзаки. В какой-то момент глаза застлала мутная пелена, в голове не осталось ничего, кроме стука собственного сердца. Чуть приподнявшись, она подалась вперед, приблизившись к его лицу. Его теплое дыхание опаляло, дурманило… Едва осознавая, что она вообще творит, волейболистка поддалась мимолетному капризу и почти коснулась его губ своими, когда дверь в учительскую с грохотом отворилась. Как Ханна оказалась у другого края дивана – она не помнила. Красная, как рождественский елочный шарик, она с удивлением смотрела на высокую фигуру, выделявшуюся на светлом фоне. Похоже, в коридоре зажгли свет. - Ты у меня до конца жизни нарезать круги вокруг школы будешь, Мирадзаки! Как знала, что не следовало тебе отдавать ключи! –набросилась девушка на кохая с порога, резким движением включив свет в учительской. - Томихара-сен…пай? - Четыре утра! Бах! И у меня под окнами стоят какие-то амбалы в строгих костюмах и долбятся в двери! Ты вообще с ума со… - и только тогда ее взгляд пал на взъерошенного вице-капитана баскетбольной команды. - …В смысле. - И вам доброе утро, Томихара-сан, - пытаясь привыкнуть к яркому освещению, с изумительным спокойствием проговорил Акаши, прикрыв лицо рукой. Шая, в чьем взгляде читалось полнейшее непонимание происходящего, в очередной раз воззрилась на Ханну, тупившуюся в пол и нервно теребившую края юбки. Тут же последовал очень тяжелый вздох. - Так. Ладно. Я не хочу знать, как вы здесь оказались и что вообще произошло. Собирайтесь, внизу стоит машина. Ёкаевы аристократы, - добавила она, вылетев в коридор, откуда тут же донеслось: - Здесь она, все хорошо. Ханна виновато посмотрела на парня. - Еще раз извини, - совсем тихо проговорила она, после чего поднялась и потянулась за своей сумкой. Мирадзаки даже в какой-то мере была благодарна ворвавшейся так вовремя Томихаре. Если бы сенпай не появилась, кто знает, чем бы обернулась очередная глупость для Ханны? Быстро собравшись, они оба спустились в полном молчании. Каждый думал о чем-то своем. - Подумать только, наконец каникулы, - натянуто улыбнувшись, попыталась прервать затянувшуюся тишину Мирадзаки. – Похоже, теперь мы увидимся только через две недели? Но ответа не последовало. Подняв глаза, она заметила его отсутствовавший взгляд и приуныла вовсе. Попутно забрав вещи Акаши из клубной комнаты и оставив ключи сторожу, который выглядел невероятно напуганным, они наконец покинули стены злосчастной школы. Машины было две. Белая небольшая машинка с значком такси на крыше, у двери которой стояла Томихара, разговаривавшая с какой-то женщиной, завернувшейся в широкий платок и длинное пальто. И черная тойота, у которой ждал высокий, плечистый мужчина в черном костюме. Баскетболист невольно нахмурился, бросив взгляд на второй автомобиль. Заметив это, Ханна прикусила губу, но промолчала, лишь надеясь, что парня дома не будут ждать крупные неприятности из-за ситуации, произошедшей по невероятному стечению обстоятельств. - Ладно, в общем… - остановившись у широкой тропинки, ведшей вдоль территории школы, начала было Ханна, повернувшись лицом к Акаши, но не успела договорить. - Если ты хочешь в очередной раз извиниться – не стоит. В конце концов, не ты же доломала замок в двери. - И все же… - тяжело вздохнув, она пожала плечами, нервно усмехнувшись. - Впредь не буду использовать учебники не по назначению. Я пойду… Не дожидаясь какого-либо ответа, волейболистка развернулась и направилась в сторону явно раздраженной Томихары. Ее можно было понять, Мирадзаки сама была бы в бешенстве, окажись она на ее месте. Присмотревшись ко второй фигуре, Ханна узнала в ней Фуюми. В глазах женщины читался неподдельный испуг, пусть и смягченный заметным облегчением. Еще раз поблагодарив небеса за то, что отца попросту не было дома, волейболистка, под строгими взглядами, села в машину, лишь раз оглянувшись напоследок. А все-таки этот вечер был и вправду необыкновенный… Фуюми по определению не умела долго злиться, а вот от сенпая пришлось получить нагоняй, но Ханна понимала, что заслужила прочтение морали. Однако, когда машина остановилась у дома капитана волейбольной команды, та коротко обронила: - Послезавтра в два в Акихабаре. У того кафетерия, о котором я говорила. И только посмей не явиться или опоздать, - после чего вышла из салона авто. Как позже оказалось, в школе их искали. В открытом корпусе. В закрытом искать не стали, ведь сторож утверждал, что никого не видел до закрытия дверей, а про то, что переход остался открытым, старик, видимо, запамятовал. Наверное, потому и выглядел таким бледным – еще бы, теперь его, весьма вероятно, уволят за халатность и невыполнение собственных обязательств. Хотя, Ханне было бы больше по душе, если бы эта история попросту замялась. По прибытии домой, Мирадзаки подключила телефон к сети. Дисплей вечно голодного механического монстра тут же продемонстрировал целую коллекцию различных номеров, висевших в пропущенных. Некоторые явно были иностранными. «Отец. Нужно будет позвонить ему, но точно не прямо сейчас», - отложив телефон, девушка упала на кровать и, в попытках переварить события прошедшего дня, умудрилась вновь заснуть. Ханна давно ждала эти каникулы. Получив к вечеру нагоняй от вернувшегося отца в первый день, девушка неплохо повеселилась с командой во второй. Сенпаи завели их сначала в караоке, потом в мейд-кафе, в котором, как оказалось, подрабатывала Овабэ Нана, ушедшая из команды после соревнований. Набегавшись по улицам самого яркого и шумного района во всем городе и набив сумку томиками различной манги, о существовании которой за последними событиями волейболистка уже успела позабыть, Ханна к вечеру под собой не чувствовала ног, благо до дома Сайто оказалось недалеко. Там шумная компания, как и было оговорено, и провела ночь. Выпавший снег растаял уже на четвертый день. Под веселую капель, едва выбравшись из компании напарниц по команде, Ханна отправилась на встречу с Сакурой в парк. Там они долго болтали обо всем, что приходило на ум. Хотя Ханна почти сразу же пожалела о том, что рассказала о случае со сломанным замком. Своим звонким смехом рыжая невольно заставила обернуться всех прохожих. И посыпались тонны каламбуров, от которых Ханне приходилось краснеть. - Сакура, успокойся. Ну… Так вышло. - А если бы до амнезии бедного парня довела? Или еще чего? Сотрясение – это дело такое… Я уже говорила, что мне его жалко? - Говорила, - тихо проворчала в ответ Ханна, пиля взглядом большое, старое дерево, раскинувшее свои толстые корни на четверть территории парка. - Скажу еще раз. С тобой, ходячим несчастьем, и вправду бывает тяжело. - Ну спасибо, подруга. - Обращайся! - смешливо фыркнула Сакура. - Ты лучше скажи, что намерена в этот раз делать на свой день рождения? Мирадзаки впала в ступор. Она и забыла о том, что этот день был не так уж и далеко. - Да… Как обычно, сидеть дома, принимать важных гостей. Потом, правда, думаю отметить с командой, на следующий день. И я буду очень рада, если ты к нам присоединишься. - Заметано. Я как раз, кажется, знаю, что тебе подарить. - Уже заинтриговала, - усмехнувшись, протянула Ханна, взглянув на подругу, но та лишь плечами пожала. В этот раз на ночь к себе звала Мирадзаки, с разрешения отца. Девушки решили накупить продуктов, наготовить на вечер и засесть за игру, которую Ханна уже добрые полтора года как хотела пройти, да руки все никак не доходили. - Я уже начала забывать о том, какого это, проводить время, свободное от школы, за подобными глупостями, - Ханна с улыбкой, полной ностальгии, заглянула в сумку, забитую мангой, после чего вкинула туда диск с игрой. - Давай, запирай зубрилу-Ханну под замок! Пока есть время – нужно отдыхать, - послышался голос Сакуры, зависшей у полок, на которых стояли самые различные игры. – Мы с тобой столько всего пропустили за это время, нужно нагонять. - Да, наверное, - вздохнула Ханна, шагнув в сторону кассы, когда глаза выцепили полку с журналами. Она частенько раньше набирала целую гору журналов – от моды до элементарной вышивки – ей было интересно все, что не было связано с учебой. Теперь про многие старые интересы пришлось забыть, включая и пролистывание журналов за чашкой кофе по вечерам. Но в этот раз ее привлек не просто отдельный выпуск или знакомый бренд, нет. Лицо парня с обложки отчего-то показалось ей ужасно знакомым. Она вытянула журнал с полки и стала внимательно вглядываться в необычно яркие, желтые глаза, обрамленные длинными ресницами, в лукавую усмешку, пытаясь вспомнить, где она его уже видела. - Это же Кисе Рёта! – с восторженным визгом подскочила к Мирадзаки Сакура, выхватив журнал из рук подруги. – Ками-сама, сколько стоит этот выпуск? Душу продам… - Кто? - Как это «кто»? – рыжая посмотрела на Ханну, будто та с луны свалилась. – Он же, кажется, как раз в твоей школе учится, нет? Неужели не знала? И тут до Мирадзаки наконец-таки дошло. Ну конечно, как она могла забыть те толпы ровесниц, которые так и вились вокруг данной персоны, не давая тому даже в уборную спокойно сходить. Ханна фыркнула, пожав плечами: - Только не говори, что ты тоже состоишь в его огромном фанклубе? Подобные ему люди слишком самовлюбленные, им не до мирского. И как подобное можно было забыть? Летом на спортивной площадке, в дождь возле широкого зонта, в любую погоду, в любое время суток – где был этот Кисе, там была неимоверная толпа, издающих высокочастотные звуки девушек. Как-то раз Ханну чуть с ног не сбила эта безумная толпа, поднявшая клубы пыли в коридоре на большой перемене. Отчего-то Мирадзаки вдруг почувствовала острую неприязнь, вновь взглянув на обложку журнала. Слишком хорошо она знала подобных ему людей, зазнававшихся в столь юном возрасте просто потому что природа наградила их красотой и парой талантов. - Пойдем уже, - резко выдернув журнал из рук Ямоширо, Мирадзаки потянула ее к кассе, не обращая внимания на ее сопротивления. - Знаешь, вот зря ты судишь о книге по обложке! – таки урвав с полки журнал в последний момент, заметила Сакура, когда они с Ханной уже вышли из магазина. – Ну не может такой душка быть подонком. - И это я-то по обложке сужу? – Мирадзаки обреченно вздохнула, но лишь плечами пожала. – Наверное, мне в жизни хватает приключений и без известных фотомоделей. - Ну да, куда уж тебе на других парней смотреть, когда под рукой такое… - Да хватит уже, ну! - фыркнула Ханна, сжав ладонью щеки рыжей, заставляя таким образом ее умолкнуть. – Порой ты бываешь просто невероятно раздражающей. - Офпуфи, - протянула Сакура, пытаясь убрать руку Ханны, когда заметила, что подруга смотрела куда-то сквозь нее. – Фто фуфилофь? - Да так, - убрав руку, Мирадзаки вдруг свернула с дороги и направилась к пешеходному переходу. Ямоширо проводила ее удивленным взглядом, но потом заметила столик с лотерейками и улыбнулась. - А кто говорил, что не верит во все это? - Пф, я не гадать намерена, а попытать удачу. Вот возьму джекпот, и тогда отец сможет выплатить все свои долги, - подав монетку продавцу, Мирадзаки вытянула одну из ярких картонок и коснулась уже было другой монетой поля для стирания, когда Сакура осторожно заметила: - А что тогда случится с вашим контрактом? Ханна замерла, словно громом пораженная. А ведь и вправду – что? Тяжело вздохнув, она мотнула головой и быстро убрала все лишнее с поля ребром монетки. - Забудь, выиграть в это – нереально. Я же говорю, лохо… - Ого! Тысяча йен? Это ж за какие такие заслуги тебе так везет? – с наигранным возмущением протянула Ямоширо, широкими от удивления глазами глядя на лотерейку. Продавец, похоже, тоже был удивлен. - Странно, что может сегодня такого случиться? - Как это «что»? – Сакура вдруг подскочила к подруге и, приобняв ту за плечо, взмахнула свободной рукой, указав на бескрайнее небо. – Долой учебу и заботы, спорт и суету! Сегодня нас ждет вечер деградации под чипсы, колу, игры и мангу! - Хах, может ты и права, - светло улыбнулась Мирадзаки, прикрыв глаза и жадно втянув воздух носом. – И сегодня, и завтра, и вообще у нас еще две недели впереди. Отдыхать, так отдыхать. Вечер промчался с огромной скоростью. Ханна и оглянуться не успела, как за окном стемнело, а они с Сакурой лежали верхом на горе пустых пачек из-под чипсов, и организм отчетливо давал понять, что жадность и обжорство не даром считаются одними из самых страшных пороков. - О-ой, мне плохо, - буквально взвыла Сакура, пытаясь дотянуться до стакана с соком. – Ханна-чан, я умираю, - страдальчески протянула она, поднеся руку ко лбу. – Поклянись мне, что передашь моей маме, как сильно… Я ее лю… - Не договорив, она уронила расслабленную руку на пол и, закрыв глаза, повернула голову, точно убитый врагами герой манги. - Королева драмы, - со смешком заключила Мирадзаки, с сомнением глянув на последнюю пачку чипсов. – Может, все-таки поужинаем нормально? Труп Сакуры не пожелал отвечать, и Ханна, кое-как поднявшись на ноги, махнула на притворявшуюся подругу рукой. - Значит те такояки, что приготовила нам на ужин Фуюми, я съем сама. И вот этот журнальчик с собой захвачу, - с ехидной усмешкой, волейболистка выудила из-под ладони подруги уже залистанный за вечер журнал, тот самый, что они купили днем. – Подложу под тарелку. - Не смей трогать Рёточку!!! – резко вскочила та, схватившись за журнал. - О. Пора подавать документы в Хогвартс. Как думаешь, там есть курсы для некромантов? – засмеялась Ханна, заметив, с какой скоростью оживилась Ямоширо. - Да ну тебя, - лишь фыркнула та, прижав журнал к груди, словно что-то бесценное. – Я же не грожусь испортить твой алтарь преклонения, - с хитрой усмешкой, Сакура кивнула в сторону той самой картины с изображением Акаши, которая теперь одиноко стояла в углу игровой комнаты. Густо покраснев, Ханна с силой кинула в подругу последнюю пачку чипсов и удалилась в сторону кухни под громкий гогот той. Но угрозы-угрозами, а ароматно пахнувшие кальмарами запеченные шарики теста никак не лезли в горло. Уже сидя внизу и в сотый раз прогнав шарик такояки по кругу по тарелке, Мирадзаки отложила палочки и уронила голову на сложенные на столе руки, прикрыв глаза. Сакура, словно забыв о килограммах поглощенной химии в виде чипсов, с завидной скоростью уничтожала ужин. Стол был накрыт, точно на русскую свадьбу – Фуюми расстаралась. А Ханна даже смотреть на еду не могла. «А ведь скоро новый год, - подумала девушка, вслушиваясь в мерные постукивания палочек Сакуры о тарелку. – Нужно будет украсить дом и… Что бы такое подарить папе в этом году? Так сложно каждый раз придумывать подарки человеку, у которого и без того есть абсолютно все, - девушка истошно вздохнула, почувствовав, как за ребрами все сжалось. – А теперь у меня целых два таких человека. Что за наказание?» - Ханна, - знакомый голос выдернул ее из собственных мыслей. Послышалось, как коротко звякнули о тарелку палочки, выроненные Сакурой, как скрипнул ее стул. «Легок на помине». - Добрый вечер, Мирадзаки-сама, - прощебетала рыжая. - Спасибо, что позволили остаться у вас сегодня. - О, так ты и есть Ямоширо-сан? – послышался добродушный голос хозяина дома. Похоже, тот пребывал в хорошем настроении. – Ханна про тебя многое рассказывала. - Надеюсь, не самое плохое, - нервно усмехнувшись, заметила та. - Да ты присаживайся, чувствуй себя как дома, - снисходительно махнул рукой мужчина. Ханна подняла на отца уставший взгляд. - Мы еще недолго будем тут, если ты об этом. Фуюми уже расстилает нам наверху. - Хорошо. Не следует тебе выбиваться из режима, пусть сейчас и каникулы. Но я здесь не затем, - отец Ханны затих на минуту, подойдя к стулу дочери со спины. Тяжело вздохнув, он коротко проговорил: - Мне сегодня звонила Шион. Интересовалась твоими успехами. - Твоя сестра? С чего бы это? – Сакуру даже было удивил тот пренебрежительный тон, с которым Ханна произнесла это. – Я думала, она уже и забыла про нас в своей Америке. - Ханна, ты же знаешь, что ей нужно было уехать. - А не звонить в течении этих лет тоже было так необходимо? – выдохнула Мирадзаки, после чего мотнула головой. – Извини, проехали. Она ведь не просто так звонила верно? - Да, не просто так. Она сейчас там устроилась в престижной школе, занимает должность завуча. Просила перевести ей твой табель и пообещала поискать тебе место в программе по обмену учениками. Если ты, конечно, пожелаешь. Глаза Ханны как-то подозрительно засветились. Девушка буквально мгновенно сменила гнев на милость, хотя явно еще не до конца осознавала, что именно ей предлагали. - Она хочет, чтобы я приехала к ней? - Да. Поживешь в ее доме какое-то время. Ты же вроде давно хотела повидаться с ней. Ханна молча кивнула, не сводя взгляда с отца, точно искала какой-то подвох. У нее в детстве были очень теплые отношения с ее родной тётушкой по отцовской линии. Добрая и чуткая девушка всегда с пониманием и добротой относилась к ней. Ханна прекрасно помнила подарки, которыми Мирадзаки Шион баловала ее, помнила, как часто та уводила ее на прогулки по самым ярким и интересным местам японской столицы, когда мать Ханны уже не могла себе позволить подобных походов. После родителей, тетя была для волейболистки самым родным человеком. Лишь с ней она всегда делилась своими, тогда еще столь глупыми и незначимыми секретами. Ей доверяла свои мечты. А потом, в тот же день, когда не стало матери Ханны, Шион собрала вещи и, оставив лишь какую-то несуразную записку, улетела за океан, просто бросив все, что у нее было. В самый час нужды оставив родного брата и племянницу. Как позже оказалось, ее отъезд планировался давно – через бывшего одногруппника Шион нашла хорошую работу в Америке, от которой не желала отказываться. Но даже это не оправдывало ее в глазах Ханны, ведь с тех самых пор волейболистка не получила от нее ни одного звонка. Лишь поздравительные открытки на дни рождения, и то через раз. И теперь она вот так просто приглашала Ханну к себе. Мирадзаки все еще чувствовала на душе осадок от былой обиды, но не могла отрицать, как сильно соскучилась по этой добродушной женщине. Однако с тех далёких пор в жизни Ханны изменилось слишком многое. Девушка перевела взгляд на Сакуру, которая теперь и вовсе выглядела растерянной и смотрела на подругу с немой мольбой. Да уж… Мирадзаки ведь только привыкла к новой школе. Новые друзья, новая команда. Она и от старых друзей отдаляться не особо хотела-то. Но больше всего ее душу тревожил страх перед иной разлукой… - Пап, я… Скажи Шион, что я не смогу так просто уехать. Может только если на летние каникулы, - слабо улыбнувшись, проговорила Ханна, вперив взгляд в столешницу. – И еще скажи, что я все еще жду ее звонка. - Ты уверена в этом? – господин Мирадзаки явно был удивлен подобному решению своей дочери. - Да, пап, - Ханна вновь глянула на свою подругу и, заметив облегчение в ее улыбке, уверенно кивнула. – Мне и тут неплохо. **** - И все-таки, если ты действительно захочешь – поезжай без оглядки на меня и на других. Я думаю, тебя все поймут и лишь ветра в парус, как говорится, пожелают, - уже через пару минут, лежа под одеялом на футоне, протянула Сакура, глядя в потолок. - Нет, я вправду хочу остаться. В ответ послышалось странное фырканье. - Вот скажи честно, подруга. Ты остаешься больше из-за того, что и вправду не хочешь никакой Америки. Или из-за одного вице капитана баскетбольной команды? - Сакура, - страдальчески протянула Ханна, ткнувшись лицом в подушку. На какое-то время в комнате, погруженной во мрак ночи, повисла тишина. - Знаешь, даже если ты уедешь в Америку – я не позволю нашей дружбе пропасть. Даже если мне придется переплыть чертов океан и обыскать весь континент – я не откажусь от нашей дружбы. Не забуду о ней. Но если ты так боишься, что после твоего отъезда с вашими… «отношениями», или что у вас там, что-то стрясется, так надо ли оно тебе вовсе? Ханна ничего не сказала в ответ. Есть что-то или нет... В том-то и проблема, что если она уедет сейчас, на самом, как говорится, интересном месте – так и не узнает, чем бы могла закончиться вся эта история, пусть порой до жути неловкая, но ужасно увлекательная. Теперь она отчего-то напоминала снежный ком, что летел вниз по склону, набирая обороты с каждой секундой. Мирадзаки улыбнулась своим мыслям и, крепче обняв подушку, прикрыла глаза. - А вот и тысяча йен, да? - И ты их так просто упускаешь из рук! - Сакура… - Ну что еще? - Спасибо тебе за твои слова, - повернув голову, тихо проговорила Ханна, посмотрев на подругу. - Правда. Спасибо. Казалось, рыжая даже растерялась, но уже через секунду Ханна отчетливо услышала ее смешок: - Было бы за что. Спи давай, горе.